Амина Асхадова – Развод с прокурором. Верну тебя, любимая (страница 3)

– Пап, а когда ты приедешь снова?

– Я постараюсь приезжать чаще, когда улажу некоторые вопросы, – отвечает Алан.

– Не дави на папу, Артем. Он большой человек, прокурор столицы, и он очень занят.

– Надя, для нашего сына я никогда не занят, – прерывает Алан.

Я не выдерживаю.

Сжимаю ладони в кулаки так, что ногти впиваются в кожу – почти до боли.

Надя. Ее зовут Надя.

Она говорит Алану что-то шепотом, я не различаю слов, но вижу, как он опускает ей руку на плечо и слегка улыбается. Ласково. Знакомо. Так, как улыбался только мне.

– Ты ведь меня не бросишь? – слышу голос подростка.

За грохотом собственного сердца я слышу, как Алан говорит:

– Никогда.

Никогда.

– Сегодня мы все вместе поедем домой, – произносит Надя. – Я приготовила вкусный десерт для вас с папой на ужин. Да, дорогой?

Глава 2

Я возвращаюсь домой на следующий день.

Возвращаюсь я на полном автопилоте, потому что на большее меня просто не хватает.

Я захожу в дом, снимаю обувь, бросаю сумку и закрываю дверь на все замки, затем отключаю телефон.

Алан не пишет и не звонит. В командировках он всегда был максимально сосредоточен на работе, и раньше меня это устраивало. Раньше, но не сейчас.

Ведь сейчас я более чем понимаю причину его занятости, и название этой причины – вторая семья.

Два дня я никуда не выхожу. Стараюсь пить воду, чтобы поддерживать водный баланс, но почти ничего не ем. Иногда включаю телефон, чтобы поговорить с дочкой, как сегодня.

– Как ты, милая?

– Все супер, мам, – слышу ее радостный голос. – Сегодня дедушка установил бассейн, и я не вылезала оттуда весь день, а потом бабушка напекла блинчиков…

Я улыбаюсь и еще раз убеждаюсь в том, что отправить дочь на лето к бабушке с дедушкой – была лучшая идея. Так я успею подготовить дочь к новости о разводе. Дине уже четырнадцать, уверена, она меня поймет, но пока я решаю ни о чем ей не говорить.

– Бабушка зовет на обед. Папе привет! Люблю тебя, мам!

– И я тебя, Ди.

Мы с Диной прощаемся, и еще некоторое время я лежу в тишине. Думаю о дочери и о себе – странно, но мне не хочется плакать. Боль выгорела. Остался только пепел.

На третий день звонит Адель – моя подруга с экономического университета. Веселая, шумная и прямолинейная.

– Аля! Ты вообще с ума сошла? У тебя телефон отключен три дня! Я уже собиралась выезжать к тебе!

– Привет, Адель.

– Ты забыла? Послезавтра встреча выпускников! Нам надо выглядеть лучше, чем все! Я уже записалась в салон на завтра, пошли со мной. Потом – шопинг. Снимем стресс.

Она не спрашивает, что со мной. Знает, что если нужно – расскажу, а если нет, то не стоит лезть, это и делает нашу дружбу крепкой.

– Хорошо, – говорю я. – Встретимся завтра после обеда.

Пока Адель болтает, я поднимаюсь. Смотрю в зеркало. Кожа бледная, волосы собраны в небрежный пучок, но глаза – ясные. В них больше нет паники. Только усталость и злость. Злость – за предательство, за ложь, за годы, которые я верила в то, чего, возможно, никогда не было.

Я надеваю рубашку и джинсы, делаю легкий макияж. Открываю телефон – тридцать два не прочитанных сообщения, и ни одного от него.

Плевать.

Я сажусь в машину и еду в свою кофейню.

Когда-то я открыла ее на спор. Алан не верил, что я справлюсь – «это не женское дело», «там же все сложно», но уже через полгода у нас была очередь из гостей. А через год – первая солидная прибыль. Сейчас у меня три смены, молодая управляющая и постоянные клиенты, которые заказывают капучино по имени.

В кофейне прохладно, пахнет корицей и карамелью. Я здороваюсь с бариста, подхожу к управляющей – у нее вопрос по поставке десертов, в меню какой-то сбой. Я все решаю быстро, четко. Люди слушаются меня. Уважают.

Я построила свое дело с нуля, сама, без чужой фамилии и протекции.

Это знание греет и держит на плаву. Особенно – сейчас.

Вечером я задерживаюсь на работе. Сижу в кабинете, пока не темнеет. Перебираю старые записи, корректирую планировки, заказываю новые чашки. Все – чтобы не думать об Алане, но к ночи я понимаю, что мои мысли все равно перетекают к нему.

Алана все нет. Ни звонка, ни сообщения. Как будто я – пустое место. Как будто он и не обещал любви, не растил со мной дочь. Как будто нас никогда и не было.

Я возвращаюсь домой поздно. Машина мягко въезжает в двор, фары освещают фасад. Тишина. Шторы опущены. Свет не горит.

Я сажусь на ступени и осматриваю ухоженную территорию, о которой мы вместе заботились.

Почему ты солгал мне, Алан?

Я смотрю на экран телефона, и мне приходит короткое напоминание о завтрашней встрече с подругой. Пропустить нельзя, ведь послезавтра – встреча выпускников.

И хочу я того или нет, но к этому дню я должна собрать себя по кусочкам.

Глава 3

– Я тебя с трудом узнала, – говорит Адель, вытягивая губы в легкой улыбке. – Ты в порядке, моя девочка?

На мне светло-серый тренч, очки, волосы уложены и распущены, но вид у меня, и правда, не очень.

Я измучено улыбаюсь и киваю головой:

– Поболтаем позже. Сперва хочу найти платье, пока я полна энтузиазма.

– Как скажешь, дорогая.

Мы идем по бутику. Консультанты улыбаются, здесь все, как всегда – музыка, зеркала в золоте, белые стены, запах дорогого парфюма. Жаль только, что внутри у меня пустота и горечь…

– Смотри, вот это – шик! – Адель подносит к себе короткое черное платье. – И спина открыта, и плечи! И ни один одноклассник после встречи со мной не уйдет спокойным…

Я смеюсь. Она говорит это с таким азартом, будто мы снова двадцатилетние девчонки. Это помогает. Очень.

Мы выбираем платья долго. Я беру платье цвета глубокого изумруда. Лаконичное, с акцентом на талию. Адель уходит в коктейльное серебро – «пусть ослепнут», как она говорит.

После примерок – кофе. Потом – ресторан на втором этаже торгового центра. Мы заказываем пасту и воду с лимоном. Адель болтает о косметологах, о новой работе, о муже – ее третьем. Как будто чувствует, что мне нужно время, поэтому она заполняет его веселой болтовней.

Когда еда подходит к концу, я кладу вилку и смотрю в окно.

– Он мне солгал.

Адель замирает.

– Кто?

– Алан. Он сказал, что уехал на дело. Я нашла билеты, но они оказались фальшивыми. Я проследила и поехала за ним в другой город.

Губы Адель приоткрываются, а глаза распахиваются от шока по мере того, как я веду рассказ. Я рассказываю ей все – до последней капли. Даже говорю, как зовут его сына. Артем.

После моей речи наступает короткая пауза.