Ами Ли – Багровая метка (страница 13)
Он смотрит на меня секунду-другую, потом кивает.
– Я понял. Никто к ней не подойдет. Ты можешь идти спать спокойно.
– Спасибо, – выдавив жалкую полуулыбку, шепчу я. – Знаю, что ты не любишь такие недомолвки, но… мне правда нужно, чтобы она была в безопасности.
Блейк чуть усмехается уголком рта.
– Ты же знаешь меня, Айра. Я выполню все, что ты скажешь. Иди, я буду здесь. Если что – стучи или звони.
– Если она выйдет – не пугай ее. Просто скажи, что я попросила. Что ты здесь, чтобы она не была одна.
– Бешеная женщина, иди уже спать, пожалуйста. Я все понял. Если ты сейчас не пойдешь, то Андрес точно открутит мне голову. Твоя дверь напротив. Шагай.
Ключ-карта скользит в замке, дверь с легким щелчком отворяется. Я захожу, не включая свет. Только приглушенное сияние уличных фонарей скользит по мебели, по моим ладоням, по лицу. Скидываю резинку с волос, распускаю их и прохожу к кровати. Опираюсь о ее торец ладонями. Плечи ноют, будто я таскала на них мешки с чужими грехами и все время знала, что складываю в них свои.
Сажусь на подоконник, поджимаю колени к груди, пальцы впиваются в волосы у висков, а я искренне надеюсь, что это может собрать меня воедино. Но ничего не держится. Все разваливается.
Когда-то я звала его семьей. Он стоял за моей спиной на похоронах матери и отца, и его голос был единственным, что не давало сломаться. Он говорил, что я сильная. Уверял, что все образуется. А потом эти же руки держали за запястья Мелиссу, когда она не могла вырваться.
Теперь я вспоминаю каждую его улыбку, каждый совет, каждый взгляд – и внутри вспыхивает нестерпимый, едкий жар вперемешку с отвращением, которое не смыть. Пытаюсь понять: был ли хоть один миг между нами настоящим? Или все, с самого начала, было лишь долгой, выверенной ложью?
И я не знаю, как выдержать мысль о том, что я столько лет называла этого человека родным, что я доверяла ему, что могла бы доверить больше, если бы что-то сложилось иначе. Меня трясет так, будто мир, в котором я жила, рушится под ногами, и каждое воспоминание трескается, меняя цвет, искажая всю реальность.
Я не прощу его. Ни за нее, ни за себя. Ни за то, что продолжал жить, делая вид, что ничего не случилось. Он – прямое доказательство того, насколько глубоко может проникнуть гниль, если годами делать вид, что все нормально.
Я тону в этих мыслях и понимаю, кого мне не хватает сейчас рядом. До слез, до боли в груди, до дикого желания прижаться и отпустить все.
Рука тянется к телефону непроизвольно. Просто набираю его номер, и протяжные гудки режут воздух, а внутри заворачивается тугое кольцо. Больше нет сил держать внутри все, что накапливалось за последние часы, за последние годы. Я будто стою на краю, и голос Андреса – единственное, что может оттащить меня обратно.
– Я только что думал о тебе, – слышу по ту сторону телефона.
– Расскажешь подробнее? – улыбаюсь я. – В каком смысле думал обо мне?
– Где ты? – спрашивает Андрес вместо ответа.
Он молчит, прислушивается, и через мгновение добавляет:
– Ты пьяна?
Усмехаюсь, не открывая глаз. От алкоголя по телу расплывается тепло, но это не опьянение, не головокружение, не привычная легкость. Честно говоря, впервые в жизни от выпитого мне стало хуже, а не лучше. Сжимаю телефон чуть крепче, прижимаюсь лбом к холодному стеклу, и именно этот холод должен напомнить, что я еще здесь, что не растворилась в воспоминаниях, не исчезла в собственной злости.
– Ровно настолько, чтобы понимать, как невыносимо мне тебя сейчас не хватает, – произношу я тихо, и в этих словах сплетается все, что я держала за зубами до этой ночи. – Я, кажется, скучаю по тебе.
Ощущаю, как к горлу подкатывает ком. Противный до тошноты, но мне так больно признавать, что я уже действительно не могу без него. Он не перебивает и не торопится с ответом.
– Иногда, даже когда ты рядом, мне не хватает тебя. Я боюсь, что это закончится. Что мы потеряем все, что так долго собирали по кусочкам. Я не знаю, что со мной. Может, я с ума схожу. Может, это просто последствия Портленда. Или просто этот день слишком длинный. На часах даже полуночи еще нет.
– Что случилось? Ты в порядке? – в его голосе звучит осторожность, та самая, что появляется только в минуты, когда я позволяю себе быть уязвимой.
– Да… Нет… Не знаю, – отвечаю, вцепившись в край подоконника. – Я скучаю по тебе даже в те минуты, когда ты еще рядом. Понимаешь? А сейчас тебя нет, и я…
Запинаюсь и поджимаю губы, мотая головой. Сдерживаю подступающие слезы и еще сильнее впиваюсь пальцами в подоконник.
– Боже, какая я дура.
Сердце бьется как-то не туда, внутри стало слишком тесно. Он молчит. Наверное, закрыл глаза. Наверное, сел. Потому что слышать от меня такие слова – редкость.
– Я не должна была…
– Я люблю тебя, принцесса, – вдруг произносит он, не дав упасть мне окончательно. – И я никогда не дам тебе пройти через какое-то дерьмо одной. Даже если тебе кажется, что ты справишься.
Закрываю глаза и выдыхаю.
– Я не справлюсь, – шепчу я. – Если ты уйдешь, я не справлюсь.
– Прошу, ложись спать. Скоро увидимся.
– Только завтра вечером, – бормочу я.
– Есть повод уснуть как можно скорее, – слышу, как он произносит эти слова сквозь усмешку. – Доброй ночи.
– Спокойной ночи.
Кладу трубку и остаюсь в тишине, в которой все еще слышно его голос. Он даже на расстоянии оставил свой след в комнате, до боли осязаемый, как тепло на коже после касания. Тянусь к пледу, не раздумывая, разворачиваю его, обхватываю плечи.
Прохожу к креслу у окна. За стеклом медленно плывут огни ночного города: редкие машины, черные силуэты в чужих окнах, холодный свет уличных фонарей. И ведь никто из прохожих не знает о том, что за этой стеклянной границей кто-то пытается собрать себя заново из осколков. Сажусь, подтягиваю ноги к груди и плотно обхватываю себя руками.
Все, что произошло за последние сутки, снова всплывает в голове: лица. Документы. Слова. Руки. Молчание Мелиссы. Глаза Марко. Голос Андреса. Чувствую неотступный, дробный ритм тревоги. Мое сердце отказывается верить, что оно все еще здесь, за ребрами, а не разорвано на части и не разбросано по холодному полу чужого кабинета, где мир переломился пополам.
Мелькают кадры, вспышки, и вдруг что-то отпускает. Словно кто-то гасит свет в комнате, один за другим выключая лишние мысли. Замираю, уставившись на город, и не понимаю, когда веки становятся слишком тяжелыми. Не чувствую, как точно в той позе, в пледе, в кресле, с согнутыми руками, растворяюсь в темноте, растворяюсь в мыслях об Андресе.
Сон подкрадывается как забытое облегчение.
Но спустя время кто-то безжалостно его нарушает. Сначала чувствую неясное тепло, как будто сон решил стать чуть ярче, чуть реальнее. Потом чувствую мягкое, осторожное движение. Кто-то подхватывает меня под спину и колени, поднимает с кресла так плавно, что плед даже не сползает с плеч. Тело вздрагивает само, поддаваясь инстинкту, который говорит «опасно», но тепло от этих рук слишком знакомое, слишком родное. Оно обволакивает, успокаивает, и я понимаю, что это не сон.
Он укладывает меня на кровать так бережно, будто я могу рассыпаться от любого лишнего движения. Присаживается рядом, чуть наклонившись, не желая нарушать мой покой, но и уйти не может.
Я резко приподнимаюсь, опираясь на локти, и чувствую, как предательская улыбка расползается по лицу, вырываясь наружу, прежде чем я успеваю ее спрятать.
– Сколько времени? – спрашиваю, все еще не понимая, что это не сон.
– Третий час ночи.
Округляю глаза и набираю полные легкие воздуха. Мы закончили разговаривать в одиннадцать вечера.
– Что ты… что ты здесь делаешь? – я едва шепчу. – Ты же должен быть в Сиэтле. Сейчас ночь… это минимум два часа езды. Как ты…
Но я не успеваю закончить.
Он резко тянет меня к себе, оказываясь очень близко в одно короткое движение. Его пальцы запутываются в моих волосах, перебирают прядь за прядью. И прежде, чем я успеваю снова задать еще хоть один вопрос, я чувствую его мягкие, теплые губы. Они касаются моих слишком уверенно, как будто давно должны были быть здесь.
Я замираю. Внутри сразу все перестает болеть.
Андрес отстраняется и кладет ладонь мне на щеку, проводя большим пальцем по скуле.
– Что случилось, Айра? Кто посмел обидеть тебя?
Улыбка медленно сползает с лица, и я опускаю взгляд на свои руки.
– Все случилось, – отвечаю я наконец. – И ничего хорошего, но я не хочу говорить об этом сейчас.
– Тише, принцесса, – шепчет он, отстраняясь так, чтобы остаться в дыхании. – Ты скучала. Я скучал. Ты хотела меня видеть? Ради бога, твое желание – закон для меня.
Глава шестая
Андрес
Просыпаюсь от мягкого шороха. Айра стоит спиной ко мне, обнаженная до пояса. Утренний свет пробивается сквозь тонкую занавеску и ложится на ее кожу мягкими, почти невесомыми полосами. Он скользит по лопаткам, обводит изгиб позвоночника, задерживается в ложбинке между ключицами, где тень делает ее кожу чуть темнее, почти бархатной.
Волосы собраны в небрежный узел, несколько прядей выскользнули и лежат на шее темными влажными завитками – наверное, после душа они еще не до конца высохли. Она откидывает помятую футболку в сторону одним легким движением плеча, и ткань падает на пол беззвучно. Потом берет черный топ с тонкими бретелями, и натягивает его через голову: руки поднимаются, мышцы на спине играют под кожей, ткань скользит по телу, облегает грудь, талию, и Айра чуть встряхивает плечами, чтобы все село как надо.