Аметисса Грэсс – Корона Золотого леса (страница 6)

– Конечно. Стражи. Старые, как сама магия. Если они тебя повели – значит, ты действительно должна была пройти.

– И всё равно ты считаешь, что меня здесь быть не должно?

Он отвёл взгляд, потом пожал плечами:

– Не знаю. Я не хозяин леса. Просто странник.

– А имя у странника есть?

Он снова посмотрел на меня. На этот раз взгляд был мягче.

– Ерин.

– Шарлотта.

– Приятно познакомиться, Шарлотта. Ну что ж… хочешь идти дальше?

Я кивнула, хотя сердце по-прежнему стучало, а спина саднила. Но стоять здесь, чёрт знает где, у холма, у которого только что чуть не оборвалась моя жизнь, – не было ни сил, ни желания.

– Весенний Двор не так уж и далеко, – продолжил Ерин. – Но путь пройдёт через Ветвистую Пустоту. Она непредсказуема. Особенно сейчас, в смену прилива.

– Прилива?

– Магического. Он как дыхание Леса. То вбирает, то выдыхает. Сейчас… вбирает.

Мне стало немного не по себе. Ерин это почувствовал и добавил:

– Пока мы рядом, всё будет хорошо. Я знаю, как держаться тропы.

Мы двинулись вглубь леса. Деревья теперь действительно шевелились – не от ветра, которого не было, а от чего-то внутреннего. Их кроны плыли, как водоросли в реке. Свет тускнел, а почва под ногами становилась мягкой, как мох, и чуть вязкой.

Молчание действовало мне на нервы. За день (или два? или месяц?) произошло столько всего, что голова шла кругом. Лучшим решением мне показалось заполнить тишину накопившимися вопросами.

– Эй, Ерин?

Он вопросительно повернулся ко мне.

– Этот лес, – пробормотала я, – он живой?

– О, да. И он знает, что мы здесь.

– Думаешь, он рад?

– Думаю, он пока не решил.

Иногда я слышала шорохи – не от нас. Тени мелькали на периферии зрения, и один раз дерево согнулось, будто собиралось посмотреть на нас вблизи, но тут же выпрямилось.

– Мы скоро выйдем?

– Почти. – Ерин кивнул вперёд. – Видишь, как меняется воздух?

Я вгляделась. И правда: впереди всё было более светлым, а цвет у света – более тёплым. Он не был прозрачным, как бирюза у Врат, а золотистым, пыльным, с мягким янтарным отблеском.

– Мы почти у порога Двора, – пояснил Ерин. – Эта часть леса ещё считается внешней, пограничной. Но всё, что дальше, – уже Весна.

– И что мне там делать?

– Этого я не знаю. Но если тебя провели Врата, значит, ты здесь не просто так.

Мы вышли на расчищенную тропу. Земля под ногами стала твёрже. Цветы сменились колосьями, а воздух наполнился запахом свежесрезанной зелени и яблочной корицы. Деревья здесь были выше, тоньше и не шумели, а… пели.

Перед нами раскинулась долина.

– Добро пожаловать на границу Весны, – сказал Ерин. – Дальше – начнётся настоящее.

Я сжала ремешок сарафана и кивнула.

– Тогда пошли.

***

Между стволами деревьев вдалеке проступал свет, мелькало какое-то движение: нечто то отдалялось, то приближалось, но никак не давало себя рассмотреть. Тропинка вела нас дальше, но Ерин остановился. Вместо того, чтобы сделать следующий шаг, он повернулся ко мне и, немного поколебавшись, протянул руку:

– Вдвоём будет легче. Здесь… не принято входить одному. Даже если ты не совсем чужой.

Я медлила всего долю секунды. Его ладонь была крепкой, теплой, и в этом жесте не было давления – только приглашение. Я вложила свою руку в его.

Мы сделали шаг вперёд – и мир изменился.

Нет, конечно, это всё ещё был лес. Лес, к которому мы приблизились. Лес, в который зашли. Я замерла от удивления: деревья образовывали природные колоннады, своды и проёмы. Сквозь крону, ставшую живым зелёным потолком, пробивались лучи золотистого света. Это не было дворцом, но и не было просто лесом. Это было что-то среднее – живое, разумное, построенное природой и… магией?

Ерин дёрнул меня за руку, и я пошла за ним, продолжая изумленно оглядываться вокруг. Между деревьями раскинулись залы – в прямом смысле. Из ветвей и кустов были сформированы стены, беседки, витые арки. На полянах стояли длинные столы, покрытые свежими листьями вместо скатертей. Над ними порхали светящиеся существа – не светлячки, не духи, а скорее крошечные живые фонарики. Некоторые выглядели подозрительно знакомо: они были похожи на моих компаньонов, только мельче, ярче и капризнее.

Часть ши разлеталась в стороны перед нами, вспархивая из-под ног. Другая, наоборот, подлетала поближе. Один даже щёлкнул по моему уху, и я тихо выругалась.

– Они чувствуют, что ты из круга, – пояснил Ерин.

Мы прошли дальше, и вот тогда я впервые увидела их – фейри Весеннего Двора.

Они были высокими. Боже, да они были просто громадными! Самые невысокие из встреченных возвышались надо мной на добрых три головы. Фигуры – изящные, гибкие, но наполненные силой. Уши острые, такие рисовали у эльфов в книгах. Вглядываясь, я рассмотрела пушистые кисточки на кончиках ушей, почти как у диких кошек. Цвет кожи варьировался: кто-то был светлым, почти жемчужным, с отливом в сиреневый, кто-то – золотистым, как запечённый мед, а кто-то – смуглым, с мягким коричневым сиянием, будто солнце навсегда поселилось у фейри под кожей.

У некоторых были хвосты – живые, гибкие, в движении, как у кошек. С кисточками, тонкие, сворачивающиеся в кольца. У других – ноги с копытами, как у сатиров. В лицах угадывалось нечто хищное, и глядя на них я точно понимала: передо мной не люди, хоть и похожие внешне, совершенно иные существа. Их движения были точными, словно танцем: даже те, кто просто шёл, шли как по сцене. Мне казалось, сейчас они вот-вот начнут танцевать ирландскую джигу.

– Они… – начала я, но слов не хватало.

– Весна всегда щедра на красоту, – отозвался Ерин. – И беспощадна к тем, кто не умеет её оценить.

Несколько фейри бросили на нас взгляды. Я ощутила, как на меня смотрят – внимательно, будто сквозь. Один из них, с чёрной гривой, как у жеребца, и фиолетовыми глазами, приподнял бровь. Но никто не подошёл. Лишь издали – взгляды, следящие, оценивающие.

Мне было неуютно здесь. В испачканном кровью мятом сарафане, с растрепанным пучком грязных рыжих волос я слишком выделялась среди этих неземных грациозных существ.

– Они знают, что я чужая? – прошептала я в ужасе.

Ерин окинул меня оценивающим взглядом и хмыкнул.

– Ну да, ладно, я выгляжу иначе, – согласилась я, – Но ведь ты тоже! И всё равно на тебя никто не пялится!

Действительно, все недоуменные и пренебрежительные взгляды были обращены лишь ко мне. Ерин же, несмотря на яркие желтоватые глаза выглядел в остальном как совершенно обычный человек. Даже уши у него были совершенно обыкновенные, округлые и слегка оттопыренные.

– Они чувствуют, что я свой, – спокойно ответил мой спутник. – Здесь всё чувствуют. Но если ты прошла Врата – ты гостья. А в Весеннем Дворе гость – почти как родня. Почти.

– Знаешь, в местах, откуда я родом, говорят, что нет врага хуже, чем родня.

– Ха-ха, а они правы, – фыркнул Ерин, и я определила для себя, что ничего хорошего от Весеннего Двора ждать всё таки не стоит. Раз уж Ерин согласен с моими словами, а он уж точно понимает побольше моего!

Мы свернули на боковую тропу, выложенную лепестками, и подошли к широкой поляне, окружённой полукругом деревьев с серебристыми стволами. Там стояла беседка, целиком заросшая цветущим жасмином, в центре которой струился прозрачный водопад. Его воды не касались земли – они зависали в воздухе, переливаясь, и уходили в никуда.

– Здесь мы подождём, – сказал Ерин. – Посланники уже заметили нас. Скоро кто-то выйдет.

– Как они поймут, что мы именно здесь? – спросила я.

– Я не знаю, – признался он. – Но Весенняя всегда чувствует новое. Если ты – часть перемен, она уже услышала зов. И её приближенные точно тебя найдут.

Я села на край низкого корневого пня, выложенного мягкими мхами. Ерин стоял рядом, по-прежнему настороженный, будто ожидал нападения даже здесь, среди спокойствия.

– Ты ведь тоже здесь впервые, – припомнила я. – Почему?

– Потому что мне не было дозволено. До этого. Весенний Двор – не приёмный зал. Он впускает тех, кто готов. Или кто нужен.