Амита Парих – Цирковой поезд (страница 29)

– Хочу пить, – сказала она и потащила Александра в вагон, где размещался продовольственный склад. Она окинула взглядом коробки и остановилась на ящике с шампанским. Схватив одну из бутылок, она передала ее Александру.

– Нам нельзя, – прохрипел он нервозно.

– Но мы празднуем! Давай откроем!

Александр нехотя перехватил бутылку:

– Только пара глоточков, хорошо? – Он направил бутылку в сторону и ослабил пробку. Та вылетела с ожидаемым хлопком. Сладкий запах алкоголя ударил в нос Лене. Она уже пробовала рецину и ракию, но шампанское – никогда. Пузырьки приятно щекотали ее горло, заставляя икать.

– Пс! – одернул ее Александр. – Нам нельзя здесь оставаться. Я видел, как Йохан захаживает сюда, чтобы взять пару конфет, когда, как ему кажется, все спят.

– Ха! – громко усмехнулась Лена, вдруг опьяневшая от адреналина и чувства независимости. – Я и так знала это!

Александр взял ее под локоть и вывел в коридор. Всю дорогу оба по очереди делали глотки шампанского. Когда они дошли до вагона, где находилась костюмерная, Лена уже напилась.

Она подалась вперед, обвивая руками шею Александра. К тому моменту ее настолько штормило, что юноше приходилось держать ее, иначе оба бы повалились на пол. Он засмеялся, когда алкоголь ударил ему в голову. Она приставила палец к губам, широко раскрыв глаза. Взяв ее на руки, он аккуратно положил Лену на лежащие на полу свертки тканей. Она зевнула и посмотрела на него, чувствуя, как глаза наливаются тяжесть.

– Время спать, – сказал он.

В ответ Лена протянула руки вверх и обняла его за шею:

– Останься, – попросила она.

Помешкав, Александр схватил рулон синей ткани, стоявший рядом, раскатал его на полу и сам прилег рядом. Найдя еще один широкий обрезок ткани, он использовал его как одеяло для них. Лена захихикала, подняв голову, чтобы поцеловать его. На вкус он был как шоколад и шампанское.

– Лена, – сказал Александр, отстраняясь. – Нам нужно возвращаться.

Она лениво села, опираясь на локти:

– Еще пять минуточек.

Александр глянул по сторонам и прислушался: весь цирк спал.

– Хорошо, но только пять минут, – сказал он и положил руку на талию Лены, когда та вновь улеглась. Александр и сам не заметил, как заснул.

– Они здесь! Нашел! – Торжествующий голос Йохана набатом прозвучал в ушах Лены. Она зажмурила глаза. Зачем он вообще пришел к ней в вагон?

Вокруг раздавались чьи-то шаги и крики, была суматоха. Она открыла глаза и увидела, что над ней склонилось сразу несколько лиц. Острая боль пронзила голову, и она застонала, желая, чтобы все эти люди исчезли. Она перевернулась на бок и охнула. Александр лежал рядом и улыбался, а события прошлой ночи медленно всплывали в ее голове. Улыбка быстро сползла с лица Александра, сменившись крайней обеспокоенностью, когда юноша увидел лица других циркачей, склонившихся над ним. Он вскочил на ноги мгновенно. Шум нарастал. Вот почему никто не может просто замолчать, думала она, моргая. Затем она заметила отца.

– Заверяю вас, ничего между нами не произошло! – Александр умоляющим взглядом смотрел на Тео. Лена сощурилась и сквозь узкую щелку заметила, что ее папа разозлился не на шутку. – Я просто хотел удостовериться, что с ней все хорошо.

– Что вы вообще тут делали? – Голос Тео звучал холодно и строго. В вагоне стало тихо: подошла Анна-Мария и очень аккуратно потрясла Лену.

– Лена, – тихо звала она. – Давай просыпаться.

Но та лишь отмахнулась. Ее папа выглядел так, будто готов ударить Александра в любую секунду.

– Держись от нее подальше! Ты услышал меня? – произнес Тео ледяным голосом.

– Если позволите, я бы объяснил…

– Достаточно того, что я увидел. Свободен.

Когда Лену наконец принесли в комнату отца, то ей показалось, будто поток вопросов никогда не иссякнет.

– Папа, – сказала она, сидя сгорбившись на кровати отца. Ее голос звучал хрипло, а голова раскалывалась. – Прости меня.

– Тебе не за что извиняться. Это все из-за того мальчишки! – заявил Тео. В его голосе сквозило разочарование. – И это после всего, что мы для него сделали. А Клара еще притворялась, будто заботилась о тебе…

Гнев отца на двух людей, которых она любила больше всего, заставил и ее саму разозлиться:

– Это действительно моя вина. Я сама захотела там остаться, а Александр пытался отговорить меня и довести до комнаты. Поездка в город и шампанское – все это было с моей подачи. Клара понятия не имела, что мы будем делать.

Тео смотрел на нее, во взгляде сквозила боль.

– Но зачем вам вообще было бегать по городу и пить?

Лена закусила нижнюю губу. Все равно он рано или поздно узнал бы:

– Мы праздновали.

– Праздновали?

– Я спросила Клару, смогу ли сдать экзамен. В школу-интернат. И вчера я получила результаты… Я принята, – сообщила она, поднимая голову. Несмотря на ситуацию, она гордилась своим достижением.

– Что? – мягко переспросил Тео.

– Я принята, – повторила Лена. – В Сент-Айвс.

– А как ты сдала экзамен так, чтобы никто не знал? Кто дал его тебе?

– Клара.

Лицо Тео потемнело, и он выбежал из комнаты раньше, чем дочь успела его остановить. Он вернулся спустя пару минут, вальяжно шагая, а за ним следовала Клара, подавленная, с дрожащими руками.

– Скажи мне, что произошло.

Лена беспомощно наблюдала, как Клара объясняет все произошедшее. О том, как Лена задумалась об экзамене, сидя в библиотеке. О том, что сначала она отказала ей, но позже передумала. Как она тайно месяцами напролет помогала ей готовиться, и что сами экзамены прошли в феврале.

– Вчера утром я получила результаты. – Клара уставилась перед собой. Повисла тишина.

– Как ты могла предать меня? Я доверял тебе, – сказал Тео. Выглядел он очень растерянным.

Клара с минуту стояла молча.

– Мне очень жаль, что Лена и Александр вчера могли подвергнуться опасности. Я понятия не имела о том, что она скажет, будто пошла со мной. – Клара подняла голову и посмотрела на Тео. – Однако я не сожалею о том, что подтолкнула Лену к сдаче экзамена. Неправильно удерживать ее с таким даром к учебе из-за каких-то физических ограничений.

– Спасибо, Клара, – выплюнул Тео. – Но я лучше знаю, что нужно моей дочери. Учитывая обстоятельства, у меня нет иного выбора, как немедленно разорвать наш контракт. Пожалуйста, собери вещи и ожидай дальнейших инструкций у себя в комнате. Не говори ни с кем. И оставь обратный адрес, по которому я отправлю последнюю оплату за твои услуги.

Лена в ужасе смотрела на папу. Он не мог так просто уволить ее любимую гувернантку. Она глянула на Клару: та выглядела ошеломленной, но быстро собралась с мыслями и, проглотив гордость, сказала:

– Я приношу извинения за причиненный мною вред. – Она одарила Лену грустным взглядом и улыбкой. – Так держать, Лена! – напоследок произнесла она, повернувшись к двери.

– Папа… – Голос Лены дрогнул, она схватилась за фиксаторы. – Ты ведь не серьезно?

– Думаешь, это было шуткой? – прорычал Тео. Она никогда не видела его таким злым. – Ты намеренно умолчала о том, что сдаешь экзамен в школу-интернат, куда в жизни не сможешь поехать. Ты вышла в город, чтобы напиться, соврав о том, с кем и куда пошла. А после этого тебя застали спящей с мальчишкой! Как ты посмела? – Тео кипел от боли и гнева.

Лена задумалась об их с Александром дружбе длиной в годы, которая позже переросла в нечто большее. О том, как отец пытался возбудить в ней интерес к учебе и как сам хвалил ее перед Кларой за каждый идеально написанный тест. Нечестно было после всего этого вести себя так. Она тупо смотрела на ноги, а крупные слезы катились по щекам.

– Ничего не имею против Александра, – сказал Тео. – Но ты же девушка, и небезопасно проводить время с мальчиком так, как это делаешь ты.

– Мы ничего не делали! – протестовала Лена.

Но Тео продолжал:

– Тогда задумайся о его родословной. Он еврей, Лена! Представь, что кто-то застанет вас вместе, а после этого узнают, кто он! Да тебя могли убить! – Голос Тео становился все громче. Лена хлюпала носом. – Ты должна сторониться его. Ты поняла?

– Папа! – взмолилась Лена. Мысль о том, что ей нельзя будет видеться или говорить с Александром, была невыносима. – Мы вновь станем друзьями…

– Ты услышала меня! Ты могла серьезно пострадать…

– Но я в порядке! Все хорошо! – закричала Лена, поднимаясь. – Всего лишь один раз я хотела побыть как все. Побыть нормальной!

Тео вздохнул:

– Ты действительно дочь своей матери, не так ли?

– Что это значит? – смутилась Лена.