Амина Маркова – Точки притяжения (страница 20)

– Расскажи ещё про вашу поездку.

Они вышли из лифта и пошли к лестнице.

– Я только и делаю, что про себя рассказываю. Твоя очередь.

Это было справедливым замечанием.

– Что бы рассказать… Хм. А, твой папа недавно спросил у меня, как мне здесь. И я поняла, что здесь действительно здорово. Взять хотя бы коллег. Такие… какое слово подобрать? адекватные, что ли. О, точно: адекватные.

– Есть, с чем сравнить?

– Да. Именно. С прошлым местом.

Они вышли на крышу, повернули налево и пошли к столикам. Левая сторона крыши была популярнее правой из-за большего размера и того, что в неё реже сдувало табачный дым.

– Расскажи про кого-нибудь.

– Тебе интересно? – с недоверием спросила она.

– Конечно, – ровным тоном произнёс он. Имелось в виду восторженное «конечно, мне очень интересно!», увлечённое «конечно, я бы послушал» или утомлённое «конечно: нужно же как-то поддержать разговор»?

– Хм-м… У нас было тесно, и мой стол стоял впритык к столу коллеги. Старше был меня года на два. Он был… – Кира призадумалась, подбирая слово, – капризный. Постоянно высматривал, не пересекли ли мои бумаги стык между нашими столами. Ворчал на каждый миллиметр и демонстративно сдвигал их. Я хотела подарить ему на день рождения линейку с надписью «для пущей точности».

Они сели за столик. Макс смотрел на неё с довольной улыбкой.

– Мне нравится, – сказал он, открывая сок. – Давай дальше.

– Тебе нравится слушать, как я жалуюсь?

– Мне просто нравится тебя слушать, – спокойно ответил Макс.

– Ладно. Я не хотела с ним особенно разговаривать: мы и так сидели практически на головах – я не хотела мешать больше. Но он заговаривал со мной иногда. Внезапно. Абсолютно внезапно. Специально выбирал момент, когда я по всем признакам была особенно занята, и спрашивал что-то типа «а ты учишь какой-нибудь язык?». Мне хотелось ответить «матерный». Но я же не хотела выглядеть грубо; отвечала – так, на отвали. Но! Он дожидался, пока я из вежливости задам какой-нибудь ответный вопрос (типа «да, а ты?») и такой: «Не отвлекай – не видишь, что ли, я работаю» и поворачивался к себе.

Оживившись, Кира перешла на красочные перепады интонаций и жестикуляцию. Макс глядел на неё со своей характерной улыбкой, придававшей его глазам игривый блеск.

– Давай ещё.

– Хочешь ещё? Будет ещё. Я вчера вас видела.

Макс подавился соком.

– Кого? – глухо спросил он сквозь кашель, приложив тыльную сторону ладони ко рту.

– Тебя с семьёй. На пляже.

– А, – понял он. – Мы тебя не видели.

– Мы с подругой сидели на этом… парапете. Вы мимо прошли, по песку. Ты ныл, что тебе жарко, – её взгляд заиграл лукавством.

– Есть такое. Было оглушающе жарко.

– И кто выиграл?

– Во что?

– Во фрисби.

– То есть потом вы нас тоже видели?

– Нет, вы говорили про это, когда проходили.

– А. Ну, не я выиграл.

– «Не я»? А ты разве не был в команде с мамой?

– Был. Ты точно за нами не следила?

– Нет, про это вы тоже говорили. То есть выиграли не вы?

– Угу.

– А вы всегда делитесь на команды именно так?

– Нет, по-разному. У нас, кстати, для всех делений на два человека есть названия: «по похожести», «по полу» и «по возрасту».

– Ух ты, – просияла Кира. – А у вас есть ещё какие-нибудь семейные традиции? Кроме ежегодных поездок?

– Есть, конечно. Дай подумать… В новый год мы часами играем в игру, которая называется «Кто я?»

– Ого, опять играете? Я вам завидую, – призналась Кира. – Расскажи, – выдохнула она.

– Мы садимся в круг…

– За стол? – воодушевлённо перебила она.

– Нет, на пол. На ковёр. У нас есть специальный набор: клейкая бумага и четыре ручки. Каждый пишет имя какого-нибудь персонажа – неважно, выдуманного или настоящего – переворачивает, чтобы не было видно, и отдаёт соседу. Ну и вот. Каждый клеит это на грудь – но не слишком низко, чтобы нельзя было самому прочитать – куда-то сюда, – Макс показал на основание шеи, – и потом задаёт вопросы, чтобы угадать, кто он.

– А. Я поняла. То есть мне достаётся неизвестный персонаж, я как бы становлюсь им и задаю о нём вопросы, чтобы узнать, кто я?

– Угу.

– Вопросы задаются всеми по очереди или одним человеком, пока не угадает?

– Пока не угадает.

– Должно быть очень интересно! – воскликнула Кира, не скрывая восторг. – Кем ты был в последний раз? – она подалась вперёд, опёршись локтями о стол.

– Надо вспомнить. У нас было много раундов.

– Вспомни хоть кого-нибудь.

– Кентервильское привидение.

– А у вас есть какие-нибудь предпочтения? Кто кого любит загадывать. Или всегда случайно?

– Я и мама – случайно. Майя любит удивлять. Папа обычно книжных персонажей.

– Это он загадал привидение?

– Угу.

– А Майя что, к примеру, загадывала?

– На последнем раунде она большими буквами написала «ДЬЯВОЛ» и отдала маме.

Кира рассмеялась.

– Долго она угадывала?

– Не, недолго. У нас, кстати, тому, кто не может себя долго угадать, можно задать вопрос типа «ты не знаешь, кто ты?». Как-то так. Упражняться в остроумии, короче. И ещё…

Макс внезапно остановился, закрыв успевший приоткрыться для дальнейшей речи рот, и быстро встал со стула.

– Мне уже пора идти, извини. Спасибо за сок, – сказал он и, не дожидаясь ответа, торопливо ушёл к выходу, оставив её потерянно гадать, что его спугнуло.

День 37, неделя 6, вторник

Раз в год Кира посещала стоматолога, чтобы отлавливать проблемы в зародыше и не мучиться долгими приёмами у врача с обездвиживающей лицо анестезией и скрежещущим по зубам металлом. В этом насыщенном событиями году она вспомнила про свою привычку лишь сегодня; позвонив в ближайшую клинику, она была вынуждена узнать, что большинство врачей находились в отпуске. Она записалась на время, ради которого нужно было уйти на полчаса раньше, и, придя в офис, уладила этот вопрос с Тиной.