Амина Асхадова – Нелюбимая жена (страница 5)

Пять лет. Пять лет я вытаскивала его из тьмы, любила за двоих, верила, что он забудет ее.

А он просто… вернулся туда, где его сердце так и осталось.

Я встаю, вытираю лицо, открываю шкафчик.

На верхней полке – коробка с тестами.

Когда-то я покупала их поштучно, потом стало все равно – и я заказала целую упаковку. Смешно. Почти как маленький склад надежды.

Я достаю один тест на беременность и машинально распаковываю.

Руки дрожат.

Сердце гулко стучит.

Я на автомате делаю уже, наверное, пятисотый тест за эти годы, кладу его на край раковины и равнодушно смотрю на себя в зеркало.

Лицо бледное, глаза пустые.

Проходит минута.

Потом еще.

Жутко хочу спать!

Господи, зачем я вообще сделала этот тест? Что нового я в нем увижу, м? Со своим успехом я скорее увижу в нем три полоски, но никак не…

Стоп…

Что?..

Я закрываю глаза, а когда открываю – то давно не жду ничего сверхъестественного, но… черт возьми, там две полоски!

Две. Полоски.

Я беременна.

И все, что было внутри – боль, отчаяние, злость – вдруг сменяется чем-то новым. Не верой и не радостью, нет! Больше – оно сменяется тихим, хрупким знанием: теперь я не одна.

Я опускаюсь на пол, прижимаю ладонь к животу и шепчу едва слышно:

– Ну привет, малыш…

И слезы снова катятся по щекам – горячие, настоящие, но уже другие. Я больше не плачу по Янису, потому что внутри меня зарождается настоящий стержень, а счастье теперь оказывается совсем в другом…

Глава 4

Прошло почти две недели.

Все это время Янис жил как тень в нашей квартире.

Он почти не разговаривал, возвращался поздно, уходил рано утром, и я уже перестала различать, когда он дома, а когда нет. Иногда я просыпалась посреди ночи и слышала, как он осторожно открывает шкаф, перекладывает вещи, как молния на чемодане тихо звенит в тишине. Потом под утро раздавался глухой звук закрывающейся двери, и наступала пустота.

Но я больше не плачу. Не кричу. Не пытаюсь ничего объяснить.

Он думает, что я смирилась, что просто устала бороться, а я…

Теперь у меня есть опора. Маленькая, еще невидимая, но настоящая.

Каждое утро я просыпаюсь и касаюсь ладонью живота – пока еще плоского, но уже другого. Там – жизнь.

Она держит меня. Она не дает упасть.

Я учусь снова дышать. Медленно, как будто все происходит впервые. Я стараюсь есть вовремя, пью витамины, читаю статьи и форумы, где женщины делятся своими ситуациями. Иногда я пролистываю имена для малыша или для малышки – просто так, для себя.

Вчера я была у врача, к которому безрезультатно ходила последние несколько лет, и поделилась с ней новостью. За эти пять лет я сменила много врачей, но последняя мне понравилась больше всего – она не назначала мне бесполезные исследования, которые я уже прошла по несколько раз. Она говорила только нужные вещи, и вот – результат.

Первое узи.

Я боялась, что услышу плохие слова – плод не развивается, ошибка теста, природа распорядилась иначе… Но когда врач поставила датчик на живот и на экране появилось крошечное пятнышко, в кабинете вдруг стало тихо, а потом она улыбнулась.

– Сердечко бьется ровно. Плод развивается стабильно. Все хорошо, милая.

Я даже не сразу поняла, что улыбаюсь, а потом заплакала – тихо, беззвучно, от облегчения.

Теперь я иду домой. Возвращаюсь с больницы по осенней улице, сжимая в сумке снимок с малышом. Или с малышкой. Маленькое, едва различимое пятнышко стало центром моей вселенной. Там же, в боковом кармане, лежит тест – тот самый, с двумя полосками, уже немного помятый, но такой важный, почти священный. Я ношу его с собой, будто оберег.

Сегодня я решила рассказать Янису.

Не для того, чтобы вернуть, не ради жалости или попытки удержать. Просто потому, что он имеет право знать. Я не хочу поступать так, как поступила Алиса – скрыв от него ребенка. Каким бы он ни был сейчас, он все равно отец, и я не хочу быть той, кто лишает его этого права.

До дома остается всего несколько шагов, когда я замечаю у подъезда женскую фигуру. Сначала не придаю значения – мало ли кто, но потом вижу рядом девочку. Маленькую, в розовом пальто, с темными косичками, и сердце мгновенно делает резкий удар.

Я останавливаюсь, не веря глазам.

Алиса.

Она стоит у подъезда, слегка оперевшись на перила. На ней бежевое пальто, шарф небрежно спущен на плечи, а рядом – девочка, та самая, с карими глазами, в которых так легко прочитать Яниса.

Я замираю, не в силах сделать ни шага, и Алиса поднимает взгляд – будто чувствует, что я здесь. Уголки ее губ чуть поднимаются, и в голосе звучит тонкая насмешка:

– А я-то думала, ты здесь уже не живешь, – говорит она и окидывает меня взглядом с ног до головы. – Все-таки квартира-то Яниса, если ты вдруг забыла.

Я не отвечаю. Просто гордо поднимаю подбородок и прохожу мимо нее к подъезду, но едва я приближаюсь к двери, она снова подает голос – громче, отчетливее, в спину:

– Я жалею, что не сделала этого раньше. Но сейчас понимаю, что Янис имеет право на отцовство. Он имеет право быть рядом со своей дочерью.

Я оборачиваюсь, глядя прямо ей в глаза.

– Только сейчас ты об этом задумалась? А раньше? Все пять лет молчала, отнимая у него это право. Почему именно сейчас, Алиса?

Она усмехается, достает из сумки сложенный лист бумаги и бросает его в мою сторону. Лист падает к моим ногам, качаясь на ветру.

– Вот, – говорит она спокойно. – Это тест ДНК. Чтобы у тебя не было сомнений. Моя дочь действительно дочь Яниса. Мы сделали тест, и теперь он все знает. Так что можешь не мучить себя догадками и ни на что не надеяться.

Я опускаю взгляд на бумагу, но не поднимаю ее. Просто смотрю на белый лист, шевелящийся на асфальте, и ощущаю, как внутри все холодеет.

Алиса делает шаг ближе, и в ее голосе появляется привычная ядовитость:

– Я не говорила ему раньше, потому что… встретила хорошего обеспеченного мужчину. Он смог дать нам с дочкой то, чего Янис пока дать не мог. Он только закончил университет и работал за копейки, а я… я всегда стремилась к лучшему. Теперь я развелась, а Янис… он богат и перспективен, занимает ведущую должность в холдинге своего отца, и у нас с ним есть дочка.

Она приподнимает подбородок, глаза блестят, в улыбке – легкое торжество.

– К тому же, вскоре после своего отъезда в Испанию я узнала, что ты поспешила занять мое место, а на чужом несчастье, знаешь ли, счастья не построишь, Мила…

– Я ничего не разрушала, – произношу в ответ. – В отличие от тебя сейчас.

– А я тоже ничего не разрушаю. У вас даже детей нет, поэтому и разрушать-то нечего!..

Я замолкаю. Стою, глядя на нее, чувствуя, как все, что было стабильно внутри, снова дрожит и рушится.

В этот момент дверь подъезда открывается, и я вздрагиваю.

На улицу выходит Янис.

Он держит сумку, в которой, кажется, собрана его жизнь. На секунду замирает, видя нас всех вместе: меня, Алису и девочку.

Воздух между нами становится вязким, тянущимся. Никто не говорит ни слова, а девочка поднимает глаза на него и улыбается. Я даже имени ее не знаю, но она… хорошенькая…