Амита Парих – Цирковой поезд (страница 30)

Тео покачал головой:

– Нет нужды драматизировать. Я все делаю ради твоего благополучия.

Лена горько усмехнулась:

– Делаешь что? Забираешь тех, кого я люблю? Ты никогда ничего мне не позволяешь! Ты говорил, что я не смогу ходить, но я хожу. Ты сказал, я не смогу поступить в интернат, но я поступила. Меня тошнит уже от того, что ты указываешь мне, что делать!

– Ты под домашним арестом. Слышишь меня? Тебе запрещено покидать купе без уважительной причины, каковой может быть только физиотерапия или обед, – до нашего прибытия в Лондон.

Лена сжала пальцы в кулаки и покачала головой:

– Нет! Я не могу!

– Ты, кажется, забыла, что разговариваешь с отцом? – взревел Тео. – Я буду воспитывать тебя так, как посчитаю нужным.

– Я тебя ненавижу! – выкрикнула Лена, выходя из комнаты так быстро, как только могла. Она не останавливалась до тех пор, пока не дошла до Лабиринта миражей, где села, обняв колени, и заплакала.

Тео упал в кресло и тяжело вздохнул. Когда он не застал Лену в кровати этим утром, время для него будто остановилось, а в уме пролетели все самые страшные вещи, которые могли произойти с его дочерью. Эти тридцать две минуты, пока он ее искал, оказались самыми долгими в его жизни. Нужно было решить, что делать дальше. Он сожалел, что пришлось уволить Клару, но это было к лучшему. Через пару недель она окончательно уйдет из их жизни, а он проследит, чтобы Хорас платил Кларе до того момента, как она сумеет найти другую работу.

Тео вздохнул. Он хотел прибежать к Лене, взять ее за руку и сказать, что нужно подождать еще пару недель. У него не было намерений вечно удерживать их вдали друг от друга, но нельзя было рисковать и раскрывать их план сейчас. Еще пару недель, и они будут свободны. В свое время Лена будет благодарить его за это.

Глава двадцать первая

Когда цирковой поезд уехал из Барселоны, Лена приложила максимум усилий к тому, чтобы приспособиться к новой реальности. Привыкшая к компании Клары и Александра, она была вынуждена проводить все свободное время либо в своем купе, либо в медчасти, благодарная хотя бы за то, что могла поговорить с доктором Уилсоном. Пришлось подчиниться приказу отца и держаться подальше от Александра, но не то чтобы для этого требовались какие-то усилия: юноша и сам принял сказанное Тео близко к сердцу, а потому большую часть времени посвящал отработке фокусов. Когда-то они были неразрывно связаны, но теперь шли разными дорогами.

Одним июньским утром в Сарагосе доктор Уилсон приехал на Ленины физиопроцедуры необычно взволнованный.

– Я провел исследование. – Он помахал папкой, на обложке которой ее имя было написано черными чернилами. – И, верится мне, ты сумеешь ходить безо всяких усилий! Как мне кажется, благодаря упражнениям, которые мы делаем, в мозгу создаются новые нейронные связи, которых раньше не было. Короче говоря, это означает, что ты сумеешь делать в разы больше, чем мы надеялись.

Лена засомневалась. Пару месяцев назад она бы прыгала от счастья, если бы ей выпал такой шанс. Но сейчас боль разбитого сердца не давала ей сконцентрироваться ни на чем, кроме потери.

– Давай сосредоточимся на том, чтобы перейти к ходьбе с тростью, – продолжил доктор Уилсон. – Когда освоишь ее, попробуем ходьбу безо всякой посторонней помощи. – Он глянул на Лену. – Дорогая моя, я думал, ты отреагируешь на это чуть более эмоционально.

Она вцепилась руками в фиксаторы:

– Все так неопределенно…

Доктор Уилсон сел рядом с ней:

– Знаю, в это трудно поверить, но все когда-то случается впервые. Вы еще ни разу не спорили с отцом. Такое редко бывает в большинстве семей.

– Но так, как раньше, больше не будет.

Доктор Уилсон покачал головой:

– Нет, так уже не будет, но станет лучше. Отношения развиваются, а ты растешь. Старое выражение «время лечит» всегда актуально. А между тем давай сфокусируемся на чем-то, что ты можешь изменить. – Он указал на фиксаторы.

Лена озабоченно посмотрела на трость:

– И сколько это займет времени?

– Пока не сумеешь обходиться без фиксаторов. Думаю, что при должном упорстве это займет не более двух-трех месяцев.

Лена потерла глаза. Слова отца, сказанные им в Лабиринте, вновь прозвучали у нее в голове: «Иди вперед, Лена». Она взглянула на доктора:

– А можно попробовать уже завтра?

Так она начала свое путешествие к очередной цели. Используя трость, она могла сделать не больше одного-двух шагов. Когда она оступалась, а это вначале происходило часто, приходилось держаться за ближайшую стену, чтобы не упасть. Но ее титаническое упорство быстро дали свои плоды.

Пока остальные циркачи после репетиций расходились по вечеринкам, Лена оставалась в комнате. И хотя ей не хватало Клары, они пообещали друг другу поддерживать связь. Клара жила в доме родителей в Фулхэме, пока не начнется новый учебный год и она не сможет приступить к работе учителем английского в школе-интернате в Дорсете. Перед сном в конце каждого дня Лена перечитывала любимые отрывки из писем Клары о любовном романе, который развивался в сотнях миль от нее.

15 июня 1942 года

Дорогая Лена!

Благодарю тебя за последнее письмо. Я от души посмеялась, прочитав о том, как Чедвик случайно запустил целое ведро фейерверков!

Я продолжаю заново привыкать к лондонской жизни. Приятно было встретить всех своих знакомых, но в городе небезопасно. Воздушные налеты происходят часто, а иные дома рушатся у меня на глазах. И хотя денег не так много, по выходным я позволяю себе чашечку кофе в местной кофейне. Она занимает очень уютный закуток, а сидя под небольшим красным навесом, приятно заедать кофе выпечкой: шарлотками, слоеными пирожками и фруктовыми корзинками. Владелец кафе дружелюбен, но не чрезмерно, а потому мне нравится перекидываться с ним парой фраз. Там я наслаждаюсь тишиной и спокойствием. Чай там крепкий, подают его в небольшом красном чайничке с чашкой. Открыв для себя это место, я стала наведываться туда каждую неделю, записывая мысли в дневник (тетрадь для него тоже красная, чтобы не выбиваться из стиля заведения!).

Также отправляю тебе пачку печений с ванильным кремом, которые я стащила у мамы, пока она отвернулась. В следующий раз постараюсь отправить тебе конфеты Quality Street.

Скучаю,

Клара.

21 июня 1942

Дорогая Лена,

Не в силах больше ждать, пишу тебе опять. Как твои дела? Закончила читать «Графа Монте-Кристо»? Эта книга всегда была одной из моих любимых!

Прости за эгоизм, но меня просто разрывает от желания поделиться новостями! Два дня назад я пила чай, когда в кофейню вошел офицер ВВС Англии! Ему дали увольнение на тридцать шесть часов, чтобы он мог навестить сестру, которая только что родила. Он искал магазин со спиртным и по совершенному стечению обстоятельств набрел на это кафе.

Мы разговорились, и он спросил, буду ли я в этом кафе завтра утром. Он сказал, что, к сожалению, не сможет мне позвонить по телефону, так как у него не будет возможности сделать это.

На следующий день я была немного взволнована, когда шла в кафе. Все-таки я столько раз разочаровывалась в любви, а потому сердце мое было неспокойно. Но никогда я еще не чувствовала такого приятного трепета в груди. Едва я зашла, как сразу увидела его сидящим за моим любимым столиком, на который уже были поданы два куска миндального торта, две чашки и чайник с «Эрл Греем».

Его зовут Фитц. У него темно-русые волосы, карие глаза и добрейшая улыбка. Я знаю, нельзя надеяться раньше времени, но в нем что-то есть.

20 июля 1942

Дорогая Лена!

Прошу прощения, что не написала раньше: у меня нет иного оправдания, кроме того, что я по уши и бесповоротно влюблена! Я подхватила ту самую болезнь, что сводит с ума и мужчин, и женщин.

Фитц и я переписываемся каждый день. Он не знает, когда вернется с фронта, а мне нельзя посещать его, но этого и не нужно. Между нами нечто особенное, нечто вечное. Я даже начинаю думать, что прошлый опыт свиданий нужен был мне для встречи с ним. Мы уже обсуждаем свадьбу. Разумеется, это произойдет не прямо сейчас, но где-нибудь в следующем году. Тебе может показаться, что решение это поспешное, особенно для меня, но сейчас война, а потому нужно спешить со всем. Никто не знает, сколько времени нам осталось.

Мой дорогая девочка, надеюсь это послужит тебе источником вдохновения. Я и подумать не могла, что это может произойти, когда покидала цирк, но если бы твой отец меня не выгнал, я бы никогда не встретила Фитца. Знаю, что все кажется тебе мрачным, но не теряй веру. Величайшие достижения обычно совершают тогда, когда кажется, что хуже уже некуда.

Наслаждайся конфетами Quality Streets,

С любовью,

Клара.

Глава двадцать вторая

Цирк приехал в Руан в середине августа, а дорогое убранство вагонов, раскрашенных в синие и золотые цвета, резко выделялась на фоне сонного провинциального французского городка.

Осматривая свой кабинет, Хорас заметил дырку на кожаном кресле и решил прикупить к зиме новое. Продажа Александра пройдет незаметно, будто это похищение. И хотя он представлял, как разозлятся Тео и Лена и что они скажут, но все же они достаточно благоразумны, чтобы не бросаться в погоню за сотрудниками СС. Кроме того, думалось ему, Тео и сам хотел бы этого ради своей дочери. Слухи быстро разлетаются в цирке, и менее чем через час после произошедшего Хорас знал все подробности ночи в Барселоне и того, что произошло между Леной и Александром. Тео хотел, чтобы они разошлись. И, как убеждал Хорас сам себя, так будет лучше.