Амелия Ламберте – Ночь пламени (страница 36)
От идеи со школой Николас отказался после первого пробного занятия. Лимирей не разговаривала, а для обучения это было крайне важно. Тогда Николас стал учить ее сам. Математика, грамота, искусство… С алфавитом и чтением было сложно, но алхимик нашел выход из ситуации. Он покупал Лимирей детские сказки без картинок и просил ее показывать знакомые буквы, а после прочтения – нарисовать, о чем была сказка.
Николас и сам не заметил, как увлек Лим алхимией. Тайно от него она стала таскать книги по ботанике и старалась запомнить не только сложные названия растений, но и то, как они выглядят. Одних растений для зелий порой не хватало, и вскоре Лимирей стала приходить с охоты с тушками животных. Николас был изумлен, но благодарен ей за помощь. А после этого начал учить Лимирей варить зелья.
Нашлась и оборотная сторона их мирной жизни. Обескровленные трупы животных вскоре привлекли внимание егерей. Оставаться в деревне было опасно. Лимирей расстроилась. Она не хотела уезжать.
После этого они приехали в нашу деревню. Выкупили дом и остановились там. Николас задался вопросом, как сделать для Лимирей аналог крови. Она даже пыталась отказаться от крови совсем, только ей это вышло боком. Николас тогда чуть с ума не сошел, пока пытался понять, почему Лимирей так долго спит и у нее почти не бьется сердце. Постоянно прислушивался: жива ли?
Мне даже стало жаль алхимика. Он еще не знал, что Лимирей в будущем станет запросто баловаться «Энергетиком». Если бы я не был в курсе всех мелочей, которые мне рассказала Лимирей о жажде крови, я бы тоже, наверное, испугался подобного поведения. Но позже Николас все выяснил сам.
«Теперь я начинаю понимать, что происходит с Лимирей. Чем меньше она ест, тем на более долгий срок впадает в летаргический сон. Это удивительно! Однако я даже представлять не хочу, что будет с кем-нибудь, кто встретит вампира, объятого жаждой крови».
Я издал нервный смешок. Ну да. Николас только представлял. А я встретил.
Далее он писал, что едва ли не силой выпроваживал Лимирей в лес, чтобы она как следует поела, а сам запирался в лаборатории и корпел над зельем для нее.
Однако в моменты бодрствования Лимирей было скучно. Однажды ей на глаза попался старый фолиант, о котором Николас совершенно забыл. Лимирей отыскала там пару интересных рецептов с кровью вампира. А также нашла пометки рядом с зельями, которые когда-то помогли Николасу выбраться из нищеты.
Лимирей сцедила склянку своей крови и принесла ему, указав на рецепты. Николас поблагодарил Лимирей, но велел больше не заниматься самодеятельностью. Однако в дневнике он писал, что это лучшая возможность закрыть все оставшиеся долги в Торговой Гильдии. Осталось только правильно изготовить зелье и найти того, кто его купит.
В то время, ребенком, я слышал об алхимике, который приехал в нашу деревню, но не придал этому значения. Мы познакомились с Лимирей примерно через месяц. Поначалу мы виделись не так часто. Теперь я понимал почему. Лимирей испытывала голод и почти спала на ходу.
Мы, два неразговорчивых ребенка, сразу нашли общий язык, как бы забавно это ни звучало. Мне было спокойно с молчаливым собеседником. Лимирей всегда выслушивала меня до конца. Иногда кивала, иногда осуждающе качала головой… Как только ее звал Николас, она сразу уходила. Ее странности я воспринимал как должное и не обращал на них внимания. Лимирей стала для меня настоящим другом и защитницей, и мне не было стыдно за это. Но вот что творилось у нее в душе – я даже представить не мог.
Наконец Николас разработал удачную формулу заменителя крови. Он почти не вылезал из лаборатории, писал, что близок к завершению, и вот формула наконец была готова. Алхимик записал ее аж на нескольких листах. Один отдал Лимирей и велел выучить, как алфавит. Уставший, но счастливый, он отметил, что тогда Лим в благодарность впервые решила приготовить для него ужин. Омлет она знатно пересолила, потом пережарила, но в целом он оказался съедобным.
Теперь понятно, откуда у Лимирей кулинарные умения: она готовила не для себя, а для Николаса, который вечно торчал в лаборатории и забывал о таких вещах, как еда.
Жизнь шла своим чередом. Лимирей перестала ходить на охоту в леса, мы начали проводить больше времени вместе. Николас писал, что очень рад, что она нашла себе друга.
Как только с легкой руки алхимика и Лимирей я научился читать и писать, нам с ней стало намного легче общаться. Хотя все равно ни я, ни Николас не оставляли попыток ее разговорить.
Я хорошо помню, как Лимирей сказала первое слово. После стольких лет молчания говорить ей было тяжело. В тот вечер она позвала меня по имени. Я впервые услышал ее голос. Даже тихий и хриплый, он был таким очаровательным, что я захотел, чтобы она сказала что-нибудь еще. Николас подал мне идею и подсунул сказки без картинок, которыми Лимирей когда-то зачитывалась. И это сработало. Слово за словом, Лим начала говорить короткими предложениями. Мы с Николасом были счастливы. Это была настоящая маленькая победа.
Примерно в это время Николас писал, что приготовить зелье на крови Лимирей не так-то просто. Для этого нужны время и подготовка и что ближе к зиме он, возможно, попробует. Хотя бы потому, что его нужно готовить на холоде.
А мы с Лимирей крепко сдружились. Нас не задевали. Косились, распускали слухи, но не трогали. О Лимирей ходило много странных шепотков, но она не обращала на них внимания.
Со временем уже Лим стала присматривать за Николасом, а не наоборот. Она едва ли не силой вытаскивала его из лаборатории, готовила для него и заставляла есть, грела воду, чтобы он принял теплую ванну, отправляла спать, а сама спускалась в лабораторию и варила зелья.
Я завидовал их отношениям. Ко мне названые родители никогда подобной заботы не проявляли. А братья и сестры шептались за спиной, но близко не подходили, во многом из-за Лимирей.
Я даже улыбнулся, вспоминая те события. Казалось, что ничто не способно разрушить нашу дружбу. Лимирей хотела построить домик на дереве, о котором будем знать только мы, и проводить там время в дождливые дни.
А потом по деревне поползли слухи об одичалом оборотне, и вскоре мы сами встретили его…
Я помрачнел. Именно после того случая Лимирей и уехала. Вчерашняя беседа с Телириеном дала мне многие ответы, но кое-что в этой истории оставалось для меня непонятным.
«Дэниэл так колотил в дверь, что я подумал, он ее сломает. Даже хотел пожурить его за такое поведение, но потом увидел Лимирей. Она выглядела очень бледной. Еще бледнее, чем обычно. Дэн сказал, что она падает от боли. Он помог мне отвести Лимирей в гостиную, и я с трудом выпроводил Дэна. Не хватало еще, чтобы он случайно узнал нашу маленькую тайну.
Лимирей рассказала, что днем они гуляли по окрестностям и наткнулись на одичалого оборотня. Того самого, который вот уже несколько дней пугает местных. Никто теперь ночью не покидает домов и не отправляется на охоту. Все боятся. На окраине леса находили истерзанные туши. Лимирей сказала, что оттолкнула Дэна, а сама вступила с оборотнем в драку. Она сломала ему шею, но он успел ее укусить. Хмм… От укуса оборотня люди сами становятся оборотнями, если не успеют принять зелье до полнолуния. А что происходит с вампирами? Сомневаюсь, что вампир может стать оборотнем. Но тогда что? Надо будет за этим проследить; Лимирей неважно выглядит».
Я закусил губу. Конечно, сейчас с Лим все в порядке, но… тогда это выглядело по-настоящему страшно. Николас вряд ли знал, что происходит, а время уходило.
«Место укуса на плече Лимирей воспалилось. Это странно. Обычно на ней все раны затягиваются быстро, не остается даже шрамов. Не нравится мне это. Лим колотит в лихорадке. Я дал ей зелья, чтобы сбить жар, но не знаю, насколько это поможет.
Экскурс в историю – очень вовремя! Вот и ответ на мой вопрос!
Все очень плохо. В войне с вампирами люди использовали оборотней. В записях говорится, что укус оборотня отравляет вампира, но держу пари, что дело не в зубах, а в слюне. Леший забери этого оборотня! Лим может умереть!
Надеюсь, они не успели еще избавиться от его трупа. Для алхимика наверняка пожертвуют пару кусочков. Только бы успеть…»
Я с замиранием сердца перевернул страницу. По крайней мере, Николас успел ознакомиться с архивом, в отличие от меня. Или попался кто-то, кто хорошо знал историю.
Судя по следам от капель, Николас делал записи в перерывах между алхимическими опытами.
«Лимирей не первый раз падает от болевого приступа. Промежутки между ними становятся все короче. Сейчас Лим мечется по кровати, на нее страшно смотреть. Она кричит и плачет. Я даже представить не могу, как ей больно… Времени у меня мало. Возьму за основу зелье против превращения в оборотня. Посмотрим, что из этого выйдет».
«Попытался напоить ее кровезаменителем, но ее вырвало. Видимо, отравленный организм не принимает кровь. Так, посмотрим, к чему приведет первая проба лекарства».
«Лим очнулась. Ей вроде бы стало легче. Слава всем Великим Духам!.. Но выглядит она еще плохо. Понаблюдаю за ней».
«Оказалось, формула облегчает симптомы, это не совсем то, что нужно. Такое зелье не излечивает. Посмотрим, что будет со второй пробой… Только держись, дорогая!»
– Держись, – эхом повторил я, переживая за Лим так, словно она прямо сейчас металась в горячке. Сердце кровью обливалось от всех этих подробностей, но оторваться от чтения я не мог.