Амилия Ли – Под куполом цирка (страница 14)

– Надеюсь, ты не с ними.

Коридор становился всё уже. Стены давили фотографиями, тысячи лиц, рук, предметов, обрывков быта. Казалось, сами обои были заменены на фотоальбом, склеенный из чужой жизни. И почти всё было размыто, будто испачкано водой или вытерто пальцами, чтобы забыть. Фотографии продолжали рассыпаться вдоль стен и потолка, будто их развесили в спешке, отступая от чего-то. Дети шли молча, и только Мартин всё чаще оглядывался, будто опасался, что стены могут схлопнуться за ними. И вдруг Мия остановилась. Её взгляд зацепился за нечто странное – огромную пустую рамку, висевшую в конце коридора. Она была в рост взрослого человека, обрамлённая потемневшим деревом. Внутри ничего. Даже не стекло. Просто пустота, тянущая внутрь. Мия медленно подошла. Рамка казалась живой. От неё шёл холод, словно воздух за ней дрожал.

– Эд, – позвала она, не отводя взгляда.

Он подошёл, вгляделся в пустое пространство.

– Тут ничего нет, – сказал он, но неуверенно.

– Нет, есть, – тихо прошептала Мия. – Смотри, вот здесь.

Она указала пальцем на крошечный зацеп по краю. И ещё один. Как следы от вынутого содержимого. Будто рамка когда-то была полной или должна была быть. Она оглянулась, глаза скользнули по ближайшей фотографии, висящей чуть в стороне. Она была не размытой, а почти чёткой на ней кусок какого-то пространства: ковер, край стула, чья-то тень на полу. Подошло: это будто первый кусочек пазла. Мия с улыбкой посмотрела на брата и Мартина. Эд молча кивнул. И они двинулись дальше, каждый теперь искал не просто обрывки, а ключи. К частям чего-то большего. Чего-то, что раньше было скрыто. И комната это чувствовала. Стены будто начали дышать. Эд снял со стены одну из фотографий, на ней был кусок лестницы и чей-то носок на ковре. Она казалась достаточно чёткой, чтобы быть частью чего-то настоящего. Он подошёл к рамке и аккуратно попытался вставить её внутрь, так, как это сделала Мия с первой. Но что-то пошло не так. Фотография дрогнула в его руках, будто отталкиваясь от рамки. Слабый гул прокатился по стенам. Лампа над потолком мигнула.

– Эй, – тихо сказал Эд, отдёргивая руки. – Она не подходит?

Мия подошла ближе, вгляделась в снимок.

– Это наверное не тот кусок. Он не из той части.

– Той части чего?

Мия покачала головой. Она и сама не знала. Но чувствовала, что рамка не примет обман. Ей нужно только то, что принадлежит настоящему узору.

– Попробуй другую, – сказала она, глядя на снимки вдоль стены.

Мартин стоял чуть позади, будто даже дыхание затаил. Он боялся подойти ближе. Или боялся того, что может увидеть. Гул постепенно стих. Фотография в руках Эда снова стала обычной. Но теперь они знали – рамка "живая". И она не позволит собрать себя из чего попало. Они двигались вдоль стены медленно, как по минному полю. Мия поднимала снимок за снимком, всматриваясь в них, будто искала не изображение, а чувство то самое, нужное. Но даже у неё всё сливалось: лестницы, тени, обрывки лиц, обои, которые будто плавали. Эд снова попытался, фотография с расплывчатой фигурой в кресле. Рамка не приняла её. Звук, почти как глубокий вздох, прошёл по полу. Фотография в руках стала холодной, неприятной на ощупь.

– Не та, – Мия покачала головой.

– Может, это не важно? – Эд выдохнул. – Может, вообще не надо ничего собирать?

Мартин вдруг всхлипнул. Почти беззвучно.

– Надо, – сказала Мия. – Просто мы ещё не поняли, как.

Она подошла к другой фотографии. Там был только кусок ковра, еле видимый угол шкафа и тень, похожая на край чьего-то уха. Её рука потянулась, но что-то внутри остановило. Она обернулась к Мартину. Мартин замер. Он смотрел в сторону, туда, где фотографии висели чуть ниже, почти у самого пола. Его глаза стали широко раскрытыми, губы чуть дрожали.

– Мартин? – тихо окликнула Мия.

Он не отреагировал. Медленно, с необычной сосредоточенностью, опустился на корточки и протянул руку. Снимок, зажатый между двумя другими, был почти неприметным, немного мятый, края выгорели, а изображение словно плыло, будто смотрели на него сквозь стекло с каплями. Мартин прикоснулся к нему с осторожностью, как будто боялся вспугнуть что-то живое. Вытянул. Посмотрел. И вдруг прошептал:

– Вот…

Эд с Мией переглянулись.

– Вы думаете, это оно? – Эд подошёл ближе.

Мартин кивнул. Удивительно уверенно. И, не дожидаясь, протянул фотографию Мие. Она взяла снимок. На нём была часть старого окна, чуть приоткрытого, с ржавыми петлями и цветочной занавеской. Простая деталь, но в ней было что-то настоящее. Тёплое. Мия шагнула к рамке и, не раздумывая, вложила фото внутрь. Мия застыла, глядя на рамку. Она больше не мигала. Не отталкивала. Снимок лёг ровно, как кусок мозаики. Как будто он всегда был частью чего-то большего, просто потерялся.

– Есть! – выдохнула Мия.

– Ещё? – спросил Эд, и в его голосе вдруг мелькнуло волнение. Надежда.

Мартин кивнул, не глядя на них. Он смотрел на снимок в рамке, будто в окно. Будто что-то знал или пытался вспомнить, но не до конца. Мия перевела взгляд на стены. Все эти сотни снимков, теперь она знала: среди них есть те, что настоящие. Те, что вписываются в рамку. Остальное – шум. Размытые фантомы, чужие воспоминания или просто иллюзии.

– Надо найти ещё, – твёрдо сказала она.

Эд снова кинулся к стенам, начал перебирать фотографии. Некоторые казались близкими – тёплый свет, знакомые очертания, но стоило поднести ближе и снимок "выдыхался", терял чёткость.

Мия нашла одну, где виднелась часть пола и край чьих-то детских ботинок, но рамка её не приняла. Каждая ошибка отзывалась легким дрожанием в воздухе. Словно стены не одобряли.

– Мы найдём ещё, – сказала Мия, уверенно и тихо, будто отвечая не на вопрос, а на сомнение.

Эд снова принялся искать. Он нащупал одну фотографию, где угадывался силуэт чего-то или кого-то, почти неразборчивое, но, когда он попытался вставить её в рамку, снова почувствовал, как снимок сопротивляется. Вплотную подошел к стене и ощутил, как что-то легкое коснулось его пальцев – отстранённое и холодное. Мия снова подошла к стене. Она чувствовала, как воздух в комнате становится тяжелее. Внутренний страх тянул её к фотографии, но она сдерживалась. Каждый новый снимок туманнее, размытее. Множество лиц, дверей, окон, и всё это словно терялось в воздухе, расплывалось. В какой-то момент ей показалось, что стены начинают сужаться, и тень на полу была уже слишком длинной, слишком вытянутой.

– Эд, ты нашёл что-то? – спросила она.

Эд, не отрываясь от стены, выдохнул. Он продолжал перебирать фотографии, но одна за другой они исчезали, словно были только призраками. На одной Мия заметила часть детской игрушки резиновый мяч, на другой чьи-то руки, сильно держащие стул. Но как только Эд пытался вставить их в рамку, они выдыхались, исчезали.

– Ничего не подходит, – его голос был низким, чуть нервным.

Мартин стоял в углу, скрестив руки на груди. Он не вмешивался, не подходил ближе. Он вообще не двигался, как будто боялся прикоснуться к чему-то лишнему. Мия почувствовала, как у неё начинает сводить живот от напряжения. Она взяла очередной снимок, на котором виднелась только часть платья и края стола, и попыталась вставить его. Звука не было, но она почувствовала, как рамка будто подалась под её руками. Жуткое напряжение нарастало, она сдернула руки и отошла.

– Что за…? – Эд резко обернулся. – Не подходи, Мия!

Но было уже слишком поздно. Фотография дрогнула в её руках, как бы сопротивляясь. Лёгкий свист в воздухе, и она вновь вернулась на стену, расплывшись, исчезнув. Мия тяжело вздохнула. Пальцы сжались в кулак.

– Что-то не так. Почему? Почему она не подходит? Что мы делаем не так?

В тот момент Эд почувствовал что-то странное. На стене рядом с ним было ещё одно изображение, не фотография, а странный отпечаток, как будто кто-то оставил след. Он резко выдернул её из ряда.

– Мия, смотри!

Это была фотография. Но она была чуть искажена, немного замят угол, цвета слегка тускнеют, но на ней отчётливо можно было разглядеть часть молочного стеклянного окна, через которое проникал свет. Кусок пола, а в тени – детские ботинки. Те самые ботинки, которые они видели на других снимках. Сразу было видно – это подходило.

Эд подошёл к рамке, и, на этот раз, когда он вставил фотографию, рамка не сопротивлялась. Свет не мигнул.

– Это она! – с облегчением произнёс он, будто наконец сбросил тяжесть с плеч.

Рамка приняла фотографию, как будто именно эта деталь и должна была быть на своём месте. С этим успехом что-то в комнате слегка изменилось. Но, несмотря на это, взгляд Мартина снова затуманился, когда он посмотрел на вставленную фотографию. Он не сказал ни слова, просто отошёл в тень. Снимок, наконец, лёг в рамку. Мия почувствовала облегчение, но не сразу освободилась от напряжения. Всё ещё было слишком тихо, слишком жутко. Внутри неё нарастало чувство, что что-то недосказанное висит в воздухе. Она взглянула на Эда, тот стоял, уставившись на рамку, его руки чуть дрожали.

– Ты в порядке? – спросила она.

Эд кивнул, но в его глазах была тень тревоги. Он не сразу ответил, а потом выдохнул:

– Это как-то слишком странно, да?

Мия посмотрела на Мартина. Он стоял в углу комнаты, его взгляд не покидал стену, хотя казалось, он не замечал того, что происходило. Лишь изредка его глаза слегка морщились, когда что-то изменялось в комнате.