Амелия Ламберте – Ночь пламени (страница 35)

Через год они поженились. Николас воплотил их мечту в реальность: купил двухэтажный дом, где на нижнем этаже расположил лавку, а на верхнем – их с Артой комнаты. Поначалу все было неплохо. Продажа зелий приносила приличную прибыль, денег хватало и на то, чтобы делать взносы в Торговую Гильдию, и на содержание семьи.

Арта была далека от алхимии, поэтому все дела вел Николас: договаривался с Собирателями, ездил в города, чтобы купить составляющие для зелий… Арта же была больше увлечена собой.

Читая, я уже предчувствовал, что ничем хорошим эти отношения не закончатся. Так и вышло.

У Николаса и Арты родился ребенок. В это же время спрос на зелья резко упал, и дела пошли плохо. С новыми прибывшими в город алхимиками стало все еще хуже: резко возросла и конкуренция наряду с упавшим спросом. Может, конкуренты не настолько качественно делали свой товар, зато умели его продавать. Лавка Николаса начала приносить убытки, а в отношениях между ним и Артой появился холодок. Она стала посматривать на других мужчин, упрекать мужа, что тот не может обеспечить ее и ребенка. Однажды они поссорились так, что Арта в сердцах заявила, что уходит и Николас больше ее не увидит. Уставший муж только развернулся, хлопнул дверью и отправился в бар.

Когда же он вернулся, то с потрясением обнаружил, что Арта ушла из дома и забрала сына, а вместе с ней из дома пропало почти все. Она оставила лишь записку о том, что взяла небольшую компенсацию за испорченную жизнь и уходит искать лучшего.

После этого события Николас очень долго ничего не писал. Следующая запись была сделана примерно через год. Он каялся, что много пьет, увяз в долгах, почти бросил некогда любимое дело… Но ему повезло. Судьба дала Николасу шанс. Лекари помогли ему, но сказали, что если алхимик продолжит пить в том же духе, то в следующий раз они уже не помогут: попросту откажет сердце.

«Это был переломный момент. Я никогда не испытывал такой тяги к жизни. Я вдруг поверил, что сумею выбраться из всех неприятностей, которые сам себе и создал. Пока мы живы, возможно все».

Я ненадолго оторвался от дневника и выдохнул. Я редко видел в своей работе, чтобы люди действительно раскаивались в своих ошибках. Слова Николаса меня поразили. А еще я понял, почему он всегда отказывался от алкоголя. Кто бы знал, что все имело настолько глубокие корни…

И если Николас был таким несчастным, как же он из всего этого выкарабкался? Я снова погрузился в чтение.

«На аукционе мне удалось выкупить очень занятную книгу по алхимии. Да еще практически задаром! Полистав ее, я понял, почему она стоила так мало. Это древние рецепты. Наверняка больше тысячи лет назад они были популярны, но сейчас… Драконьи останки давно растащили на сувениры, вампиры вовсе перестали существовать, русалки с большой охотой сами тебя утащат на дно морское, наги находятся где-то на островах в Великих водах… Впрочем, можно попробовать поговорить с оборотнями. Если получится сделать парочку редких зелий по этим рецептам, я смогу неплохо заработать. Только вот ингредиенты придется доставать самому. На рынке за них хотят бешеных денег. Коготь оборотня стоит, как аренда комнаты! Настоящий грабеж!»

Далее Николас писал, что переговоры с оборотнями прошли успешно. Они поделились с ним не только своей кровью, но также шерстью и когтями.

Потом шло описание сложностей при готовке зелий, формулы, в которые я лезть не стал, а под размытым сиреневым пятном была запись, что зелье получилось. Николас продал три склянки за отличные деньги, смог покрыть часть своих долгов в Торговой Гильдии, расплатился с теми, кому задолжал в деревне, а затем уехал. Он начинал новую жизнь – жизнь алхимика и Собирателя одновременно.

Один из походов за редкими ингредиентами обернулся для Николаса полной неожиданностью. Он направился к окрестностям замка Картак. Судя по дате, это было двадцать лет назад, в Студень, после праздника стихии Воды. Как раз когда произошла трагедия в замке, а Лимирей осталась совсем одна.

«Игольница кровавая… И почему она растет только в самой северной части Артении? Еще и Студень на редкость холодный выдался – постоянно у костров приходится отогреваться. Впрочем, тут неподалеку стоит замок. Только там что-то происходит. Пожалуй, я пойду в обход».

В следующей записи буквы прыгали в разные стороны. Николас явно волновался. Или же у него болела рука: наклон строчек был не очень привычным. Я видел подобное в записях потерпевших, а один раз на этом прокололся преступник.

«Невероятно! Сегодня я встретил самого настоящего вампира! Я думал, их и в живых-то давным-давно не осталось! Я собирал ингредиенты, когда увидел медвежьи следы на снегу и кровь. Прислушался. Никто не ревел, только раздавалось чавканье. Я долгое время не решался пойти в том направлении, но любопытство взяло верх. Я подошел поближе и увидел маленькую девочку. Она стояла над тушей медведя, вцепившись ему в горло. Вся в крови, левая сторона лица и тела обожжены, волосы обгорели, на лице копоть… Еще и без теплой одежды посреди зимы. Ей было лет пять, не больше. Я даже не знаю, кто из нас сильнее испугался. Она так быстро убежала, что я едва различал ее силуэт. Хорошо, что убежала она недалеко – в пещеру того самого медведя. И мне стало ее очень жалко. Я знаю, что за сокрытие вампира грозит смертная казнь, но разве маленький ребенок способен на зверства? У меня никогда не было детей. Точнее, где-то есть один. Но я с трудом могу назвать его сыном.

Я подобрался к пещере, где она пряталась. Ух, только глаза из темноты сверкали! Предложил ей еды. Еды маленькой вампирше… Сейчас это звучит забавно. Конечно, еда ее не привлекла, и девочка не вышла. Потом я вспомнил, что имею дело с вампиром, и слегка порезал руку ножом. На запах крови она среагировала. Великие Духи, как же она вгрызлась!.. До сих пор рука болит, и голова немного кружится. При этом укусе у меня появилось такое странное желание… Как при близости с женщиной. Видимо, оно и растворило боль. Похоже, мне повезло. Девочка успела насытиться кровью медведя, иначе мое состояние было бы намного хуже. Когда она оторвалась от моей руки, я схватил ее в охапку и прижал к себе. Малышка дрожала. Немудрено – на таком-то холоде! Я попытался с ней заговорить, но из нее и слова нельзя было вытащить. Вроде все понимает, но не говорит. Я пробовал угадать ее имя, но она лишь мотала головой. Сейчас забралась ко мне под бок и спит. Что же все-таки с ней случилось?..»

Я уже знал, что произошло тогда в замке. Но сердце болезненно сжалось, едва я представил маленькую Лимирей в таком состоянии.

«Великие Духи, лучше бы я ничего не знал… Бедная девочка! В народе пошел слух, что землями и замком Картак управляют вампиры. Кровавая история сделала свое дело, и на замок напали. Родители спасли девочку, а сами погибли. Я не стал брать ее с собой, пока выяснял все у местных, а просто попросил подождать и обещал вернуться. Она не хотела меня отпускать. Такая маленькая, а сколько силищи! Что еще хуже – ее искали, чтобы убить. Называли кровожадным отродьем, говорили, что направили отряды на ее поиски. Я быстро вернулся назад. Здесь ей нельзя было оставаться. Я сказал девочке, что заберу ее с собой и там ее никто не тронет. Только ей придется быть осторожной. Кстати, ее имени я так и не узнал…»

Да, Николас подобрал очень важные слова для напуганной маленькой девочки. Жизнь научила Лимирей не только не говорить, но и в принципе держаться от людей подальше. А с возрастом пришло понимание законов и отношения к другим расам.

Я продолжил чтение дневника.

Николас привел девочку домой. Отмыл, купил ей несколько вещей и стал о ней заботиться. Может, ухаживал за Лимирей он неловко и неумело, но все-таки старался. Николас учился всему вместе с ней.

«Я перепробовал все имена, которые знал! Девочка ни на одно не отозвалась. Может, попробовать подобрать при помощи алфавита?»

Следующая запись говорила об его удаче.

«Лимирей! Ее зовут Лимирей».

Не обошлось и без неприятностей. В новых заботах Николас забыл, что вампиры питаются кровью. Даже маленькие.

«Сегодня я как всегда работал в алхимической лаборатории. Лимирей вела себя очень странно. Ей как будто было трудно дышать. Она делала резкие вдохи, ее клонило в сон. Я забеспокоился. Погруженный в тревожные мысли, я порезался осколками разбитой колбы. Я даже не заметил, как она оказалась рядом. Укусила за руку – и была такова. Впрочем, я сам виноват. Не надо было забывать, что я воспитываю не самого обычного ребенка. Я попытался выдернуть у нее руку, мне становилось все хуже… Потом я потерял сознание. Очнулся уже на кровати. А рядом стоит это испуганное чудо. Глаза огромные, в них слезы… Видимо, она испугалась и положила меня на кровать. Ох, надо будет что-то придумать! Может, кровь зверей ей подойдет? Того медведя Лимирей ела, кажется, без отвращения. Хорошо хоть не убежала! Наплакалась и спит. Наверняка думала, что ругать буду. Великие Духи, бедный ребенок!»

Я был полностью согласен с Николасом: «Бедный ребенок!» Я испытал к почившему алхимику невольное уважение и даже восхищение. Он не побоялся трудностей, не отказался от Лимирей после такого инцидента, не использовал ее для алхимии. Николас начал искать пути решения. Он увидел в Лимирей не вампира, а маленькую напуганную девочку. И забрал ее к себе на воспитание.