Амелия Шпилцпберг – Полукровка: Падшие Ангелы (страница 10)

– Я догоню их. Хоть поблагодарю и еды на работу дам. – Осторожно поднявшись с постели, девушка с трудом добралась до уборной. Все тело сковала боль. Где-то за спиной мужчина было возразил ей... Но не нашлось слов. И смелости. Теперь, когда ее образ буквально исчезал из его жизни, их брак терял смысл. Он мог бы вернуть Анисию семье, но почему-то не хотел. Прирученных зверей не бросали.

Пару минут спустя девушка выскочила из уборной и стала складывать в сумку еду. Пирожные, сэндвичи, сырки и творог. По ее телу струилось тонкое платье. Ткань закрывала почти всю фигуру, спускаясь ниже колен. Маленькие ступни устроились в удобных туфлях, а в ушах мерцали дорогие камни. Даря украшения редко, но щедро, ее супруг постепенно осыпал ее золотом.

– Я вернусь к обеду. – Пытаясь уловить его взгляд, девушка понимала, что это безнадежно. Своим клеймом на груди она подарила ему великое унижение.

Хлопнула дверь. На огромных улицах Святой Лагуны людей с утра было мало. На водной глади отражалось яркое солнце. От его лучей мерцали окна домов. Все вокруг радовались и улыбались, пока у девушки на душе хмурились тучи. С наказания ЦУИ прошло уже несколько дней. Многие полукровки от отчаяния канули в уныние и ощущали себя ниже животных. Заклейменные, презираемые. И самое страшное, что виной этому были те, кто протянул руку помощи. А ненавидящие их, наоборот, помогли, подлатали.

– Мадам! Подождите, пожалуйста! – закинув на плечо сумку, девушка побежала за виднеющейся неподалеку женщиной. Она вместе со своей семьей, кажется, пробиралась к рынку. Но стоило Анисье подойти ближе, как что-то стало меняться. Тень женщины тускнела, несмотря на яркое солнце. Ее шаг стал более размеренным, а семья, наоборот, всполошилась. Но вскоре и их настигла та же участь. Улыбаясь, они вошли в узкий переулок, когда их тени пропали совсем, унося людей в Мертвую Гавань.

– Как же… – подрагивая, Анисия остановилась посреди улицы и сжала в руках сумку. Кусок сыра вывалился из нее, покатился по дороге и попал глазастому зверенышу прямо в рот. Схватив его, он скрылся под большим каменным забором. Но уже через пару секунд оттуда послышался страшный писк. Видимо, кто-то очень недовольный решил покончить со зверьком. «Странно. Для жителей они, как собаки для мидгардцев. С ними и едой делятся, и в дома пускают», – вздыхая, Анисия решила еще немного погулять. К своему несчастью, она заметила, что никакая горесть больше не задерживалась в ее душе. Эмоции гасли слишком быстро. Смирение уничтожало ее человечность, а чувства слабели. Идя мимо красивых высоких домов, девушка не заметила, как угодила в тень одного из них. За небольшим забором было тихо. Свет горел в комнате на втором этаже. Из-за штор виднелся силуэт маленькой девочки с милым пучком. Казалось, она изображала из себя то королеву, то пирата. Маленькая табуретка, на которую ее ножки запрыгивали все чаще, сильно шаталась. Анисье хотелось крикнуть, попросить девочку остановиться. Но все случилось куда быстрее. Ребенок вместе с табуреткой рухнул на пол, отцовский меч подлетел высоко и тихо во что-то вонзился. Он так и остался ровно стоять, окропленный кровью. Пока маленькая тиара, перевернутая, валялась на полу.

Отступив назад, девушка схватилась за грудь и метнулась вглубь города, подальше от тех домов. Перед ней проносились прилавки, лица торговцев, улыбки детей. Сердце страшно болело, пока Анисия начала замечать, что кто-то идет так же быстро, как она бежит. От этого человека исходила власть. Медленно ее бег перешел в нервный шаг, но девушка так и не посмотрела на спутника. Что-то мешало ей. Вместо этого в голове сам по себе начал вырисовываться образ. Высокий, стройный, меткий. Откуда было последнее? Впервые за много лет в Анисье вновь проснулось чутье, и какие-то странные ассоциации стали всплывать в голове. Зоркий, ловкий, гибкий. Гурман. От него веяло дорогим сыром. От сумки Анисии тоже. Подрагивая, она продолжала идти, попутный ветер развевал ее пушистые волосы. Все было в порядке. Девушка контролировала каждый свой шаг, знала, куда идет, и не беспокоилась. Ее рассудок был обманчиво холодным, пока ноги не завели ее в темный переулок. Почему Анисия туда повернула? Ей самой было непонятно, однако несущаяся по широким дорогам толпа осталась позади. И, возможно, в ней исчез ее преследователь. Облегченно выдохнув, девушка прислонилась плечом к холодной стене и полезла в сумку. Она даже не успела позавтракать, а еда так и манила своим ароматом. Свежий творог в маленькой коробочке был белым, как снег. А крем на пирожных напоминал облака. Анисия так и представляла их сладкий вкус и таящий во рту бисквит. Вновь она быстро забыла о любых горестях.

– Как мило. Замещать все свои чувства потребностями, приравнивать пристрастие к еде к любви. – Преследователь возник, словно из ниоткуда, и теперь стоял у нее за спиной. – Я словил очень интересный экземпляр.

Его дыхание обжигало девичий затылок, а мерзкий безумный смех травил ее слух. Вжав ее в стену лицом, юноша посмотрел на упавшие на пол продукты. Творог растекался по земле, а фрукты все покололись от удара. Преследователя передернуло, меч в руке прошелся по девичьей шее и пустил кровь.

– Боги. Восхитительно. – Сжимая ее волосы, юноша жадно вдохнул ее аромат. – Но знаешь, что еще лучше? Твоя магия. Так бы и испил ее из этого жалкого тела.

Меч сверкнул во тьме, когда он аккуратно опустил его прямо у Анисии перед глазами.

– Только посмотрите, ты от страха даже не можешь говорить. Но давай добавим в твой спектр эмоций еще одну. К примеру, удивление. Ты узнаешь этот меч? – оружие продолжало опускаться, представляя девушке знакомую рукоять. Глаза ее расширились от удивления, а тело затряслось. Аромат детской крови. Девочка. Меч в ее груди, как в камне.

– Боже мой! Ты действительно восхитительна, воробушек. На твое личико можно смотреть вечно. – Рассмеявшись, юноша схватил меч покрепче. – Особенно, когда тебе больно.

Мгновение, и лезвие пронзило насквозь ее впалый живот, разбрызгивая кровь по белым стенам. Металлические нити обвили ее тело, сшили даже губы и проникли глубоко в гортань, лишая голоса. Воспоминания о наказании ЦУИ с болью ударили Анисии в голову. Неужели этот человек был одним из них? Лезвие покинуло ее тело так же быстро, как и вошло, позволив чешуе прорасти через рану. Медленно покрывая девичье тело, она переплеталась с металлическими нитями. На глазах Анисия превращалась в произведение жестокого искусства.

– Изумительно. – Хищно улыбнувшись, юноша провел лезвием под ее коленями и оставил там две глубоких раны. Рухнувшее на пол тело заставило его только сильнее обезумить. Один жалкий вид своей жертвы будоражил его.

– Знаешь, я рад, что расправлюсь с тобой так быстро. Было бы грустно, если бы ты мне надоела. – Наблюдая, как она медленно умирала, преследователь не обращал внимания на проходящую толпу. Он знал, что кто-то их обязательно заметит. И это было ему на руку. Испуганные лица, бьющиеся в отчаянии сердца... Они вновь подтолкнули бы людей побежать за помощью к тем, кто их уже предал.

Так шли часы, кровь на земле высохла, а в другом переулке вовсю звучал топот военных сапог. Мужчины ходили взад и вперед, пока командир Майер с недоверием рассматривал полукровку. Это была большая удача. Совестный человек увидел их раньше, чем добрался до дома старика, и тут же попросил о помощи. Он стал свидетелем страшного убийства, которое, по уликам, могло принадлежать ЦУИ. Однако мужчина не верил в такую чепуху до последнего.

– Я видел собственными глазами, как она умирала, но не смог ничего сделать. Я вырвался из толпы слишком поздно. Убийца скрылся, так и не показав лица, – его хриплый голос выдавал волнение и дрожал.

– Все улики указывали на ЦУИ. Металлические нити, чешуя. Почему же вы нам все рассказали? Было бы логичнее сперва добраться до других полукровок. – Один из подчиненных Майера чуть наклонил голову вбок.

– ЦУИ не могло нас предать. Да, вы наказали нас. И мы, наверное, никогда этого не простим. Но вы бы не опустились до убийства. – Вслушиваясь в слова полукровки, Майер задумчиво массировал подбородок. Ему потребовалось несколько минут, чтоб решиться и подойти. Мужская рука легла на чужое плечо и крепко сжала.

– Конечно, месье. Никогда. – Их взгляды встретились и были прикованы друг к другу не долго и не мало. Ровно так, чтоб вера полукровки стала непоколебимой. После хватка Майера ослабла, и он отступил. Освободившаяся рука незаметно дернулась, заблестели мечи, нити, и в Святой Лагуне холодных тел стало два.

Глава 10

Золотые нити блестели в свете палящего солнца. На белом холсте сидел маленький принц. Иголка в его руках была странно большой, а нитки тянулись до самого окна. Казалось, их концы свисали с него и впутывались в волосы стражников. Девушка, вышивавшая эту прелестную картину, могла слышать их ворчание. Но только в своей голове. На самом деле не было наяву ни мальчика, ни длинных ниток. Все это жило лишь на лоскутке ткани. Вместо мальчика в мягком кресле сидела королева и вышивала свою мечту. Маленькая иголка сверкала, изредка покалывая ее нежную кожу, и выпала, когда вдруг дверь распахнулась. Каждый шаг короля излучал уверенность. Он шел к своей жене и замечал в ее взгляде прежнюю игривость. Другая девушка на ее месте вечно плакала бы по своей мечте о ребенке. А эта отпускала все в тот же миг. Точнее, ей удавалось прятать чувства за пеленой принципов и страсти. Королева была убеждена – ее любовь не так чиста, чтоб вырастить ребенка.