Амина Маркова – Точки притяжения (страница 30)

Кира пришла домой, легла на диван, закрыла глаза и стала глубоко и размеренно дышать, наслаждаясь негой новой чувства. Вот как это ощущалось на самом деле.

День 44, неделя 7, вторник

Всё утро Кира думала, как поступить с открытым вчера чувством.

– Я признаюсь ему – сразу, как увижу.

– Давай сначала обсудим это? – мысленно ответила она себе. – Ты взрослый человек. Тебе понравился другой взрослый человек и…

– Не «понравился», а…

– Оставь любовь школьникам. Представь двух других взрослых людей в такой же ситуации – уберём инфантильность за скобки. Что бы они делали? Что бы сделала другая девушка? Не ты.

– Наверное, просто дала понять, что заинтересована в отношениях.

– Как?

– Флирт. Прямой вопрос о личной жизни, может быть. Ну, да, а я хочу с ходу признаться в любви… Меня просто одолевает странное чувство, что… даже не знаю, как сформулировать… что я не вынесу, если прекращу с ним общаться. Что я не вынесу, если мне не удастся получить его. Оно как будто ставит мне условие – либо так, либо ужас. Я никогда такого не испытывала. Поэтому я хочу признаться сразу. Чтобы всё встало на свои места. Никаких недопониманий.

– Ты осознаешь, что это может прозвучать отталкивающе?

– Прекрасно. Я просто боюсь, что не смогу флиртовать с ним. Я буду выглядеть нелепо, а это будет ещё более отталкивающе.

– Что тебе в нём понравилось? Внешность?

– Не совсем… Если бы мне не понравился его характер, я бы не обратила на него внимания. Несмотря на внешность. Для меня внешность – это и общий вид, и мимика, и жесты, и голос, и манера говорить, и характер – всё вместе.

– Что тебе понравилось в его характере?

– Не то чтобы я хорошо его знала… Мы общаемся сколько? Если сложить все дни вместе? Четырнадцать дней? Пятнадцать? И диалоги у нас получаются детские. Не обсуждаем ничего серьёзного, так…

– Тебя это гложет?

– Да… У другой девушки разговоры выходили бы поинтереснее, чем у меня.

– Например? Про что бы она разговаривала бы на твоём месте? Политика? Литература? Искусство?

– Хотя бы увлечения и работа. Мы работаем в одном месте и ни разу не говорили о работе.

– Такое у тебя представление об интересном разговоре? О работе? К тому же вы обсуждали коллег.

– Поверхностно. И в паре слов.

– Так что тебе понравилось в его характере?

– Умение легко и ненатянуто поддерживать разговор. Выбор тем.

– Выбор тем? То, что у себя ты описала, как недостаток, у него превращается в достоинство? Он тоже не говорит ни о политике, ни о литературе, ни об искусстве.

– По крайней мере он не спрашивает о гипотетических сценариях развития мировой истории. Я хочу сказать, что он определённо знает границы: что говорить, а что – нет, где сделать паузу, а где – нет. И в целом он какой-то невесомый. Никакого напряжения, ничего такого. Непосредственная мимика. Легко может смотреть в глаза.

– Ты, заметь, тоже умеешь легко смотреть в глаза. Поэтому то, что вы постоянно друг на друга смотрите, означает только то, что вы умеете легко смотреть людям в глаза.

– Если продолжить про достоинства, то у него классная семья.

– Мало кто может сказать «мне понравился парень, потому что у него классная семья».

– Знаешь, если сделать вывод из моего описания, оно получается не таким уж и большим… Я правда его плохо знаю. Этого, как видишь, достаточно.

– То есть ты собираешься признаваться? Сегодня?

– Да.

– У тебя не получится. Представь себе ситуацию в реальности. Представь ваше обычное «привет – привет». Сможешь перейти к нужной теме? Хватит смелости?

– Не хватит… – удручённо вздохнула она. – Я только что представила себе. Нет, не хватит. Просто мне иногда кажется, что я ему тоже небезразлична.

– А если нет?

От неожиданности этой мысли у Киры отнялись ноги и закружилась голова. Во время этой внутренней беседы она шла по тротуару к работе.

– Я даже не знаю, есть ли у него девушка. Но если она есть, он бы её упомянул? Хотя бы раз должен был упомянуть.

– С чего ты взяла?

– Амир постоянно рассказывает про свою.

– А если бы у тебя всё это время был парень, ты бы рассказывала про него?

– Не знаю…

– То, что Амир постоянно рассказывает про свою девушку, ни о чём не говорит. Люди разные. Вспомни последний диалог с Марком. В лифте.

Кира начала мотать память назад; невольно получился эффект старомодной перемотки – из тех времён, когда фильмы хранились на кассетах, просматривались через специальные проигрыватели и перематывались кнопками на пульте. На нужном месте она нажала на «play», и Марк, еле сдерживая смех, заговорил:

– Ещё удивительно так вышло, что Майя в меня, а Макс весь в маму. И не только внешне! Я ещё в молодости узнал, что у моей жены есть очень чёткие границы, что она хочет говорить, а что – нет; как скажет мне «я не буду про это рассказывать», ещё таким уверенным тоном, я аж робел перед ней. А этот весь в неё.

Кира нажала на «pause».

– «Этот весь в неё». У него тоже, получается, есть чёткие границы, что он будет рассказывать, а что – нет.

– Чёткие темы, скорее всего. Личная жизнь, возможно, одна из них. Помнишь, что он дальше скажет? Что он скрытный. Скрытный. Может, он по жизни скрытный. Он постоянно тебя спрашивает, почему вы говорите только про него. Он не привык, скорее всего, столько про себя рассказывать.

– Он может быть скрытным только с отцом.

– Отмотай до того момента, где ты подслушивала.

Кира нажала на «rew», и картинка понеслась назад. Найдя то место, где она пряталась за перегородкой, подслушивая чужой разговор, она нажала «play». Послышались два пронзительно знакомых голоса:

– Держи экран нормально! А, слушай. Точно. Так давай сходим. Это же недалеко отсюда? – это был Макс.

– Так да. Пошли завтра, – это была его сестра.

– Завтра я не могу.

– А куда ты завтра?

– А это твоё дело?

– Я подарю тебе футболку с такой надписью! – вскрикнула Майя, и Кира нажала на «pause».

– Почему Майя так взвинтилась? Как думаешь? – допрашивала она саму себя. – Потому что он не хочет говорить ей, куда идёт?

– Потому что он, судя по всему, часто не отвечает на такие вопросы. С чего ему тогда рассказывать тебе про свою девушку?

Киру затошнило; завтрак мерзко перевернулся в желудке.

– Мне правда иногда кажется, что он ко мне неравнодушен.

– Ему определённо нравится твоя компания, но это может простираться не так далеко, как тебе хочется. Это может быть только тем, чем кажется: ему нравится разговаривать с тобой – ни больше, ни меньше. Хочешь знать, что будет, если ты всё-таки признаешься ему? Всё уже никогда не будет, как раньше. Кстати, у вас же встреча в субботу?

– Точно! Точно, да. Я не могу ничего портить до этого. Я подумаю об этом на следующей неделе.

Кира зашла с палящего утреннего солнца в затенённый холл рабочего здания.

День был насыщенно солнечным и очень жарким. Из окна прохладного офиса яркий свет воспринимался иначе, чем с улицы: в него хотелось выбежать; или, впрыгнув, окунуться, как в воду. Кира запланировала десятиминутную солнечную ванну на крыше; дождавшись перерыва, она по привычке пошла к торговому автомату. Поборовшись с тугой дверцей его нижнего отсека, Кира достала оттуда бутылку сока и увидела, что среди ожидающих лифта людей стоял Марк и ждал, когда она его заметит. Поймав её взгляд, он, пропустив подошедший лифт, подошёл к ней.

– Привет, Кира! Как вы погуляли в парке в субботу? – широко улыбнулся он.