Амина Асхадова – Нелюбимая жена (страница 4)
– Давай-ка собирайся, – говорит она мягко, но твердо. – Поехали куда-нибудь, нужно подышать свежим воздухом. Я же в командировке была, только вчера вернулась, е мое…
Я не сопротивляюсь. Просто беру пальто, сумку, и мы выходим.
В кафе пахнет свежей выпечкой и чем-то сладким. Мы сидим у окна. Я кручу ложку в чашке с латте и рассказываю ей все – коротко, без лишних деталей.
Она слушает, широко раскрыв глаза.
– Я вообще думала, что Янис уже давно забыл Алису, – говорит наконец. – Она же сама его бросила, уехала в Испанию, не хотела с ним быть! Я думала, он давно ее отпустил…
Я опускаю взгляд.
– Я тоже так думала, – шепчу. – Я против дочки ничего не имею, это не измена, я все понимаю… Но он решил уйти. Любит ее, понимаешь?
– А ты вообще уверена, что ребенок его?
Я киваю.
– Она его копия, Марин. Ты бы видела… такие же глаза. Как у него.
Подруга качает головой, вздыхает.
– Черт, Мил… Я даже не знаю, что сказать.
– Не надо, – говорю тихо. – Просто побудь со мной.
Она берет мою руку поверх стола.
– Ты справишься. Все это пройдет. Ты найдешь того, кто полюбит тебя по-настоящему. Значит, это просто не твое.
Я киваю, но где-то внутри понимаю – это мое. Мое! Просто не взаимное…
– А как у тебя с работой? – спрашивает Марина, когда официантка уносит чашки. – Ты же вроде должна была выйти на съемки, нет?
Я моргаю, будто впервые слышу это слово – работа.
– Я взяла отпуск, – говорю тихо. – На пару недель.
Марина кивает, а я машинально смотрю в окно.
Я работаю фотографом. Уже шесть лет. Снимаю портреты, детские праздники, иногда свадьбы. Раньше любила эту работу – каждый кадр как новая история, новая жизнь.
Но теперь я не могу даже взять камеру в руки.
Не могу смотреть на чужое счастье, на улыбки, где кто-то держит ребенка на руках.
Слишком больно.
– Может, и правильно, что взяла отпуск, – говорит Марина. – Ты устала, тебе нужно время…
Когда мы выходим из кафе, воздух на улице прохладный и пахнет листвой. Октябрь. Город уже укутался в осень, а я все еще стою посреди своей личной зимы.
Мы садимся в машину. Марина болтает о чем-то постороннем – про соседку, про кота, про сериал, – наверное, чтобы отвлечь. Я слушаю вполуха, глядя в окно.
Мимо проносятся улицы, мокрый асфальт, люди с зонтами. Машина останавливается на светофоре, и вдруг – что-то заставляет меня поднять взгляд.
В осеннем парке, прямо у дорожки, я вижу знакомую фигуру.
Сначала не верю глазам, но потом сердце делает сильный удар – и все внутри замирает.
Янис.
Он стоит спиной ко мне, но я узнаю его мгновенно.
Это походка, эта осанка, эти движения – уверенные, мягкие.
Рядом с ним – девочка лет четырех-пяти. В розовом пальто, с темными волосами, с косичкой.
Она смеется, а потом Янис поднимает ее на руки, кружит и подбрасывает вверх. Я приоткрываю окно и слышу, как девочка звонко смеется и зовет:
– Папа! Еще!
Я будто перестаю дышать.
А чуть позади них – женщина.
Хрупкая, с длинными каштановыми волосами, в бежевом пальто. Стоит, улыбается, смотрит на них.
Алиса.
Я не видела ее раньше, но чувствую это всем телом.
Это она.
Между ними – невидимая, но ощутимая связь. Та, что разрушает все, что у меня было.
– Марин, – шепчу я. – Останови.
– Что?
– Останови машину. Сейчас.
Мы сворачиваем, и я прижимаюсь к стеклу, не в силах оторваться от этой картины.
Янис смеется, подхватывает дочку, касается ее лба губами. Алиса стоит рядом, поправляет шарф девочки.
Они – семья.
Не нужно слов, чтобы это понять.
– Странно, что весь город еще не знает. Янис поднялся, не последний человек в холдинге отца… а слухов еще нет… – я кисло улыбаюсь.
– Это парк на окраине города, здесь никого нет. Наверное, твой муж выбрал тактику молчать…
– … до развода, – понимаю я.
Грудь сжимает, будто туда воткнули невидимые когти.
Мне больно физически.
Хочется выбежать, подойти, закричать, но я не могу пошевелиться.
Марина молчит, смотрит на меня – и все понимает.
– Мил… поехали домой, – тихо говорит она.
Я киваю.
И пока машина трогается, я все еще смотрю на них.
Дома, едва я успеваю попрощаться с подругой, как сразу бегу в ванную.
Меня рвет.
Тошнота накатывает волнами, и каждый раз перед глазами встает один и тот же образ – Янис и его новая семья.
Я падаю на холодную плитку, прижимаюсь лбом к кафелю.
Слезы текут сами.