Амина Маркова – Точки притяжения (страница 47)

Ведущая. Расскажите про вашу семью.

Амир. Про родителей?

Ведущая. Да. Про братьев и сестёр, если есть.

Амир. Я рос с отцом и братом. Мама умерла от болезни через несколько лет после моего рождения. Я даже не знаю, отчего: отец с братом не говорили мне, когда я был маленький, потому что думали, что я всё равно не пойму, а потом просто махнули рукой. И правда: какая разница? Её в любом случае не вернёшь.

Ведущая. Расскажите про отношения с отцом.

Амир. Он очень закрытый. Ему нужно много времени, чтобы просто начать с кем-нибудь общаться; с братом он старался что-то выстраивать, а на меня у него не осталось сил. В моём детстве он делал всё, что нужно, чтобы ребёнок… (думает) рос: вещи покупал, еду готовил, в школу ходил на собрания. Не более.

Ведущая. Вы сейчас не общаетесь?

Амир. Очень мало.

Ведущая. Расскажите про отношения с братом.

Амир. У нас с ним большая разница. Десять лет. Он очень… властный. В детстве я его очень боялся. Не то чтобы я боюсь его меньше сейчас. У нас… плохо всё.

Ведущая. Вы не против пояснить?

Амир. В детстве он меня ненавидел. Он так и говори: говорил, что я лишний, что мама умерла из-за меня, что я никому не нужен. Бил иногда.

Ведущая. (удивлённо) Бил?

Амир. Да. (ставит локти на колени и опирает кончик носа на верх сомкнутых ладоней) Пинал, руками колотил, швырялся вещами. Потом одумался. Понял, что семья – это важно, особенно когда отец окончательно в себе закрылся. От этого не стало лучше. Он стал обвинять меня в том, что я его не ценю. Требовал… почтения. Внимания.

Ведущая. Какие у вас с ним отношения сейчас?

Амир. Такие же. Я пытаюсь его избегать, а он иногда появляется со своими… (его глаза краснеют) требованиями. Я не знаю, что он от меня хочет. Я не хочу его даже знать. (его голос дрожит) А как я ему это скажу? Как?

День 57, неделя 9, понедельник

Кира отрешённо смотрела вдаль, за окно: погода была облачной, и глаза с удовольствием ловили неяркий дневной свет и растворялись в нём. Краем глаза она заметила направляющуюся к ней фигуру; собрав взгляд в точку, она увидела, что это был Макс; её сердце подпрыгнуло, но, вспомнив угнетённость последних дней, свалилось обратно.

– Привет. Можем поговорить? – начал он.

– Привет. Можем пойти на крышу.

– Пойдём. Погода вроде нормальная.

Она встала, и они отправились к лифтам.

– Можем начать прямо сейчас, – предложила Кира. У неё не было причин бояться разговора с ним: скорее всего, он опять хотел убедить её, что не был склонен к ссорам; или к чему угодно, с чем ему было неприятно себя ассоциировать.

– Я просто хотел спросить, что тебя так расстроило в субботу, – сказал Макс, опровергнув её предположение.

– А. – Она задумалась, но ненадолго: апатия дала ей покровительственное согласие озвучить правду. – Мне показалось, что вы очень быстро ушли.

– И?.. Нам правда нужно было идти.

– Я подумала, что вам со мной скучно. Вы как будто убежали от меня.

– Ты серьёзно? – изумлённое переспросил он.

Они зашли в лифт-холл и остановились.

– Ты спросил причину, я ответила, – спокойно сказала Кира и нажала на кнопку вызова лифта; двери сразу же открылись. Они зашли и встали в свободный угол.

– Я был уверен, что тебе с нами скучно.

– Что?.. – Она сбросила подавленность и ожила. – Нет…

– Никто не скучный, я так понимаю? – с улыбкой подытожил Макс.

– Получается… – ответила Кира, плохо веря тому, что прошедшие выходные были омрачены предположением на ложном основании.

Двери лифта открылись; они вышли в коридор и пошли к бетонной лестнице.

– Я, кстати, придумал тест на твоё настроение.

– Какой? – удивилась она.

– Надо спросить, что ты слушаешь: если скажешь правду, значит, что-то не то.

– А как ты узнаешь, что я говорю правду?

– Как обычно: спрошу «серьёзно?»

– Я же ни разу не отвечала правду. Я, по-твоему, всё это время была в хорошем настроении?

– Когда я спрашивал, что слушаешь – да, похоже.

– И, по-твоему, когда я буду в плохом настроении, мне будет лень сочинять ответ и я скажу правду?

– Типа того.

– Что-то тут не то…

Они вышли на крышу и, повернув налево, пошли к столикам.

– А, поняла: ты сможешь провести этот тест, только когда сам будешь в хорошем настроении. Иначе вместо «серьёзно?» скажешь «м».

– Точно.

Выражение его лица говорило, что ему очень понравилось это наблюдение. Они сели за небольшой двухместный столик – друг напротив друга.

– И зачем мы тогда пришли сюда? Это всё, о чём ты хотел поговорить?

– Да. Но раз пришли, я что-нибудь придумаю.

Сегодня Макс непривычно много улыбался, как будто был рад её видеть больше обычного. Киру заполнило счастливым нетерпением и желанием быть рядом с ним как можно дольше; желанием разговаривать.

– Давай, я вся внимание.

– Что слушаешь?

– С места к тесту. Daft Punk.

– Серьёзно?

– Да.

Последовало звонкое молчание, заглушившее гул разговоров с соседних столов. Несмотря на то, что они только что рассуждали о таком сценарии, было понятно, что сейчас произошло что-то важное; что-то, может быть, переломное.

– Ну вот, – Макс разочарованно откинулся на спинку стула. – Ты не в настроении.

– А вот и нет, – Кира наклонилась вперёд. – Я не в обычном настроении, да. Я в очень хорошем настроении.

– А, да? – воодушевлённо переспросил он и тоже подался вперёд. – То есть ты сказала правду? Ты слушаешь Daft Punk?

– Не только их, но да – их в том числе. А что?

– Удостоверяюсь, – сомнение в глазах Макса показало, что он ещё не до конца верил в то, что она наконец-то не соврала. – А что ты ещё слушаешь?

– Много чего.

– Например?