Амелия Ламберте – Ночь пламени (страница 21)

«Каким образом он на них вышел?»

И самый главный: «Кому потребовалось убивать королевского алхимика?»

Я задумался и вспомнил, что Юстас говорил о каких-то редких зельях, которые делали Николас и Лим. Может, дело в этом?

Нет, определенно наш разговор с Лимирей еще не закончен.

А еще я бы многое отдал, чтобы узнать о вампирах чуть больше. Уверен, где-нибудь в королевских архивах информация об этом точно найдется.

Я подбросил хворост в угасающий огонь. Теперь я сидел у костра один: волки куда-то ушли. Если честно, мне без них стало намного спокойнее. Я не всегда понимал, что на уме у обычных собак, а тут – настоящие волки!

Шорох веток под лежанкой отвлек меня от костра. Я присмотрелся, и понял: не показалось. Предчувствуя неладное, я устремился туда. Лимирей металась в спальнике, беззвучно кричала, но глаза ее были закрыты. Руками она хваталась за ветки, раздирая пальцы в кровь, и даже не замечала этого.

– Лимирей! – негромко позвал я ее.

Она меня не услышала, продолжая метаться в кошмаре. Тогда я взял ее за плечи и встряхнул. Это помогло – Лимирей открыла глаза. В них отразился страх, если не сказать ужас.

– Все в порядке, мы в лесу, направляемся к твоему другу в замок Картак, – напомнил я ей.

Лимирей села и уткнулась лицом мне в плечо. Она тихо, беззвучно плакала, а я молча гладил ее по волосам. Она, как и я, не любила лишних слов в такие моменты. Как-то у нас повелось, что утешали друг друга мы всегда в тишине. Поэтому я просто дал ей возможность выплакаться, а когда она немного успокоилась, негромко спросил, баюкая в объятиях:

– Что тебе приснилось?

Лимирей указала пальцем на костер.

– Ты горела?

Она покачала головой. Я сжал ее крепче, поняв, что в своем кошмаре она снова вернулась в ту ночь, когда погиб Николас.

– Рассвет скоро, – тихо заметил я. – Предлагаю поесть и собираться в дорогу. Ты голодная?.. – Я осекся. Ну да, нашел, кому это говорить. Когда-нибудь я привыкну к тому, кем она является…

Лимирей отстранилась и слабо улыбнулась, покачав головой. Ну что ж, сытый хищник – относительно безобидный хищник.

– Ладно, тогда я что-нибудь перекушу, и – в путь.

Я выбрался из-под ели, следом вышла Лимирей и взяла меня за руку, как когда-то очень давно, когда она не хотела оставаться одна.

– Ты от меня больше так просто не отделаешься, – хмыкнул я, но тем не менее сжал ее руку, показывая, что все в порядке и я рядом.

Костер к тому времени уже почти догорел. Мы бросили в него последние ветки хвороста, и я положил над огнем кусок мяса, чтобы хоть немного его подогреть, а сам в это время перекусил своими домашними припасами.

– Слушай, готовить уже некогда, – заметил я, указав на рассветное серое небо. – День и так короткий, а идти далеко. Может, ты и видишь в темноте, но я во мраке ничего не вижу.

Лимирей вернулась к лежанке и вынесла оттуда обе свои сумки. Затем она достала одну банку и протянула ее мне. Я уже хотел забрать ее, но Лимирей не сразу отпустила ее. Я поднял взгляд на Лим. Она показала два пальца и строго на меня взглянула.

– Понял, злоупотреблять не буду, – пообещал я. – Две капли – так две капли.

Зелья – штука опасная. Чуть переборщишь с ними – и можно у лекаря оказаться.

Только после этого она отдала мне баночку.

– А что это? – поинтересовался я у Лимирей, понюхав этот отвар.

Она нарисовала на снегу кота, а затем указала на свои глаза.

– Ты сама его сварила?

Она кивнула. Не то чтобы «Кошачий глаз» было редким зельем, которое позволяло видеть в темноте, но позволить его себе мог не каждый. Полагаю, его дороговизна была связана с ингредиентами, которые было весьма сложно добыть. Для Собирателей в зимние ночи подобное зелье было настоящей находкой (как и для шпионов), хотя большинство работало с праздника стихии Воздуха и до праздника стихии Земли – иначе говоря, со дня равноденствия Березня и до дня равноденствия Вересня.

– Спасибо, – сказал я, убирая пузырек. – Так ты все-таки видишь в темноте?

Лимирей покачала головой и достала второй такой же пузырек. Я усмехнулся: «Запасливая какая!»

Пока я завтракал куском жареного мяса с хлебом, Лимирей задумчиво поглядывала на объеденного волками оленя и вертела в руках нож Собирателя.

– Это плохая идея, – произнес я, угадывая ее мысли. – Во-первых, туша заморожена. Во-вторых, чтобы все это добро поджарить или закоптить, потребуется время.

Лимирей взглянула на меня и с сожалением убрала нож, соглашаясь со мной.

– Да и зачем тебе мясо оленя?

Я получил от Лимирей легкий подзатыльник и сердитый взгляд, но не понял за что, и вопросительно на нее взглянул. Она указала на еду, затем на меня.

– А-а… спасибо, – несколько смущенно произнес я и отвернулся. – Я ценю твою заботу, но пока мне хватит того, что у меня есть. Нечего нагружать нас лишним весом. Да и какую-нибудь дичь всегда можно поймать.

Лимирей осмотрела меня недоверчивым взглядом и склонила голову набок. Я закатил глаза.

– Ну да, я не охотник, но припасов у меня хватит. Сева мне все собрал, а он в таких вопросах не менее щепетилен. Я же был занят твоими поисками.

Лимирей удивленно подняла брови.

– Габриэль помог мне тебя найти, – нехотя объяснил я. – Твой волос остался на подушке у меня в спальне. Личная вещь, ноготь или волос, – магу подойдет все, чтобы духи откликнулись на его просьбу. Габриэль – маг огня. Будь он магом земли или воздуха, то проблем не возникло бы, но огонь – стихия куда более опасная, а зимой и вовсе не стабильная. Мы развели костер, Габриэль связал портал. Я прыгнул, и меня выбросило к другому костру, близкому к тебе, – поведал я. – Всю ночь я шел, чтобы успеть тебя застать. С рассветом ты наверняка отправилась бы в дорогу, и все мои шансы найти тебя стали бы равны дырке от бублика. В общем, пойдем уже. А потом ты мне расскажешь все, что имеет отношение к нашему делу. Тайная Канцелярия не просто так наведалась. Кто-то убил королевского алхимика. И этот кто-то все спланировал заранее, – заметил я. – Я не знаю, что происходит, но ветер несет запах пепла.

Лимирей смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Кажется, она только сейчас начала осознавать опасность, в которой находилась, и сообразила, что Николаса убили отнюдь не по ее вине. Более того, они даже не знали, кто такая Лимирей, и это спасло ей жизнь. Если бы знали, то действовали бы по-другому.

Лимирей быстро сделала шаг ко мне и обняла. Впрочем, она тут же отстранилась.

Мы потушили костер, припорошив его снегом, а затем покинули полянку.

– Ну, веди, Дух крови, – подначил ее я, припомнив данную лесными сущностями кличку. – Я дороги не знаю.

Лимирей одарила меня чуть прищуренным взглядом, как бы всем своим видом показывая, что припомнит мне это, и первой двинулась в дорогу к замку Картак. Или, как выяснилось, к руинам замка де Дюпон.

Глава 6. Истории, рассказанные у костра

Мы с Лимирей медленно, но верно продвигались к замку. Кажется, шел пятый день нашей дороги. Выносливость этой девушки меня просто поражала. Она могла идти по засыпанным снегом тропам часами и точно знала, куда ступить, а где находятся глубокие сугробы, реагировала на каждый шорох в лесу, заранее знала, когда стоило найти укрытие от метели, и что-то постоянно собирала по дороге, складывая в свою алхимическую сумку.

Не забывала она и обо мне. Я не привык к таким долгим походам, поэтому выбивался из сил быстро. Я чувствовал себя крайне неловко: по сути ведь я ее задерживал в пути, а ответы на все интересующие меня вопросы уже получил и… Все-таки упрямо шел рядом с ней, хотя давно мог повернуть обратно и вернуться в деревню Айтон. Наверняка там расследование идет полным ходом, если дело еще не закрыто… Но я хотел узнать Лимирей еще лучше, еще ближе. За это путешествие она открылась для меня с совершенно новой стороны, но и этого мне было мало. Замок Картак мог мне рассказать еще что-нибудь о подруге детства, которую я по-настоящему узнавал только сейчас.

Признаться, я думал, что обида и злость на Лимирей не позволят мне с ней снова сблизиться, но в какой-то момент я снова почувствовал себя беззаботным подростком и заново проникся симпатией к Лимирей. Еще подкупала ее непохожесть на тех девушек, с которыми я прежде встречался и имел дела по работе. Она от меня ничего не требовала и терпеливо делала остановки, когда видела, что я совсем выбился из сил. Не кидалась с обвинениями, что я – мужчина и должен быть в нашем походе добытчиком. Напротив, она добывала все сама, и ее это нисколько не утруждало.

Впервые, наверное, за долгое время я почувствовал себя на своем месте. Наверное, так ощущают присутствие родственной души…

А после всего, что узнал о Лимирей, я откровенно не понимал, кому потребовалось убивать Николаса. Никаких версий, кроме мстительного конкурента, мне в голову так и не пришло.

В дороге мы почти не разговаривали. Беседы у нас обычно завязывались только во время привалов или ужинов у костра. Наше общение было несколько странным, потому что говорил только я, а Лимирей молча писала ответы на бумаге. В предыдущую ночь она даже встревожилась, достаточно ли у нее в запасе листов.

Выглядела Лимирей плохо. Под глазами залегли синие круги, взгляд потускнел. Она старалась бодрствовать как можно больше времени, что тоже не шло ей на пользу. А все из-за того, что ее мучили кошмары. Иногда после них она подолгу плакала, а иногда просто сидела смотрела невидящим взглядом на огонь.