Амина Маркова – Точки притяжения (страница 1)

Точки притяжения

Часть 1

Кира

Кира была единственным ребёнком в семье.

За детство и юность она выработала градации «единственности», сравнивая своё положение с семьями других детей: при отсутствии братьев и сестёр рассматривались кузены или подходящие по возрасту дяди или тёти или, наоборот, племянники; иногда в счёт шли выросшие по соседству друзья. Какие бы шкалы она ни изобретала, её баллы всегда попадали в тот конец шкалы, который олицетворял одиночество. Родители отца умерли рано; он тоже был единственным ребёнком, поэтому ни о каких кузенах с его стороны не могло быть и речи. У матери была бездетная сестра, а их родители – единственные бабушка и дедушка Киры – жили в небольшом посёлке в двух часах езды от их городка. Друзей, выросших по соседству, у неё не было. У неё даже не было домашних животных: её мать страдала аллергиями на шерсть, а отец – раздражительностью по отношению к тем, кто не понимал приказания убираться с глаз.

Её родители, вступив в брак, приобрели небольшой одноэтажный дом, который обеспечил им физическую тесноту существования, но не помог достижению духовной близости. Отец был тем никогда не улыбающимся мужчиной, кого было вероятнее застать за экстремальным занятием, чем выражающим кому-либо свои чувства; даже в ссорах с женой он придерживался сухого и рационального объяснения своей неудовлетворённости. Мать тоже была склонна сдерживать чувства, и с годами её лицо приобрело неизменный оттенок усталости. В отличие от мужа, который, как однажды печально обнаружила Кира, надеялся, вступая в брак, обзавестись сыном, она показывала дочери свою любовь; её любила и тётя – эмоциональная и полная сочувствия женщина, без поддержки которой её мать не продержалась бы так долго. Они были единственными отдушинами в жизни Киры – без них её лёгкий и восторженный характер непременно бы зачерствел.

Кира не могла постичь, каким образом её родители прожили вместе девятнадцать лет, даже если уделяла этим размышлениям отдельное время. В этом же возрасте она задумалась, почему сама никогда не вступала в отношения; каждый раз решая, что ей просто не попадалось удачного случая, она продолжала жить в пассивном ожидании и надежде на обстоятельства.

Кира спокойно относилась к своей внешности, не считая её ни уродливой, ни прекрасной. Лицо она определяла, как приемлемое, а фигуру – как подтянутую; её рост был выше среднего. Длинные волосы Киры имели насыщенный коричневый цвет и немного вились. Обычно она собирала их в объёмную шишку, из которой выбивалась пара лёгких прядей: они пересекали её щёки, обрамляя лицо.

Со своей лучшей подругой – Алисой – она познакомилась в средних классах школы. Алиса была сдержанной, немного угрюмой и необщительной и проводила свободное время за увлечением: играя в видеоигры, обсуждая их онлайн и смотря, как в них играют другие. Она была приятно маленькой и тонкой, и её светлые волосы отдавали яркой солнечной желтизной, не сваливавшейся в белёсость и отстоявшей от оттенков мёда; она любила носить их в двух недлинных низких хвостиках, которые, сочетаясь с её большими глазами и чуть испуганным взглядом исподлобья, делали её похожей на настороженного зверька.

После окончания школы подруги взяли один год на передышку, чтобы определиться с желаниями и лучше распознать свои наклонности. По его прошествии они, к радости друг друга, выбрали один и тот же университет. Городок с университетом находился в часе езды от их родного городка, поэтому они заселились в общежитие, где стали жить вдвоём в одной из комнат первого этажа.

Когда Кире исполнилось двадцать лет, она обнаружила, помимо абсурдного ощущения непоправимой старости от приобретения двойки в начале возраста, что тактика ожидания не работала: она всё ещё ни разу не вступала в отношения. Настало время что-либо сделать, и она начала думать об улучшении своего внешнего вида. Стиль одежды её устраивал; она стала бы сопротивляться, если бы кто-либо попытался заставить её одеваться иначе. Для подчёркивания роста и фигуры она комбинировала обтягивающее с просторным: свободные джинсы с приталенной майкой или просторный джемпер с обтягивающими брюками. В своей одежде она чувствовала себя раскованно и свободно, и от мысли о будущем поступлении на работу и столкновении со страшным явлением дресс-кода ей становилось дурно. Рассмотрев себя в зеркало, она решила, что ей стоило поработать над волосами: её неопрятная шишка и лежавшие поперёк щёк пряди делали её вид неаккуратным и смазанным – ей нужна была чёткость линий. Она пошла в парикмахерскую и сделала классическое каре: не слишком короткое, но и не длинное. Парикмахер предлагал ей сместить пробор с центра на бок и, возможно, сделать чёлку, но она отказалась. Получив новую стрижку, она убрала часть волос за ухо и увидела, что одна из прядей продолжала спадать на лицо; этот локон, однако, броско заканчивался чуть ниже подбородка и теперь выглядел не небрежно, а стильно. Её слегка пышные волосы перестали смотреться длинной и путаной шевелюрой и наполнили новую форму выразительным объёмом.

Когда Кира пришла из парикмахерской, Алиса бросилась к ней и, держа её за плечи и отодвигая от себя, как газету, начала безостановочно расхваливать её новый имидж.

– Ну вообще! Всё! – повторяла она, исчерпав запас членораздельных комплиментов.

– Что «всё»? – спрашивала Кира, пытаясь аккуратно снять её руки со своих плеч и удержать улыбку.

– Всё, все парни твои.

– Мне хотя бы одного…

Следующим шагом к попытке вступить в отношения должны были стать действия: нужно было хотя бы начать искать. Она была настолько готова принимать чувства и одаривать ими избранника, находилась в таком отчаянии от сочетания возраста с отсутствием опыта и так хотела узнать все стороны отношений, что решилась прибегнуть к сервисам знакомств, несмотря на то что раньше по своей подростковой наивности презрительно думала, что никогда ими не воспользуется.

До этого не дошло: начав ходить в новом образе в университет, Кира заметила, что один парень со старшего курса стал заинтересованно провожать её взглядом. Он делал это подчёркнуто, чтобы быть уверенным, что его намерения не ускользали от её внимания. Парень был привлекательным: уверенным в себе, высоким и осанистым; он подбирал свою одежду с не меньшей тщательностью, чем укладывал волосы по утрам.

Было одно «но»: она понятия не имела, что нужно было делать. Подойти к нему? Но что сказать? Дать понять, что она была не против, чтобы он к ней подошёл? Как? Думать ей пришлось недолго: он подошёл сам, и первыми словами, которые она от него услышала, были «девушка, а можно с вами познакомиться?», сказанные такой развязной интонацией, что она поморщилась и немного отпрянула. Знакомство тем не менее состоялось, и, сходив на пару свиданий, они начали встречаться.

Кира говорила себе, что любила его, хотя признавалась, что это ощущение отличалось от того, что обещал ей её заждавшийся потенциал; может быть, ей долгое время хотелось кого-нибудь любить, и она убедила себя, что её текущая симпатия и была любовью. Она не задерживалась на этих мыслях. Моментом, заставившим её ненадолго задуматься, стала прогулка с Алисой, во время которой та задала Кире вопрос:

– Как у тебя дела с парнем?

– Нормально, – спокойно ответила Кира, пожала плечами и подумала, что о возлюбленных обычно рассказывают не так.

В отношениях с ним она удовлетворила всё своё любопытство; более того, побывала в таких сценах, участницей которых она себя не представляла: ссорах со швырянием вещей или в перепалках в общественных местах, в которых она сначала была слишком взвинченной, чтобы обращать внимание на других, а затем слишком пристыженной, чтобы смотреть по сторонам. Им удалось оставаться в отношениях чуть более года. Переломным моментом стала годовщина, в которую они поссорились, пытаясь вспомнить достоинства своего союза. Неизбежный разрыв оказался одновременно болезненным и освобождающим. Из отношений Кира вышла немного другим человеком: они научили её вести себя с бо́льшим достоинством и сглаживать своё поведение – раньше, стремясь компенсировать недостаток любви в семье и получить любовь всех окружающих, она в своей неуверенности улыбалась направо и налево, призывая любить её за позитивность. Теперь она стала более зрелой, выдержанной и искренней; теперь ей казалось, что она открыла свой настоящий характер.

Когда ей исполнился двадцать один год, из семьи пришла парализующая необратимостью новость: отец, как стало известно, был смертельно болен – по прогнозам врачей ему оставалось в лучшем случае пять лет. Её мать плакала, как никогда до этого. Кира и тётя обнимали её и слушали прерываемые судорожными всхлипываниями лепетания о том, что они только-только решили развестись, что она хотела продавать дом, что она очень устала и не знала, что думать и что делать. Проведя несколько часов в объятиях семьи, она вытерла слёзы и холодно заявила, что её муж был её мужем и отцом её дочери; она будет ухаживать за ним и доведёт его до достойного конца – в своём доме и в окружении семьи. Надежды Киры на переезд в большой город, который она планировала примерно через год, оказались надеждами; думая о благополучии матери, она окончила университет, нашла работу в родном городке и осталась жить дома.