Ами Ли – Багровая метка (страница 12)
– Он порезался, – говорю будничным тоном, кивая в сторону Марко. – Довольно сильно. Остановите кровотечение и вызовите медика. Надеюсь, он не умрет от потери кусочка мочки.
Мужчины бросают взгляд на него, на наручники, на кровь, сочащуюся по шее. Один молча кивает, второй уже достает телефон. Никто не спрашивает, как и почему. Они просто делают свою работу.
Разворачиваюсь и бросаю последний взгляд на Марко. Его глаза теперь открыты и полны не только боли, но и страха. Он всегда был трусом, тщательно прикрывавшимся маской крутости. И сейчас эта маска поползла, обнажив всю его суть.
Это только первая волна.
Глава пятая
Айра
Прошло почти шесть часов, как мы заселились в отель. Сижу на краю кровати, согнувшись и облокотившись на колени, чувствуя, как между лопатками пульсирует глухой жар. Все тело натянуто от напряжения.
Косо поглядываю на дверь – Блейк стоит за ней на случай, если что-то пойдет не так.
В комнате темно, и я не собираюсь включать свет. Мне не нужно видеть свое отражение. Достаточно того, как большие пальцы медленно, почти навязчиво трут кожу на ладонях, пока она не станет обжигающе горячей. Внутри грудной клетки до сих пор стоит тот самый высокий, пронзительный звон, что поднялся в горле, как только досмотрела видео. Он не утих. Я не отошла от этого.
Мелисса давно ушла в душ. Мы не сказали больше ни слова после того, как вернулись в отель. Она боялась. Я тоже. Она боялась, что ее секрет вскроется полностью, что все увидят ее уязвимой. А я боялась, что мой собственный гнев, моя ярость и моя вина за то, что не заметила раньше, станут теперь частью ее боли навсегда.
Я открываю мини-бар в номере. Достаю несколько бутылок – виски, водку, что-то безалкогольное для вида, хотя знаю, что сегодня нам это не поможет. Ставлю все на стол, потому что иначе мы просто не сможем говорить. Ни она. Ни я.
Слышу, как закрывается дверь ванной, как скрипит пол под ее ногами. Когда Мелисса выходит из душа, невольно смотрю на нее: волосы собраны в небрежный пучок, мокрые пряди прилипли к шее. Губы в трещинах от того, что она кусала их всю дорогу. Она выглядит маленькой, потерянной девочкой.
Ничего не говорю и просто киваю на место рядом с собой. Мелисса медленно садится, не в состоянии даже вздохнуть. Нос как у деда Мороза, глаза красные от слез, которые она вытирала в душе. Руки сложены на коленях, пальцы переплетены, как у ребенка, который ждет наказания.
– Я не злюсь. Я просто не знаю, что теперь с этим делать.
Она сглатывает.
– Я бы рассказала… – шепчет Мелисса. – Но я не знала, как. Каждый раз, когда видела тебя, думала, что если скажу, ты отвернешься. Вы все отвернетесь… Андрес, Тревор, а я уже привязалась к вам. Потом… потом просто стало страшно, а после уже поздно.
Наливаю по стаканам чистый виски и проталкиваю один из стаканов ей.
– Пей залпом.
Мелисса слушается, и, кажется, я впервые вижу ее такой сломленной и тихой. Поджимаю ноги и прохожусь ладонями по лицу, шумно выдыхая.
– Он не узнает, – спустя долгое молчание, начинаю я. – Пока ты не будешь готова, но ты должна быть честна со мной. Полностью. Без «может», без «я не уверена». Мне нужна вся правда.
Мелисса впервые за все время смотрит в глаза.
– Я буду честна с тобой, даже если потом возненавидишь.
– Я уже слишком много всего повидала, чтобы ненавидеть за прошлое. Я ненавижу людей за ложь, – делаю несколько глотков.
Алкоголь слегка размывает острые углы внутри, делает боль тупее, но не стирает ее. Не может стереть.
– Я слушаю.
Она опускает взгляд, плечи слегка вздрагивают, но ни слез, ни истерики. Только тишина, затянутая толстым слоем боли.
– Мне было семнадцать, – выдыхает она, с трудом подбирая слова. – Тогда все казалось взрослой, притягательной, опасной игрой. Все вокруг были старше, свободнее. А я… я просто хотела почувствовать, что отношусь к ним.
Она говорит негромко, почти шепотом, и каждое слово дается ей как откровение под пыткой. Я не шевелюсь, не делаю ни единого жеста, потому что понимаю, что любое движение может ее спугнуть.
– Марко тогда приехал к Нилу по какому-то важному делу. В тот же вечер решили закатить вечеринку, и Марко позвал меня. Айра, там было столько алкоголя, я намешала все что можно и нельзя. Помню только обрывки. Как кто-то подвел меня к лестнице, как я не могла идти сама, как меня подхватили под локти. Очень много голосов, которые смешивались в единый шум. Я ничего не понимала.
Ее предложения обрывистые. Мелиссу потряхивает, она постоянно жмурится, кривит губы, а потом просто залпом выпивает содержимое своего бокала.
– Я не понимала, где нахожусь. Помню, как меня уложили на кровать. Сначала я думала, что просто хочу прилечь, голова кружилась, но кто-то уже держал мои запястья. Я пыталась что-то сказать, но язык не слушался, как онемевший. Все вокруг проваливалось… знаешь, в какую-то густую, липкую темноту. Я слышала чей-то смех, чьи-то слова: «Подвинься, камера не ловит». А потом… он вошел в кадр.
Мелисса не произносит имени, но мне уже не нужно его слышать. Я и так знаю.
– Марко подошел ко мне и коснулся лямки платья, обращаясь со мной как с вещью, словно он делает такое не в первый раз. Я не могла сопротивляться, не могла даже пошевелиться, поэтому просто лежала, как ебаное бревно, и ничего не могла сделать. Он слишком легко содрал с меня это платье, а дальше… Дальше просто пустота, Айра.
Я не перебиваю. Просто прокручиваю в голове все, что Мелисса говорит.
– Я не кричала, потому что не могла. Мозг все еще твердил, что это ошибка, что он остановится, что его кто-то остановит. Но никто не остановил. Никто не вошел. Когда все закончилось, они ушли. А я просто встала, натянула платье как могла и ушла. Я даже не плакала. Просто шла домой, понимая, что меня обвели вокруг пальца, как дуру. Будто я сама во всем виновата.
Она поднимает глаза, и я вижу там ту ледяную, выжженную пустоту, которая остается, когда все чувственное и живое было методично съедено изнутри годами молчания.
– Я похоронила это в себе насовсем. И если бы он не пришел ко мне год спустя… может, оно так и сгнило бы там, никому не нужное. Но, сука, он пришел. Сказал, что у него есть видео и, что если я не буду послушной, он его покажет всем. Даже Тревору. Вся игра и задумка с этими свадьбами началась еще задолго до разгара бойни.
Понимаю, что сейчас услышу самое главное.
– С тех пор он меня шантажировал. И я делала все, что велел. Он больше не прикасался ко мне, ему было достаточно власти, достаточно страха. Он знал, как держать за горло даже не дотрагиваясь. Он заставил меня сливать ему все, о чем вы говорите, когда я переехала к вам.
Молча вдыхаю. Алкоголь во рту кажется теперь металлическим, с привкусом гнили.
– Я молчала, потому что думала, что заслужила, что, возможно, сама дала повод. Я была ребёнком, Айра. А потом выросла и продолжила молчать. Потому что, если бы рассказала, все бы рухнуло. Ты просто представь, что было бы, если бы он видео слил в сеть, Айра? Мне не было бы покоя ни в обычной жизни, ни в жизни клана. Ты и сама понимаешь, какие слухи пошли бы между семьями. Но я клянусь, я ему не сказала ни слова правды, я постоянно врала, говорила несуществующую информацию.
– А теперь? – спрашиваю, даже не повышая голоса. Моя рука лежит на столе спокойно, но внутри все сжимается в тугой узел. – Что дальше, Мелисса?
– Теперь ты знаешь. И я больше не хочу врать никому из вас.
Я поднимаюсь из кресла, подхожу к окну, где свет городских огней пытается размыть границы между прошлым и настоящим. Стою с минуту, может, больше, стараясь сформулировать то, что хочу сказать.
– Завтра мы едем к Андресу. Я скажу ему не все, только то, что нужно. А ты будешь рядом, больше ни шагу в сторону. Ты не одна, и я не позволю, чтобы это повторилось. Но мне нужно, чтобы ты понимала, что, если будет хоть одна оплошность – я не буду молчать. Мелисса, мне нужна верность.
Она медленно поворачивает голову в мою сторону. Лицо бледное, но взгляд наконец становится ясным. В нем нет прежней рассеянности, нет паники.
– Я поняла, – тихо говорит она. – Я сделаю все, что в моих силах. Ты можешь доверять мне.
– Нам нужен шанс, – говорю я, глядя уже не на нее, а в окно. – И, если мы хотим выжить, мы должны быть одной командой. Ты нравишься Тревору, и я не хочу, чтобы ему было больно.
Мелисса кивает. Она не просит прощения и не пытается вымолить понимание. И, возможно, это еще одна из многих причин, за что я готова ее уважать сейчас.
– Ложись, – говорю я чуть мягче.
Иду к двери, но останавливаюсь на пороге. Достаю флешку из кармана и отдаю ее Мелиссе.
– Это твое по праву. Никто не должен знать того, что обсуждалось за дверьми этого номера. Сама решай, что делать с этим видео.
Мелисса осторожно забирает флешку из моих рук, а потом, впервые за вечер, произносит почти шепотом:
– Спасибо, Айра.
– За что? – спрашиваю спокойно. – Ты теперь часть семьи, а у ее членов иногда бывают свои могильные тайны. Эта тайна теперь наша.
Тихо выхожу в коридор. Блейк стоит у стены, скрестив руки, и не задает никаких вопросов.
– Блейк, – говорю я, глядя ему прямо в глаза. – Пожалуйста, сделай для меня одну вещь. Стой у ее двери всю ночь и не уходи даже на минуту, даже если будет казаться, что все тихо и спокойно. Мне нужно, чтобы рядом был кто-то, кто не растеряется, если вдруг что-то пойдет не так, кто сможет среагировать сразу.