Амина Маркова – Точки притяжения (страница 48)

– Тебе список выслать?

– По почте?

– Бумажной? Хочешь по старинке?

– Большой список?

– Так выслать?

– Как хочешь.

– Четыре-три, – произнесла Кира и ещё больше подалась вперёд, облокотившись о стол.

– Я не всегда улавливаю момент, когда мы начинаем играть, – он тоже наклонился ещё дальше.

Пальцы их рук почти что соприкасались. Они неотрывно смотрели друг на друга.

Вдруг Макс откинулся на спинку стула:

– Мне уже пора идти. Правда.

Последнее слово он добавил как будто бы специально для того, чтобы она не подумала, что он от неё убегал.

– Да без проблем. До встречи.

– Обязательно, – бодро ответил Макс, встал и торопливо ушёл.

Кира встала; вместо того, чтобы уйти, она стояла и смотрела ему вслед. Макс ушёл с крыши. Прислонившись к столику, она глядела на выпустившую его дверь. Переломный момент настал. Она признается ему сегодня же. Это было не робким предположением, не проверкой на смелость и не красивой бравадой – это была непоколебимая решимость. Она уже придумала, как это сделать: она найдёт, где он сидит, подойдёт к нему и скажет, что хочет с ним поговорить. Они пойдут к тому месту у окна; она скажет, что каждый день живёт для того, чтобы встретиться с ним; что она каждый день думает о нём; что она счастлива в его компании; что она любит его. Она обязательно прибавит «я серьёзно». Наверняка существовала влюблённость обычная, рядовая, повсеместная; её влюбленность была не такой: она ощущалась глубокой, неискоренимой и серьёзной; к тому же «я серьёзно» также означало «я не шучу» или «я не вру». Ей придётся слушать ответ. Она была готова. Её сердце выпрыгивало из груди, но это не было неприятно; она беспокоилась, но это было волнительно. Ничего не должно было помешать её планам.

– Привет, – произнёс знакомый голос, пробравшись через туман её задумчивости.

– Привет, – спокойно отозвалась Кира, не поворачивая головы; она была слишком поглощена своими мыслями, чтобы реагировать на Таню. Ей было не до неё.

– Я смотрю, тебе нравится с ним общаться?

– Угу, – безразлично бросила Кира, глядя в сторону двери.

– Вы же только общаетесь, да?

– Пока да.

– М. Ясно. А я сплю с ним.

– Что?.. – Кира рывком посмотрела на неё. Она не поняла последнюю фразу: она услышала слова, но отказывалась принимать их значение.

– Я говорю, мы встречаемся.

Кира глядела на неё, не моргая. Она ощутила, как её лицо побледнело: внутри щёк стало странно покалывать, словно то, что наполняло их, исчезло, оставив после себя противную тянущую впалость. Она слегка кивнула. Таня кивнула в ответ и неспешно ушла.

«Всё-таки у него есть девушка…»

Таня когда-то говорила, что встречается с кем-то не отсюда, но это ничего не означало: она могла просто врать, играясь ей – наблюдая за ней.

«Я и так не исключала того, что у него есть девушка…»

Кира никогда не думала, что это могла быть Таня, но всё равно: она всегда предполагала, что Макс с кем-то встречался. Неохотное подозрение было одним делом, столкновение с фактом, как только что выяснилось – совсем другим.

У неё закружилась голова и онемели ноги, превратившись во что-то инородное, рыхлое и ненадёжное. Тягуче оторвавшись от стола, к которому она прислонялась, Кира побрела к двери. Спустившись по лестнице в коридор, она остановилась и осмотрелась. Дальше, справа, была какая-то дверь; она дошла до неё: это была уборная. Это было хорошо: ей нужно было уединение. Она включила свет, зашла внутрь, закрылась и оперлась спиной о стену. Она ни о чём не думала, защищая себя от катастрофы. Это было ненадолго.

Ноги отказались её держать: она съехала по стене на пол. Всё произошло одномоментно, как взрыв. Она прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. Она очень часто задышала, но воздуха всё равно не хватало. Её внутренности скрутило от безжалостной безысходности; от ужаса. На неё набросился панический страх, воющее отчаяние, удушающая ревность и ненависть. Её затошнило настолько сильно, что могло стошнить; её сердце колотилось так быстро, как, кажется, оно не могло биться.

Минут десять Кира сидела, парализованная этим взрывом. Заставив себя упереться руками в пол, она подалась вперёд и принудила себя медленно и глубоко дышать. Это нужно было пережить – хотя бы для того, чтобы тщательно всё обдумать. Она попыталась отрешиться от эмоций и последовательно поразмышлять о том, что произошло, но у неё не получилось: её переполнил стыд. Как она выглядела, без конца флиртуя с парнем, у которого была девушка? Может, про его занятость знали все, кроме неё, и поэтому он ничего не говорил. Их общение замечал весь офис, а Тина даже намекала на их отношения! Вдруг Кира вспомнила, как Тина сказала «сейчас столько всяких типов отношений», и чуть не застонала от унижения. Как она выглядела в глазах Тани? Вот почему она подходила к ней. Она пыталась сказать ей «перестань выставлять себя посмешищем, дура». Ей казалось, что Макс был рад её видеть? Он просто насмехался над её девчачьей восторженностью. Что бы случилось, если бы она всё-таки подошла и призналась в любви?.. Какой бы это был позор…

Но ведь наличие девушки не означало, что ему не была способна понравиться другая? Это не запирало его сердце на засов и не давало ему иммунитет от других симпатий. Наличие девушки не делало его пожизненно недоступным, как это могла сделать помолвка в девятнадцатом веке. К тому же, если он и Таня встречались уже давно, их отношения могли быть на грани разрыва. У всего этого могла быть другая интерпретация: Таня сходила с ума от ревности, а Макс просто расслаблялся с новенькой. В таком случае у неё была надежда.

Снова вспыхнуло воспоминание – снова о разговоре с Тиной. Она сказала, что Таня работала здесь всего лишь пару месяцев. Когда был этот разговор? Когда Кира только начала здесь работать – полтора или два месяца назад. Если Таня начала встречаться с ним в свой первый день на новом месте работы, их отношения всё равно можно было считать свежими. Эта яркая новизна как раз-таки давала ему иммунитет от других симпатий.

Кире стало ещё хуже. Она была опозорена своим поведением.

Включилась защита: гнев по отношению к тому, кто вызвал в ней такой стыд. Как Макс посмел её истязать? Как посмел унижать её? На секунду она его возненавидела. Гордость говорила ей, что он не должен был знать про её страдания. Ей будет тяжело скрыть последствия этого удара, но если Макс спросит, что заставило её так измениться, она что-нибудь сочинит. Он видел, что она к нему неравнодушна! Почему он ни разу не упомянул свою девушку? Это бы сразу поставило всё на свои места.

«Не только я виновата здесь», – разозлённо подумала Кира и встала. Прошло уже больше получаса. Нужно было приводить себя в порядок и возвращаться на рабочее место.

Умывшись холодной водой и поправив волосы и одежду, Кира вышла в коридор. Реальность отдалилась: она перестала проходить сквозь тело и плыла где-то по сторонам и над головой; она была где-то там, на расстоянии вытянутой руки. Звуки стали глуше; цвета побледнели.

Кира дошла до лифта и спустилась на двадцатый этаж. Добредя до своего места, она безучастным движением, демонстрировавшим презрение к настоящему, села на офисное кресло. К ней тут же подошла Тина:

– У тебя всё нормально? – обеспокоенно спросила она.

– Да. Нет. Нет, вроде. Съела что-то не то.

– Тебе дать что-нибудь? Или домой, может, пойдёшь? Извини, но ты ужасно выглядишь.

– Спасибо, – Кира растянулась в странной улыбке; она не знала, за что сказала «спасибо»: за проявленное беспокойство или за фразу «ужасно выглядишь»; слова выходили из неё, как из отходящего от наркоза пациента. – Нет, всё нормально. Я доработаю. Мне уже нормально. Правда нормально. Попью только.

Она медленно поднялась с кресла и пошла к месту отдыха. Там, слава богу, никого не было. Она налила себе холодной воды, села на диван и, ни о чём не думая, не торопясь осушила пластиковый стаканчик, отрешённо смотря перед собой. Закончив, она выкинула стакан и побрела на место. Выйдя за перегородку, она увидела Макса: он шёл мимо, но, заметив её, остановился.

– О. Какие люди, – не удержалась она.

– У тебя всё нормально? – удивлённо спросил он.

– М, – выдала она, как бы регистрируя его реакцию на свой вид. – А почему ты спрашиваешь?

– Выглядишь как-то… измождённо.

– А. Чувствовала себя не очень. Уже всё хорошо.

– Уверена?

– Да, – холодно и звонко отрезала она и вернулась на рабочее место.

Она не помнила, как работала в оставшееся время. Как-то, видимо, ей это удалось. Выйдя из лифта в холл первого этажа, она решила не надевать наушники: музыка сейчас была неуместна.

На одной из лавок сидел Макс и внимательно вглядывался в толпу выходящих. Кира, остановившись, разозлённо поглядела на него.

– Ждёшь кого-то? – спросила она, подойдя к лавке и стараясь не звучать ни раздражённо, ни вызывающе.

Светящаяся неоновая мантра «чем меньше я знаю, тем лучше» потухла, издав дребезжащий электрический звук.

– Тебя.

– М. И?

Она стояла напротив него – она не собиралась садиться.

– Беспокоюсь за тебя. У тебя правда всё хорошо?

– Я же сказала, что мне уже лучше, – сухо проговорила она.

«Почему ты такой потерянный, а? Не с кем играть?»

– Сейчас у тебя всё хорошо?

– Сейчас у меня всё хорошо. Я могу идти?

– Конечно…

Кое-как дойдя до квартиры, она упала на диван. Как-то раз она смеялась так неистово, что ей казалось, будто она могла умереть: живот сводило так туго, что он болел; дыхание перехватывало так крепко, что невозможно было вдохнуть; оставалось только согнуться и ждать, пока отпустит. Плакать, как оказалось, тоже можно было так, что кажется, будто сейчас умрёшь.