Амина Асхадова – Нелюбимая жена (страница 3)
Я перестаю дышать.
Тело будто каменеет.
– Ты уходишь к ней? – шепчу хрипло.
Он медлит.
– Нет, – наконец отвечает. – Я сниму номер в отеле.
И все.
Дверь тихо закрывается.
Хлопок – глухой, короткий.
И тишина снова накрывает квартиру, но теперь она другая – мертвая.
Я сжимаю одеяло, утыкаюсь лицом в подушку и наконец позволяю себе кричать.
Кричу от боли, от бессилия, от любви, которая теперь – только внутри меня.
Я не помню, как засыпаю, а когда просыпаюсь – солнце уже заливает комнату.
На подушке следы слез.
Я прислушиваюсь к тишине и вдруг понимаю: вот она – моя новая жизнь. Без него.
Глава 3
Все эти дни я стараюсь не думать, не вспоминать и не чувствовать – я стараюсь просто существовать.
Пить воду. Дышать. Не упасть лицом в грязь и ни в коем случае не написать смс его бывшей. Это выше меня, хотя по моему измученному лицу за последнюю неделю так и не скажешь…
Прошла неделя.
Семь дней, сливающихся в одно бесконечное утро.
Все эти дни Янис ночует дома, но это уже не дом. Он приходит поздно вечером, когда я уже лежу в постели, притворяясь спящей. Слышу, как тихо хлопает входная дверь, как он снимает пальто, проходит в гостевую. Там шуршание, звуки молнии, иногда стук – чемоданы. Он собирает вещи по ночам. Не все сразу, а понемногу и так, чтобы не разбудить меня. Он не знает, что я не сплю. Вообще. Я слушаю, как он собирает вещи, и засыпаю под утро, когда он уходит на работу…
И каждый этот звук – это как капля кислоты на кожу.
Он не разговаривает со мной.
Не объясняет.
Не оправдывается.
Просто есть факт: он уходит, а все остальное, по его мнению, не важно.
Я спрашивала его. Пыталась узнать, на какой стадии они сблизились с Алисой и дочкой, но он говорил, что легче мне от этого не станет.
Я уже почти не плачу. У меня будто кончились слезы. Внутри все выжжено.
Но ночью все равно накрывает – тишина, посторонний запах, пустая половина кровати.
И вот очередное утро.
Слышу, как он снова встает рано, тихо ходит по квартире. Старается не разбудить, но я не сплю.
Хлопает дверь, шаги в коридоре, потом тишина.
Я открываю глаза, смотрю на потолок.
Все.
Он снова ушел.
Я сажусь, провожу рукой по лицу – кожа сухая, натянутая, глаза будто режет изнутри. Поднимаюсь, иду на кухню, включаю кофеварку. Горечь кофе хоть как-то возвращает к реальности.
Мой телефон лежит на столе.
Я не прикасалась к нему почти неделю – ни звонков, ни сообщений. Все выключено, чтобы не слышать жалости, ведь наверняка весь город уже знает – Алиса вернулась, и не одна, а с дочкой от Яниса…
Включаю.
Экран загорается, и он сразу оживает – десятки пропущенных, уведомления, сообщения. Среди них – Марина. Моя лучшая подруга.
Я беру трубку, когда она набирает меня вновь.
Марина говорит быстро, сбивчиво, как всегда, когда волнуется:
– Мил, где ты пропала? Что происходит? Почему ты не отвечаешь? Ты живая там вообще?
Я ее перебиваю, и голос у меня тихий, хриплый, будто чужой:
– Марин… Я узнала, что у Яниса есть дочь.
Пауза.
– Ей четыре с половиной года. Она от Алисы…
Тишина на линии.
Настоящая, звенящая.
– Что?.. – еле слышно произносит Марина.
– Я думала, весь город уже знает…
– Нет, Янис молчит. Никто из наших друзей тоже не в курсе, если бы я знала, я бы сразу к тебе приехала!
Она не задает больше вопросов. Только выдыхает:
– Скоро буду у тебя, малышка.
Я кладу телефон на стол, обхватываю чашку ладонями, грею пальцы об горячий фарфор. Кофе остывает, но я не пью.
Просто сижу.
Потом поднимаюсь, иду в гостевую, открываю дверь и вижу чемоданы. Они собраны, застегнуты, стоят у стены, будто ждут своего часа.
Я подхожу ближе, касаюсь ручки, и в этот момент я понимаю – все.
Это не временно.
Не пауза.
Это конец.
Через полчаса приезжает Марина.
Она входит без слов, только обнимает.
Я стою неподвижно, потом наконец обнимаю в ответ, пока она скользит взглядом по чемоданам, которые стоят возле гостевой.
– Это его?
– Угу… – я всхлипываю.