Амина Асхадова – Развод с прокурором. Верну тебя, любимая (страница 2)
Красивая.
Уверенная в себе.
Она подходит к моему мужу и обвивает его шею руками, а затем припадает губами к его щеке. Алан не отстраняет ее, позволяет себя поцеловать и даже… целует в ответ. В щеку, но все же.
Я думаю, что почти умираю, пока не замечаю еще одного человека, который идет Алану навстречу быстрым шагом, почти срываясь на бег.
Мальчик.
Он младше нашей дочери. Точно младше. Темноволосый, худой, очень похожий…
Слишком похожий на моего мужа. Подорвавшись, он обнимает Алана – крепко, как своего…
Как своего отца.
Они втроем смотрятся рядом так естественно, как будто давно знают друг друга.
Алан целует мальчика в макушку и по-отечески обнимает его за плечо.
Я слышу их голоса – они обсуждают, в какое кафе пойти на завтрак всей семьей.
А мне все становится ясно и без слов.
У моего мужа есть сын.
И я – ничего об этом не знала.
Я сжимаю губы и поправляю занавеску у окна, скрываясь за ней и как будто еще надеясь, что это просто сон.
Но это не сон.
Это даже не измена – это хуже. Ложь. Холодная, методичная и долгая. Он годами жил на две семьи и обманывал меня столько лет, в то время, как я была ему верна.
Даже больше – я никогда не лезла в его сумку и, тем более, не мониторила его телефон. Все пятнадцать лет я доверяла ему как самой себе, но сегодня мой иллюзорный мир, кажется, рухнул навсегда.
Я беру телефон в руки и решаю позвонить мужу – интересно, что он ответит мне?
– …Я добрался и уже заселился в гостиницу, можешь не переживать, – слышу голос мужа, доносящийся из динамика.
Ответ Алана – четкий, выверенный и спокойный.
А мое сердце разбито.
Вот и все.
Вот и все.
– Рада за тебя, – выдавливаю искренне.
Я набрала ему почти сразу, как сошла с поезда, но так и не смогла сказать ему, что я все знаю. Не смогла пересилить себя. Мне стыдно, что я проследила за ним, хотя стыдно должно быть явно не мне…
– Я скоро приеду, Аль. Скучаю по тебе, – говорит муж.
– Обо мне не переживай. Я найду, чем себя занять.
– Отлично, любимая. У меня много работы, отключаюсь. Люблю тебя.
Муж сбрасывает звонок, и наш короткий разговор обрывается.
Город, в котором у Алана вторая семья, оказывается для меня чужим. Не похожим на все, что я знаю, он больше провинциальный: с узкими улицами, побеленными фасадами, крошечными магазинами и густыми аллеями с каштанами. Все кажется слишком тихим, слишком аккуратным и незаметным.
У меня целый день в запасе, потому что обратный поезд отбывает только вечером. Я могла бы остаться на вокзале, но другая сторона во мне – желающая узнать все здесь и сейчас – борется во мне и заставляет двигаться дальше.
Я брожу вдоль улиц. По пути обхожу несколько кварталов, захожу в парк. Все кажется странным – будто чужое кино. Люди пьют кофе и никуда не торопятся, а у меня все пульсирует под кожей – в ушах, в висках. Образ того мальчика и то, как он смотрел на Алана, как ждал его прибытия – не выходит у меня из головы.
Он ждал отца.
Он любил своего отца.
Как ты мог, Алан?
Через полчаса я чувствую, как изматывающая бессонная ночь, жара, все это вместе выматывает меня. Я иду почти без сил, пока не вижу яркую вывеску той самой разрекламированной кофейни – ее реклама встречается на каждом углу. Баннеры, таблички, даже листовки на остановке. Я решаю, что это знак или хотя бы повод сесть.
Я заказываю кофе и первый попавшийся салат – чисто чтобы притупить чувство голода.
Сажусь у окна и молча смотрю на улицу. Мои пальцы холодные, а сердце ноет от переизбытка вопросов в голове.
Сколько лет ты скрывал это, Алан?
Сколько лет у тебя была другая жизнь, другая семья? У тебя взрослый сын – младше нашей дочери, а это значит, что ты изменил мне в браке.
Поверить не могу…
Где все это время были мои глаза?
Я не плачу. Я слишком устала – даже внутри что-то выгорело.
Я почти допиваю кофе, когда над дверью звенит колокольчик. Легкий звук – как плеть по нервам. Я поднимаю глаза почти машинально и замираю.
Что?
Боже…
Вот что значит маленький город – здесь даже кофейня одна на всех.
Мое сердце проваливается в бездну, когда я вижу Алана и… его вторую семью.
Алан заходит внутрь первым. Без пиджака, в рубашке с закатанными рукавами и уже без вещей. Выглядит легко, почти по-домашнему. С ним рядом идет та самая женщина – чуть моложе меня, и между ними – мальчик. Он держит Алана за руку и в целом они выглядят как семья.
А я так… приложение к его жизни.
Я прижимаюсь к спинке стула, инстинктивно поворачиваюсь боком, чтобы хоть немного скрыться или попытаться раствориться в мебели, вот только ирония судьбы в том, что из свободных столиков здесь всего лишь один – и он рядом со мной.
Они садятся за стол прямо рядом. Почти вплотную. Через одно сиденье.
И я слышу каждое слово.
Боже, каждое.
И тогда я впервые слышу голос той девушки – сладко-нежный:
– Как хорошо, что мы все-таки заехали домой. Ты принял душ после дороги, теперь можно вкусно позавтракать, правда, дорогой?
Дорогой…
– Правда. Артем, заказывай все, что ты захочешь, – слышу теплый голос моего… мужа.
– Хорошо, пап.
Пап…
Пап!
Я вздрагиваю.
Почти резко, почти больно.
Удар ножом – и то не такой больной!