Амира Ангелос – Девственница для бандита (страница 9)
Надеюсь, Давид сегодня не планирует провести весь день дома. Я намерена избегать его максимально. Не могу я встретиться с ним после вчерашнего. Как подумаю… этот его взгляд, в момент когда он – в Инге… Меня сразу волна отвращения накрывает. Как хорошо что он не принял мою жертву, не стал залезать на меня… После увидеть его с Ингой было бы, наверное, в разы противнее.
Весь день стараюсь отвлечься учебой.
Давид не приезжает до позднего вечера. Полночь. Не могу уснуть, ворочаюсь в постели, когда слышу тяжелые шаги. Где он был? С Ингой?
Боже, меня мучает ревность, рвет душу. Ненавижу себя за это, но ничего не могу поделать.
Шаги вдруг стихают… прямо возле двери в мою комнату. Я перестаю дышать. Глаза широко распахиваются, а сердце молотит оглушающе и часто.
Пара секунд кажутся вечностью… а затем шаги удаляются.
Чего он хотел? Зачем стоял возле моей комнаты?
***
День проходит за днем, вот и еще неделя позади. Я как могу избегаю Ериханова, а он, кажется, меня…
Это странно, жить вот так в одном доме. Почти не обмениваться словами, фразами. Если бы не Мария Павловна я бы одичала, наверное.
Хотя, есть еще моя дорогая Настя. Мы часто общаемся по видеосвязи. С вещами, из дома мне привезли и компьютер, только отдали не сразу, спустя пару дней.
Это огромное облегчение и в то же время мука. Настя напоминает мне о прошлой жизни. Рассказывает свои обыденные новости, а у меня все болит от мысли что как раньше уже никогда не будет.
Еще моя дорогая подруга заходит к нам поливать цветы. Я всегда держала у нее запасной ключ от нашей квартиры, потому что ужасно рассеянная, иногда могла забыть его дома или потерять. Такое было и не раз.
Настя рассказывала, что недавно видела в нашем подъезде Матвея. Они столкнулись и он спросил обо мне.
– Не понимаю, как ему наглости хватило! – возмущается подруга.
Матвей… Я и забыла что произошло у нас с ним. Жуткая сцена. Если бы не Давид, мой парень бы меня изнасиловал… А я даже не сказала спасибо Ериханову. Наверное он меня считает ужасно наглой.
***
– Ты такой измученной выглядишь, круги под глазами. Так нельзя, девочка. Смотришь на тебя и сердце кровью обливается, – привычно ворчит Мария Павловна.
Я действительно ем все меньше. У меня постоянно отсутствует аппетит. Заставлять себя – не сильно приятное занятие.
Я не могу сказать что это из-за вынужденного затворничества. Мне начали разрешать прогулки. Ведь их дают даже заключенным в Гуантанамо.
Разумеется, в сопровождении охранника.
Места здесь очень красивые. Правда погода в последнее время так себе. Холодает. Начало Ноября…
Еще мне нравится плавать. В доме я обнаружила бассейн, на нулевом этаже. Достаточно большой. Поначалу очень боялась столкнуться там с Ерихановым. Но так как он много времени проводит вне дома, легко выбрать время когда его нет. И он не увидит меня в купальнике.
Хотя ему это неинтересно. И голой видел. Нулевой эффект…
***
Итак, мы с Давидом избегаем друг друга обоюдно. Его нечасто можно увидеть в этом доме. Он все время отсутствует. А если и возвращается, то ощущение что смотрит сквозь меня. Словно я стала невидимкой. Есть такой фильм, там девушка стала невидимой. Для всех абсолютно. Для родителей, друзей. Очень грустное кино. Спасение пришло только когда ее полюбил мужчина.
Романтично и пронзительно. Полюбит ли меня хоть кто-то по-настоящему? Найду ли свою судьбу?
Пока все что меня связывало с мужчинами было окрашено в грязь и черноту.
***
– Давид Андреевич просит тебя спуститься к обеду, – заглядывает ко мне Мария. Смотрит крайне недовольно. – Лилиана, пожалуйста. Давай не будем его злить. Он очень строго приказал. Настроен, так сказать, решительно. Пойдем. Я утку запекла. С апельсинами.
– Я не голодна, – вздыхаю. Ночью мне приснилась сестренка. Это было так больно, что я до сих пор в себя не могу прийти. Ужасно истосковалась. Просто умираю…
– Ты всегда не голодна. Решила так себя доконать? Смотреть больно…
Мария Павловна не сдается и продолжает ворчать, убеждать, просить… Эта женщина
способна мертвого уговорить, поэтому накинув кардиган, спускаюсь в столовую.
На сидящего за столом Ериханова, стараюсь не смотреть. Но все равно он притягивает взгляд. Сегодня он в черной футболке и черных джинсах. На плече виднеется татуировка. Не полностью, из-за рукавов футболки, только ее часть. Нечто похожее на кельтские узоры.
– С чего вдруг забота о моем желудке? – спрашиваю, усаживаясь как можно дальше от Давида. Приборы Мария Павловна положила напротив. Подтягиваю их к себе, пока женщина несет для меня тарелку.
– Надо поговорить, – отрывисто произносит Ериханов.
– Мне не интересно.
– Ты так убиваешься, потому что я тебя не трахнул? – кривит лицо Давид.
Эти слова бьют наотмашь. Я даже застываю. Боже, я думала что время отдалила ту сцену… Но нет. Она снова перед глазами, будто сейчас происходит.
С трудом сдерживаюсь, чтобы не схватить первую попавшуюся тарелку с закусками, нарушить сервировку Марии Павловны и запустить в самодовольную рожу.
Но я слишком устала чтобы предпринимать все эти движения. Пусть говорит что хочет, упражняется в остротах, унижает.
Встаю, задвигаю стул.
– Знала, что аппетита мне визит сюда не добавит, – говорю холодно.
– Отвечать на мой вопрос ты видимо не собираешься? Ясно. Сядь, Лилиана. Если не поешь, чтобы я лично в этом убедился, тебе поставят капельницу. А потом будут кормить через зонд. Паршивое дело, серьезно. Тебе не понравится.
– Так хочешь угодить сестре?
– Да. Ради ее выздоровления я на много способен. Твоя смерть ее доконает.
Мои руки дрожат. Чего я добилась своим упрямством? Лишь того что Ериханов еще раз дал понять, что я для него – лишь инструмент. Почему мне так больно от этого? Необъяснимо…
Сажусь, беру вилку в руки. Аппетита нет, мне сложно даже жевать.
Но я стараюсь.
Пространство комнаты неожиданно разряжает словно пулеметной очередью поток грязных ругательств. Давид встает так резко, что падает стул, затем со стола слетает фарфоровая тарелка с жалобным звоном.
Сжимаюсь внутренне, мне становится страшно от этой неприкрытой агрессии. Мои глаза зажмурены. Я жду удара. Наверное, и правда достала его.
А потом понимаю, что я уже одна в столовой.
**
– Хозяин уехал, жутко злой. Опять ты его рассердила, – Мария Павловна собирает осколки.
– Прости. Я не знала, что он любитель бить посуду.
– Ох, не пойму, чего поделить не можете. Оба красивые. Он тебе ведь нравится? Как мужчина?
– С чего ты взяла? Вот уж глупости, – отворачиваюсь, не знаю куда себя деть.
– Да ладно, – не сдается Мария Павловна. – Думаешь не замечаю, как смотришь на него украдкой? Дышать перестаешь. Меня не обманешь. Просто ты юна еще слишком, не понимаешь, что мужику не строптивость твоя нужна, а забота, поклонение. Да, это банально. Но они ценят только это, девочка. Будь мягче, покладистее, и скоро с руки начнет у тебя есть.
Меньше в его я ожидала получить ликбез по соблазнению от прислуги Ериханова. На пару секунд даже дара речи лишаюсь, выслушиваю все это молча. Потом собираюсь с духом.
– И все же, ты ошибаешься. Попала пальцем в небо. Я его ненавижу. Хочу убраться отсюда, а он не отпускает. Ничего больше нет между нами…
*************
Ериханов пропадает на несколько дней, вообще не появляется в доме. Понятно, что я его достала своим кислым видом. Но чего он хотел? Как я могу вести себя иначе в сложившейся ситуации? Все что могла перепробовала. Не достучаться.
Я обдумываю план побега. Ворота тут по всему периметру под три метра, на выезде – охрана. Пытаюсь заговорить с ними, но явно не по душе им это. Не полюбезничаешь.
Ломаю голову что еще предпринять.