Амина Маркова – Точки притяжения (страница 32)

– Там что, убили кого-то? – отпрянула Тина. – Нет. У меня алиби.

От скопившегося за день напряжения Кира беззвучно рассмеялась, уперев руки в бёдра и опустив голову.

– Я могу идти? – опасливо спросила Тина.

– Конечно. До завтра.

– Пуаро, – сказала та, отвесив Кире лёгкий поклон. – Гастингс, – отвесив такой же поклон растерянному Амиру, Тина ушла.

День 45, неделя 7, среда

Изнывание мучило её. Когда она была занята чем-то, требующим сил и внимания, сердце расслаблялось, давая знать о новом состоянии фоновыми всполохами счастья. Когда она оставалась наедине с собой, сердце принималось метаться. Каждую минуту свободного времени она представляла, как и какими словами она признается Максу в чувствах. Вчера, когда она легла в кровать, чтобы уснуть, мысли настолько мешали её покою, что она схватила телефон, чтобы позвонить ему и всё рассказать. Но у неё не было его номера.

Проснувшись, она с первой секунды пробуждения была выброшена в новый темп мыслей. Она снова схватила телефон и снова вспомнила, что у неё не было его номера. Пора было что-то делать: жизнь потеряла приятное умиротворение. Помогло глубокое и вдумчивое дыхание. Тем не менее, если бы какая-нибудь высшая сила приблизилась к ней и предложила по щелчку пальцев освободить её от этих переживаний, она бы отказалась: это было то, ради чего стоило жить.

На перерыве она и Тина отправились в маленькое уличное кафе в сквере у работы. Другие две девушки, которые обычно составляли им компанию и которых Тина называла девочками или подружками, ушли в отпуск, как и треть их отдела. День был, как и все дни сейчас, летним, жарким и невыносимо солнечным.

– Ты как-то говорила, что у тебя есть сестра, – вспомнила Кира, когда они закончили есть.

– Да, младшенькая.

– У тебя только одна сестра?

– Да, нас двое. А у тебя никого нет?

– Нет, никого. Какая у вас разница?

– Восемь с половиной лет.

– Ого. И как вы? Дружите?

Она любила задавать подобные вопросы тем, кто не был единственным ребёнком в семье: каждый раз она проверяла на прочность сопровождавшее всю её жизнь желание расти не одной, сопоставляя то, чего ей не хватало в детстве, с реальным опытом других людей.

– Ну можно и так сказать. Она у меня милашка. Когда в настроении. Упрямая, но милашка.

Они встали из-за стола и побрели к выходу из парка, свернув незадолго до него, чтобы уйти на один или два прогулочных круга.

– Ты так ровно ходишь, – заметила Кира. – В смысле, что ты на таких высоких каблуках и всё равно очень ровно ходишь.

– Я знаю, – уверенно ответила Тина. – Я практиковалась.

– Практиковалась?

– Да. Знаешь, есть люди, которые ходят вприпрыжку? – Тина изобразила пружинящую походку. – Я в детстве когда увидела это безобразие, так испугалась, что могу быть такой же, что стала практиковаться перед зеркалом. Потом чуть подросла и на каблуках тоже тренировалась.

– Сразу получилось?

– Нет, практика нужна была. У меня в итоге хорошо получалось. Иногда слишком хорошо, – деловито сказала Тина.

– «Слишком хорошо» – это как?

– Я тебе пример приведу. Я, когда училась в школе, попросила родителей купить мне зимнее пальто в пол – почему-то хотелось именно в пол: блажь накрыла. Я его надевала и с таким каменным лицом, – Тина изобразила бесстрастное выражение, – выплывала на улицу. Представляешь? Зимний призрак. Ног не видно, макушка плывёт по прямой линии. Корабль просто. Летучий голландец. Как-то, помню, плыву, а мимо проходит женщина с маленькой дочкой, и та показывает на меня и кричит: «Мама, смотри! Девочка парит!». Красиво, конечно, но, по-моему, девочка была не «парит», а «ледокол».

У Тины зазвонил телефон.

– Да, – ответила она в трубку. – Да. Да. Я на перерыве. Это не подождёт? – вздохнула она. – Сейчас приду.

Тина положила трубку, взглядом передала Кире «ну вот как тут быть?» и пошла к выходу. Кира достала из рюкзака наушники, занесла их над ушами и вдруг застыла от вопроса, раздавшегося из-за её спины:

– Что будешь слушать?

Она расплылась в счастливой улыбке и, надев наушники на шею, развернулась.

– Почему тебе это так интересно? – спросила она, светясь.

– А почему ты не хочешь говорить? – Макс тоже не сдержал улыбку.

– Почему ты постоянно отвечаешь вопросом на вопрос?

– А ты почему?

– Мы разве не играем?

– Зачем тогда спрашивать?

– Гуляешь здесь?

– Хочешь со мной?

– Нет, – ответила Кира быстрее, чем сообразила, что говорила: перспектива прогулки с ним после терзаний последних дней испугала её тем, что могла склонить её сказать непоправимое.

– Три-два… – растерянно протянул Макс. – А почему? – огорчённо спросил он; Кире захотелось его обнять.

– Тину только что вызвали обратно. Не знаю, может, ей помощь нужна: тоже собиралась идти.

– С музыкой?

Легенда не сработала: до входа в здание была одна минута. Вдруг он снова подумает, что она хочет от него убежать?

– Мне осталось одну песню дослушать… Я с удовольствием прогуляюсь с тобой в другой раз.

Её милая растерянность убедила его.

– Договорились. До другого раза тогда.

Она кивнула и ушла.

– Я на грани того, чтобы развернуться и признаться, – мысленно сказала она.

– Хочешь всё испортить?

– Мне правда кажется, что я ему тоже нравлюсь.

– Но?

– Что «но»?

– Если бы не было «но», ты бы без вопросов развернулась и призналась.

– Я просто думаю, что, если бы я ему действительно нравилась, он бы намекнул на это как-нибудь.

– Так же, как ты ему намекаешь?

– Хочешь сказать, ему тоже страшно мне признаться? – с надеждой подумала Кира.

– Я хочу сказать, что если вы никак не можете перейти дружеских границ, то значит есть какое-то препятствие. К примеру, то, что его любовные интересы направлены не на тебя.

– Мы опять говорим про его возможную девушку?

– К кому он, по-твоему, в прошлую пятницу пошёл после работы в бар и вернулся домой поздно вечером?

– От сочетания «бар» и «пятница» отдаёт компанией друзей.

– Которые, потеряв его на десять минут, звонят и спрашивают, где он?

– Зависит от друзей… Я не могу: мне тяжело про это думать. Я подумаю про это, когда будет не так тяжело, – решила Кира, заставив себя поверить в то, что он был с компанией друзей.

День 46, неделя 7, четверг