Амира Ангелос – Арабская ночь. Табу на любовь (страница 36)

Он касается губами. Так нежно, сладко, что живот сводит спазмами.

Его пальцы скользят по внутренней стороне бедер, медленно изучают каждый миллиметр кожи. Достигают самого края, и останавливаются, только чтобы крепче зафиксировать, открыть меня полностью.

Я не готова к такому! Это еще хуже, чем если бы снова швырнул меня в бассейн… Зажмуриваюсь. Кусаю губы, напрягаюсь всем телом. Почему именно так? Максимально запретно и непристойно.

Ощущаю себя зажатой монашкой. Всхлипываю громко, когда Юсуф цепляет клитор. Проходится по нему костяшками пальцев. Боже… Он осторожно раздвигает лепестки, гладит мягко, плавно, погружаясь в мою обильную влагу. Я хочу закричать чтобы прекратил. Я не готова к такому! Я не могу!

Но он держит меня одной рукой, крепко, позади — стена. Отступать некуда.

— Ты очень красивая, Слава. Везде красивая. Я хочу попробовать тебя. Разреши мне…

Оба задыхаемся, словно пробежали марафон.

Вводит меня палец и я дергаюсь как от удара током.

Сколько он еще будет мучить меня?

Почему нельзя просто трахнуть по-человечески⁈

Ох и мысли у тебя, Слава.

Этот араб вряд ли может «просто».

И тебе это нравится. Просто слишком любишь лицемерить.

К пальцу присоединяется второй, я вскрикиваю.

— Пожалуйста…

— О чем ты просишь, Слава? Трахнуть тебя?

— Да…

Боже, я это сказала.

Юсуф убирает пальцы.

— Для начала я трахну тебя языком.

Горячее, влажное дыхание касается клитора. Дышу часто. Чувствую медленное движение горячего языка. Он настойчивый, неумолимый и очень наглый.

Я теряю опору. Меня с головой накрывает мощной волной, уносит. Это слишком сильно. Не знаю, хочу ли спрятаться, или раствориться в этом окончательно.

Меня разрывает изнутри.

Разум шепчет, что все это выходит за пределы дозволенного, слишком дерзко. Я никогда не позволяла так легко забрать контроль. Для меня это невыносимо.

Но сейчас я не сопротивляюсь. Не могу.

Я вся на острие. Напряженная, открытая.

И в этом есть что-то мучительно прекрасное. Без защиты. Без маски. Только он и я, и ток между нами, сводящий с ума. Страхи, стыд, неудовлетворенность, женская неуверенность постепенно исчезают. Юсуф своими прикосновениями глушит их, не позволяя мне свалиться в ад самоистязания.

Я растворяюсь в собственной слабости.

Мое тело превращается в тонкую струну, которая звенит и вибрирует на самых низких частотах. Внутри разгорается что-то неудержимое, отчаянное.

Замираю, и на секунду все останавливается: дыхание, время, сама реальность. А потом меня подбрасывает на волне. Высокой, огромной. Она сметает меня, заставляя рассыпаться на миллиард осколков. Я выгибаюсь и кричу.

Вот что значит «маленькая смерть».

Такое я испытала впервые.

И не уверена что готова повторить.

Слишком пугающе.

Глава 30

Юсуф поднимается с колен. В его глазах полыхает пламя. Он обхватывает пальцами мое лицо, они скользят по скулам.

— Посмотри на меня, — приказывает, и я поднимаю взгляд. Все словно в тумане. — Ты восхитительна, Слава. Мне нравится, как ты кончаешь.

Целует коротко, потом нажимает что-то на панели. Я все еще ничего не понимаю, ослепла от сильнейшего в своей жизни оргазма. Ничего не соображаю. Он может сейчас сделать со мной что угодно. Но пока он просто выключил воду. Тишина между нами не пугает — она наполнена чем-то новым, дрожащим, недосказанным.

Потом Юсуф заворачивает меня в большое мягкое полотенце, так бережно, что в горле ком. Его ладони скользят по моей спине, прижимая ткань, согревая, унимая дрожь. Чувствую себя маленькой, невесомой в этой тишине, в этом паре.

Наклоняется, касается губами моей щеки, а потом ведет меня за собой, обнимая за талию.

Мы оказываемся в спальне. По центру стоит очень широкая кровать с темно-серым кожаным изголовьем и черными атласными простынями. Над ней — зеркальный потолок, отражающий мягкий, рассеянный свет. На противоположной стене — еще одно зеркало, в котором я вижу наши отражения.

Пол покрыт густым, плотным серым ковром, который поглощает звук шагов. В воздухе висит терпкий аромат сандала и пачули, смешанный с легкой горчинкой гвоздики. Даже обоняние у меня сейчас обострено до предела. Хотя стою едва-едва, сохраняю равновесие только потому, что Юсуф меня поддерживает. Почти уверена, стоит ему отпустить — я упаду.

Он разворачивает меня к себе, полотенце падает к нашим ногам. Разглядывает меня жадно, заставляя смутиться. Зато у него — ни капли стыда. Он выглядит очень внимательным и сосредоточенным. Его пальцы действуют уверенно, словно давно изучили каждую мою линию. Касаются моей груди. Мне так нравятся его ладони. Широкие, уверенные, горячие. Невероятно мягкие с тыльной стороны. Серьезно, как особый вид афродизиака. Я думала о них с первого дня, когда он коснулся моей руки. Не могу это объяснить, все только на уровне эмоций.

Дергаюсь в сторону, но не от страха. По телу проходит волна дрожи. Юсуф удерживает, крепко, властно. Продолжает ласкать меня, срывая стоны с губ. Наклоняется к моей груди, втягивает горошину соска в рот. Горячее дыхание опаляет, оставляя огненные отпечатки.

Я понятия не имела, что собственное тело настолько отзывчиво. Что может жаждать прикосновения так остро, болезненно. Словно мне не хватает воздуха, и только он — единственное спасение. Хочется вжаться в него, слиться, раствориться до самой сути, забраться под кожу, проникнуть в кровь.

Юсуф подталкивает меня к постели.

Дальше все происходит обрывочными вспышками. Калейдоскопом восхитительно-порочных кадров.

Мы падаем на эту огромную постель, как в космическую черную дыру. Отмечаю мягкость роскошного матраса. Очень удобный. Дышу тяжело, все тело горит. Юсуф — между моих ног, его тяжесть вдавливает меня в постель. Успеваю только вздрогнуть всем телом, когда он разводит мои ноги максимально широко.

Боже, как я хочу его…

Никогда в жизни ничего подобного не испытывала. Тону в почерневшем взгляде мужчины. Такое ощущение, что целиком сожрать меня готовится.

— Хочешь меня? — спрашивает хриплым шепотом. — Скажи, — властный приказ. — Хочу это услышать.

Мои губы дрожат. Слова даются с трудом, но голос звучит тверже, чем я думала:

— Хочу. Хочу тебя…

Это становится нашей точкой невозврата. Все, что было до — рушится, смывается жаром, сгорает в его взгляде. Остались только он, я и эта ночь, начавшаяся с воды и продолжающаяся в огне.

Он подхватывает меня под бедра, прижимаясь пахом к моей промежности, касается членом моих влажных набухших складочек. Чувствую себя порочной, с раздвинутыми ногами и пульсирующей возбуждением промежностью.

Толчок. Мощный, сразу на полную.

Полное ощущение полета в пропасть.

Юсуф держит мои бедра крепко, и я даже не имею возможности пошевелиться.

Выгибаюсь дугой, пальцы впиваются в простыню, пытаясь удержаться в этой реальности, которая стремительно расплывается вокруг меня.

— Посмотри на себя, — его голос обволакивает, низкий, вкрадчивый.

Я поднимаю взгляд — и встречаю себя в зеркале. Щеки горят, губы припухли, грудь вздымается в бешеном ритме, глаза блестят, в них плещется желание, вперемешку с паникой. Я не узнаю себя. Это уже не та отстраненная женщина, что ходила по дорожкам отеля, общалась с гостями, флиртовала, но никогда никого не впускала в душу. Новая я — полностью распахнута, отдана во власть темного желания, состоит из трепета и похоти, отчаянной, безумной.

Льну к смуглому сильному телу, такая податливая, такая живая, что самой страшно. Я боюсь разочаровать его. Сделать что-то не так. Какая из меня страстная любовница?

Но мне и не нужно ею быть. Он все делает сам.

Я же просто принимаю его так глубоко, как только могу. Ничего не контролирую, и это даже пугает. Юсуф невероятный. Весь состоит из гибкой силы. Молодой, крепкий. Сплошной секс.

В каждом его движении, в каждом резком выдохе — секс. Весь состоит из тестостерона. Двигается мощно, жестко.