Амелия Ламберте – Ночь пламени (страница 22)
Сегодня она выглядела намного бодрее и даже шла быстрее обычного. Такая перемена показалась мне подозрительной. Не может уставший человек или вампир быть таким энергичным после нескольких бессонных ночей.
– Долго нам еще до замка? – спросил я.
Лимирей, не оборачиваясь, показала два пальца.
Ну что ж, по сравнению с пройденным путем два дня – это и правда не очень много. Я огляделся, пытаясь понять, где мы находимся. Перед глазами раскинулся сплошной лес. Сейчас нас окружали красные стволы сосен, а где-то в овраге протекала подо льдом река.
Преодолеть трудности в пути мне помогали теплые воспоминания наших бесед у костра. Каждый разговор открывал для меня Лимирей и Николаса с совершенно новой стороны. А также я получил ответы на терзавшие меня вопросы.
В первую нашу ночевку я спросил ее:
– А как король вообще вышел на вас? В столице же полно алхимиков. Он мог указать на любого… Я не хочу сказать, что у тебя или Николаса нет таланта, но как?
В ответ она достала из своей алхимической сумки и показала мне увесистый фолиант в черном кожаном переплете со стершимися позолоченными буквами на корешке. Она бережно открыла его на одной из заложенных страниц и указала на рецепт зелья. «Обман смерти». Я слышал это название от агентов Тайной Канцелярии. У него был небольшой список ингредиентов, но особенность приготовления этого зелья была в том, что оно варилось на крови вампира и долгое время настаивалось на холоде.
Я недоверчиво взглянул на Лимирей. Она только кивнула и многозначительно провела пальцем по своей руке, показывая, чья кровь шла на создание зелья.
– И как ты себя чувствуешь после такого? – спросил я. – Судя по записям, тут нужна приличная порция крови.
Лимирей задумалась. Жестов для объяснения ей не хватало, и она принялась писать.
– А что ты чувствуешь при жажде крови?
Этот вопрос мучил меня с того самого момента, когда я узнал, кто такая Лимирей.
Она забрала листок и написала ниже.
Я прочитал дважды, пытаясь представить себе эти ощущения. Все выглядело пугающе – врагу не пожелаешь.
– Кошмар какой, – пробормотал я. – И как ты с этим справляешься?..
Лимирей улыбнулась, но писать ничего не стала.
– А магия крови? Стихийные маги говорят, что только вы знаете все ее тайны, – задумчиво проговорил я.
Магии крови, насколько мне известно, не нужны были магические потоки и благословение духов. Воля и желание мага – вот основа этого колдовства. Но и плата была соответственной – собственная кровь мага. А порой на воплощение заклятий ее требовалось настолько много, что нехватка крови в организме могла оказаться смертельной. В общем, ввиду вреда для здоровья магов ее запретили.
Лимирей лишь пожала плечами, пока я вспоминал все немногие известные мне факты о магии крови, а затем отвернулась в сторону. Вопросы, которые я задавал, похоже, ей не нравились, но неудовольствия она пока не выказывала. О магии крови, судя по неопределенным жестам, Лимирей ничего не знала.
– Я просто хочу узнать о тебе побольше. Вдруг ты знаешь, как открыть ворота в старые развалины вампирских городов? – усмехнулся я, за что удостоился сердитого взгляда Лимирей.
Я отвлекся от беседы и задумчиво взглянул на старинный фолиант с рецептами и списками зелий. В их состав входили подводные кристаллы, чешуя давно вымерших нав и яв, пыльца исчезнувших фей, яд вампира, когти дракона…. Многие упомянутые народы попросту перестали существовать или скрылись от нас.
Некоторые рецепты были обведены. Например, «Чешуя дракона» или «Драконье пламя». Я решил почитать про эффект каждого, который попадался мне на глаза. Так я выяснил, что «Обман смерти» может спасти от верной гибели – за исключением тех случаев, когда выпивший зелье лишается головы.
«Травы убирают все побочные эффекты от употребления крови вампира, оставляя лишь способность к регенерации. Принявший зелье сможет почувствовать себя настоящим вампиром: пережить удар мечом в сердце или смертельное отравление, а также не испытать болевого шока, пока его кости восстанавливаются от множественных переломов», -
утверждал автор фолианта.
«Чешуя дракона» позволяет без лат противостоять ударам меча. Лезвие не касается плоти, а сталкивается с невидимой преградой. При свете эта защита похожа на переливающиеся чешуйки. Ожидаемо, что и в состав этого зелья входит чешуя дракона.
«Не спасает от попыток удушения», -
предупреждал автор.
Я усмехнулся: «Интересно, он проводил на ком-то эксперименты?»
Еще одно интересное зелье на крови вампира называлось «Без магии». Настаивалось оно тоже в холоде, как и «Обман смерти», но с другими травами. Оно могло стать настоящим кошмаром для мага, потому что попросту отнимало все способности к колдовству.
«Смазывать стрелы зельем малоэффективно: их маг может отвести в сторону. Лучше подлить его в питье. На крайний случай можно втереться к магу в доверие и порезать его отравленным кинжалом и наблюдать за его потугами колдовать. Но мое мнение таково: магов нужно убивать быстро».
Какой интересный автор писал эту книгу…
Я пробежался взглядом еще по парочке рецептов и закрыл старинный талмуд.
– Получается, вы с Николасом сварили зелье, которое до вас никто не делал? – спросил я Лим.
Она кивнула.
– И благодаря нему вас нашла Тайная Канцелярия?
Лимирей снова кивнула.
– А вопросов у них не было? Вроде тех, откуда вы взяли кровь вампира…
Лимирей покачала головой и быстро набросала на листке несколько строк.
далее шло несколько зачеркнутых строк. -
– Невероятно, – пробормотал я. – Я даже не буду спрашивать, почему вы не переехали в столицу или в замок.
Я знал: Лимирей ни за что не согласилась бы жить там, в окружении многих людей.
На второй вечер настала очередь Лимирей задавать мне вопросы. Она оставила меня разводить костер, а сама отправилась куда-то в лес. Пока я занимался сбором хвороста и разжиганием огня, она вернулась с двумя тушками зайцев. Причем обе были обескровлены. О способе умерщвления дичи я спрашивать не стал, а просто принялся ее разделывать.
Лимирей не стала мне мешать готовить мясо и похлебку, а села рядом и написала для меня кучу вопросов. Но отдала она их мне только после того, как я поел и выпил зелье, восстанавливающее кровь. Я чувствовал себя уже намного лучше с той ночи, когда она укусила меня, поэтому даже сомневался в том, что мне еще нужно его принимать. Однако за этим Лимирей следила строго.
Это была только часть списка, который предъявила мне Лимирей.
– Если честно, я до сих пор на тебя злюсь из-за того ухода. Понимаю, но все равно злюсь.
Я выдохнул. Так, надо взять себя в руки. Воспоминания, полные непонимания, обиды и горечи, до сих пор жгли меня изнутри. Так обычно болит застарелая рана или сросшийся перелом в зимние холода.
– Сначала я думал найти вас, а потом понял, что понятия не имею даже о том, в какую сторону вы ушли. Королевство большое, да и к походам я не был приучен. Сводные братья и сестры тут же почувствовали вседозволенность, как ты ушла. Тебя они боялись, – усмехнулся я. – Ты никогда не терпела подлостей – сразу тумаки раздавала. В общем, как только ты ушла, они стали отыгрываться на мне по полной. Моя жизнь становилась невыносимее с каждым днем. Иногда прилетали духи и раскидывали их в разные стороны. Они защищали меня, а названых братьев и сестер это раздражало. Они не понимали, как кому-то могут духи благоволить, и решили меня проучить.
Я ненадолго замолчал, а затем продолжил свой рассказ:
– Не знаю, что ими двигало: зависть или ненависть ко мне. Я как был чужим в этой семье, так и остался. В тот день я отправился на озеро. То самое, где мы с тобой гарпунами рыбу ловили. Они проследили за мной. Знаешь, я уже ко многим вещам привык. Меня и обзывали, и метали камни из-за угла, и в грязи валяли, и с моста сбрасывали в воду… В этот раз им показалось забавным утащить меня вглубь леса и подвесить за руки к дереву, чтобы посмотреть, каким я буду к завтрашнему утру.
Меня передернуло от воспоминаний об этом случае.
– В общем, я сопротивлялся как мог. Кусался, отбивался ногами, отвешивал тумаков… В отчаянии я попросил духов мне помочь. Что произошло дальше, я так и не понял. Меня пронзило болью, и я потерял сознание. Очнулся ближе к вечеру. К дереву меня так и не привязали, но я хорошо запомнил открывшуюся мне тогда картину. Киана пронзили толстые ветви дерева, а Лиссу поглотил ствол. От нее остались торчать снаружи только нога и кисть руки. По отсутствовавшему большому пальцу на руке я ее и опознал.