Амина Маркова – Точки притяжения (страница 29)

Макс задумался.

– А он не оставлял номер друга? – спросил он.

Майя выпрямилась; она широко раскрыла от озарения глаза. Вскочив со стула, она подбежала к холодильнику, испещрённому магнитиками и записками. Её брат встал за ней и, протянув руку через её плечо, ткнул пальцем в бумажку, висевшую над её головой: там был написан чей-то номер телефона; рядом с ним было приписано имя.

– Это он? – спросил Макс.

– Да, по-моему…

– Позвоним? – предложил он, сорвав записку.

– Давай…

Они забрались на два высоких стула – их было всего два. Макс впечатал номер и стал звонить, прижав телефон к уху. Майя замерла от ожидания.

– Не отвечает, – констатировал Макс.

Внезапно женский голос ответил «Алло». В их выжидающей тишине это слово прозвенело так громко, что его было слышно даже Майе.

– Эм… – протянул Макс, потеряв от неожиданности речь; он быстро взял себя в руки. – Здравствуйте, я ищу… – начал он, но вдруг закрыл динамик рукой и бегло прошептал: – Блин, чуть не сказал «папу». Как сказать-то?

– Ты не представился! – прошипела Майя.

– Как мне его назвать? – нетерпеливо переспросил он.

– Чего? – поморщилась она.

– Кого я ищу?

– У тебя мозги вышибло? Имя скажи! – обеспокоенно воскликнула она, боясь, что если они промедлят, то человек на том конце провода устанет ждать и бросит трубку; она только сейчас увидела, что брат волновался не меньше неё.

– Марка, – сказал он в трубку; женский голос что-то ответил. – Он там, – с облегчением передал Макс сестре.

Майя, услышав заветное подтверждение, гулко упала лбом на столешницу и шумно выдохнула; резко выпрямившись, она возмущённо произнесла:

– Скажи, пусть позвонит!

– Тебе трубку дать? – парировал её брат. – Передайте ему, пожалуйста, что мы не можем ему дозвониться, и чтобы он перезвонил.

– Ты не представился!

– Эм… Это его сын, – назвался Макс телефону. – Спасибо! – торопливо бросил он и положил трубку. – Самый постыдный звонок в моей жизни… Хотел имя своё назвать. Мне правда мозги вышибло.

– Да ладно, я бы ещё хуже справилась… – примиряюще сказала Майя. – Советовать проще, чем делать. Он позвонит?

– Да.

Спустя минуту у Майи зазвонил телефон: на экране высветилась долгожданная надпись «Папа». Её лицо просияло.

– Я вообще-то мне просил позвонить.

– Я первая просила. Спасибо, – ответила Майя, чмокнула его в щёку и убежала в свою комнату.

День 43, неделя 7, понедельник

Кира без конца прокручивала в голове субботний вечер. Иногда минут по десять или пятнадцать она глядела в одну точку на экране монитора, подперев голову рукой, уйдя в свои мысли и ничего не делая. Ей приходилось принудительно сосредотачиваться на работе: подгонять себя и трясти головой, сбрасывая наваждение.

Вечером, идя по холлу первого этажа, она снова поймала себя на том, что витала в облаках и не смотрела под ноги. Сфокусировавшись, она заметила среди проходящих мимо людей хорошо знакомую стройную фигуру. Она ускорила шаг.

– Привет! – выдохнула Кира, догнав Макса и не сумев сдержать улыбку.

– Привет, – обрадовался он. – Хочешь узнать, куда я сегодня иду после работы?

– Тебя задел мой вопрос? – жалостливо вывела она. – Мы же играли.

– Не задел, конечно, – удивился он. – Это как бы шутка была.

– А, – хмыкнула она.

– Я домой сейчас. Сегодня своим ходом.

– Ясно. Я тоже домой.

Они вышли из здания и остановились. Им предстояло разойтись в разные стороны: остановка была с правой стороны от бизнес-центра, а тротуар, идущий к дому Киры – с левой. Никто из них не хотел уходить.

– Что будешь слушать? – Макс показал на наушники на её шее.

– Оперу.

– Какую?

– Кармен.

– Серьёзно?

– Нет.

Никто из них не хотел уходить.

– Я пойду тогда, – прервал паузу Макс.

– Угу, я тоже.

Они медленно и нехотя развернулись и разошлись.

Внезапно Киру осенило: она вспомнила утро одного из выходных дней осени прошлого года. Как причудливо работала память! С самого первого дня в этом городе ей казалось, что она уже слышала его голос; и когда она познакомилась с Майей, ей начало казаться, что её голос она тоже уже где-то слышала. Она вспомнила, где.

– Подожди!

Макс быстро развернулся; Кира возвращалась к нему. Она остановилась так близко, как они ещё ни разу не были. Шар в её груди протрещал разрядом, и она отступила на шаг назад.

– Это был ты.

– Где?..

– Ты звонил моему отцу, когда искал своего.

Недоумение Макса сменилась озарением.

– Блин, я забыл про тот звонок… Я ещё думал, почему женский голос ответил.

– Я тоже забыла, вспомнила только сейчас. Ты же был с Майей? Её было слышно.

– Да, мы вместе звонили.

Кире захотелось горячо обнять его, как потерянного, но вновь найденного родственника.

– Как интересно получилось… Ну, теперь я пойду.

– Угу, я тоже.

Они сделали по тягучему шагу назад и наконец-то разошлись.

Настало время серьёзных решений. Нужно было признаться себе со всём, в чём она почему-то не хотела признаваться. Она постоянно думала о нём. Она с нетерпением ждала их коротких встреч. Ей безмерно нравилось всё, что было с ним связано; мелочи казались особенно упоительными: как он склонял голову набок, когда она замолкала, но он ожидал продолжения; как менялась форма его глаз, когда он удивлялся; как милым становилось его лицо, когда он был растерян; каким движением он сдвигал рукава наверх, когда ему было жарко; или как он одной рукой поддерживал лямку рюкзака у плеча. Она разговаривала с ним с непривычной лёгкостью; исчезала любая напряжённость; казалось, что он не скажет ничего отталкивающего и не сделает ничего обескураживающего. Эта уверенность в нём была до абсурдности странной, потому что она его, строго говоря, не знала, но именно из-за этого их взаимная беззаботность создавала другое, ещё более странное чувство: какой-то фантастической общности, какой-то душевной связанности.

До этой минуты она с непонятным упрямством не замечала тёплого щемления в груди. Она не обращала внимания на странную эйфорию в животе, которая свободно плавала в нём, нежно и невесомо касаясь его стенок, словно крыльями летающих внутри…

…Так вот что означала эта фраза. Она никогда не понимала избитого выражения про бабочек в животе.