Амира Ангелос – Девственница для бандита (страница 8)

Заставляю себя встать под душ. Делаю контрастный. Обжигающе горячий, затем холодный. Сжавшись в комок, поливаю себя сидя в ванной.

Пока не заканчиваются слезы и не наступает полное опустошение.

Думала, что хуже уже быть не может. Не помню как добралась до своей комнаты, проклиная собственное любопытство. Что вообще у меня было в голове в тот момент, когда решила заглянуть в эту чёртову приоткрытую дверь?

Мелькнувшую вдруг мысль, что если Давид сделал это специально, я задушила в зародыше. Нет, это полный бред. Этот человек вообще обо мне не думает, я для него пустое место, навязанная обязанность, только из-за любви к сестре. Иначе давно бы меня выкинул на улицу.

Сознавать это безумно паршиво. Но куда хуже продолжающие мелькать перед глазами цветным калейдоскопом картинки того, что я увидела.

Меня мутит все сильнее.

Почему в постели Ериханова должна была оказаться Инга? Высокомерная стерва, которую терпеть не могу! Причем взаимно, прима «Орфея» ненавидит меня куда сильнее чем я ее. Сколько подколов, унижений, интриг!

Это придает ещё больше омерзительности ситуации.

В конце концов, залезаю под одеяло, долго ворочаюсь, но в конце концов проваливаюсь в сон.

Меня будят солнечные лучи, заливающие комнату. Так сладко спать согретой ими, но в то же время они будят. На часах десять утра. Долго разглядываю в зеркале ванной комнаты круги под глазами. Видок ужасный, это еще добавляет раздражения на саму себя. Разве у меня мало проблем?

Почему так убиваюсь из-за случайной сцены? Какое мне дело, по большому счету, с кем трахается Ериханов? Пытаюсь вразумить себя.

Он ведь совершенно не стоит моих переживаний.

Принимаю решение вести себя точно также как он. Абсолютно равнодушно, холодно.

И не собираюсь из-за него отсиживаться в комнате, прятаться. Наоборот, надо показать, что мне плевать. Ну застал меня за подглядыванием, ну отпустит пару ехидных замечаний, а то и вовсе сделает вид, что ничего не произошло…

Ериханова точно не смутить.

Нужно показать, что и меня тоже.

Увы, к тому, что когда спущусь на кухню, застану там Ингу с чашкой кофе в руках, я все же не была готова. Мария Павловна хлопочет у плиты. Замираю на пороге. Уже жалею

что покинула свою комнату. Меньше всего мне сейчас хочется общаться с Ингой.

Которая сидит на барном стуле, закинув ногу на ногу, явно чувствуя себя здесь чуть ли не хозяйкой.

Инга всегда мечтала о большом члене и толстом кошельке. Такие разговоры в клубе я слышала довольно часто. У Ериханова, несомненно, имеется и то и другое.

Непроизвольно делаю шаг назад, за порог. Но увы, Инга меня уже заметила.

– О, привет Лилиана, – даже рукой мне машет, хотя приветливая улыбка удается этой дамочке крайне плохо. Больше походит на гримасу.

Или я придираюсь? Наверное, есть немного.

– Привет, – киваю. – Доброе утро, – обращаюсь к Марии Павловне, улыбаюсь ей, получая в ответ такую же искреннюю улыбку. – Вам помочь чем-нибудь?

Я часто предлагаю свои услуги на кухне, правда мало что умею в этом деле. Мы с Марией все больше находим общий язык, с удовольствием общаемся.

– Нет, спасибо Лили, – говорит она. – У меня все почти готово.

Подхожу к холодильнику, беру пакет сока. Показываю что и я себя тут как дома чувствую. Пустяк, но Инге такое определенно неприятно.

– Забавная встреча, верно? Не ожидала тебя здесь увидеть, – произносит и смотрит выжидательно.

– Как и я тебя, – не остаюсь в долгу.

Инга явно хочет, чтобы я объяснила свое здесь присутствие. Вот только не дождется.

– Что ты забыла в этом доме, Лилиана? – не выдерживает, спрашивает прямо.

– Я не думаю, что должна перед тобой отчитываться, – пожимаю плечами.

Дразнить эту стерву приятно.

Как раз Мария Павловна с подносом выходит из кухни. Видимо собирается сервировать завтрак в столовой.

– Заносчивая сучка, – стоит нам остаться наедине, как с Инги сразу слетает маска. – Он мой, поняла? Я с ним трахаюсь. А тебе лучше свалить по-хорошему. Я так понимаю, он тебе родственник дальний. Знаю я эти разводы. Ой, помогите, дядюшка. И так далее. Не советую со мной связываться. Не выиграешь.

– Дядюшка мне нисколько не интересен, – усмехаюсь. – Вообще, все что ты сейчас сказала, звучит мерзко. Причем ты так ярко описала, ясно, опыт у тебя в этом большой. Я же, по «дядюшкам», не специализируюсь.

– Вот и свали, крыса болотная, – скалит зубы Инга.

Как настоящая хищница, демонстрирует что готова защищать свою добычу до последней капли крови.

Собираюсь ответить эпитетом не менее грязным и гадким. Но в кухне появляется Ериханов.

– Доброе утро, – лицо Инги меняется на глазах, глаза вспыхивают, на щеках разливается румянец. – Я тебя не разбудила. Ты так сладко спал, – голос тоже совсем другой, приторный, слащавый.

Давид смотрит на меня. Так пристально, внимательно, что внутри все переворачивается. Где моя решимость демонстрировать холодность и равнодушие? Чувствую, что начинаю пылать изнутри.

– Давид Андреевич, завтрак накрыт в столовой, – в кухню возвращается Мария.

– Спасибо большое, Мария Павловна. Идем.

В это сложно поверить, но последнее слово Ериханов адресует мне. Инги словно нет в кухне. Краем глаза замечаю, как прима бледнеет.

– Я не голодна, – мой голос звучит странно низко. Совсем чужой тембр. Это все от удивления. Что ему на этот раз надо от меня? Что за странная забота о моем желудке?

– Ты скоро начнешь просвечивать. Если у тебя анорексия или типа того, придется ехать к врачу, – ворчливо произносит Давид.

Краска бросается мне в лицо.

Я из-за горя похудела, урод! Потому что мои родные в руках бандитов. Как у него язык повернулся про анорексию сказать? Совсем сердца нет!

Надеюсь он прочел в моих глазах всю глубину ненависти, которую сейчас испытываю…

– Я знаю хорошего специалиста, – выпаливает вдруг Инга.

Бедняга. Так жаждет переключить на себя внимание, что готова даже вылечить заклятую врагиню. Мне становится смешно.

– Это та-а-ак любезно! – закатываю глаза и обнимаю себя руками. А потом сваливаю, заставляя себя идти спокойно и вальяжно. Очень хочется на прощание показать этим двоим средний палец. Но я себя сдерживаю. Не хочу перегнуть палку и разъярить Ериханова.

Лишь хочу чтобы понял – не собираюсь плясать под его дудку. Хочет играть в заботливого дядюшку? Так он объяснил Инге мое присутствие в своем доме?

Ради Бога. Только без меня!

Глава 7

Поднявшись в свою комнату чувствую как меня захлестывает злость. Причем на себя. Я показала слабость покинув территорию. Но в присутствии Давида у меня бы кусок не полез в горло. Если он отпустит шутку или хоть как-то намекнет на вчерашнее я точно не выдержу. Как же хочется сбежать из этого дома? Что я тут делаю, пока мама и сестра страдают?

Стук в дверь заставляет вздрогнуть. Черт, неужели так полон решимости накормить меня, что пришел лично? Почему я не заперла дверь, идиотка чертова? Теперь слишком поздно, она приоткрывается… Вздыхаю с облегчением. Это Мария Павловна с подносом, сервированным завтраком.

– Ты только не гони меня, иначе хозяин ужасно рассердится и сам придет. Он полон решимости тебя накормить. Ты и правда сильно похудела, Лили, хотя и так была тростиночкой. Все нервы, да? Вижу как маешься, места себе не находишь, – укоризненно качает головой.

– Хорошо, ставь туда, – показываю на туалетный столик.

– Спасибо.

– Ну что ты, зачем благодаришь. Это тебе за заботу спасибо, – теперь у меня слезы на глазах, просто сумасшедшие качели настроения. Но серьезно, без этой женщины, ее поддержки я бы тут наверное с ума сошла.

– Неприятная особа эта блондинка… не знаю как ее зовут. Мне кажется Давид Андреевич сам не в курсе. Он после того как ты ушла очень жестко с ней обошелся. Выгнал, в общем. Сказал Петру, охраннику, чтобы отвез. Вышвырнул, в общем. И поделом ей. Разговаривала она с тобой отвратительно. Кто ей дал право так общаться? Королевна нашлась. Царских кровей, видели мы таких.

– Спасибо за поддержку, – говорю, жуя бекон. – И за завтрак. Все потрясающе вкусно.

– Вот и умница. Я так рада. И хозяин будет доволен.

– Угу, он прям испереживался весь, только и думает что о моем желудке, – кривлюсь невольно.