Амелия Брикс – На седьмом этаже (страница 15)

Она с силой грохнула степлером по стопке бумаг.

— Где твои отчеты? — Рита перешла на крик, перелистывая пустую папку. — Ты вчера чем занимался? Опять бабушек на лавочках успокаивал?

Лев вздохнул и прошел к своему рабочему столу.

— Рита, не закипай. Все отчеты у меня в сейфе, заполненные еще в пятницу, — спокойно ответил он, доставая ключи. — Сейчас всё выгрузим в базу и подобьем твою статистику. Чай будешь?

— Какой чай?! — взвилась она, но по тому, как дрогнули её плечи, было ясно: запал фурии начал понемногу иссякать. — Смирнов, если мы не успеем до двенадцати, нас обоих на ковер вызовут. Садись и печатай, «успокоитель» ты мой!

Пока они в четыре руки спешно подбивали таблицы и распечатывали документы, Лев то и дело ловил на себе взгляды Риты. Когда она думала, что он занят бумагами, её лицо менялось: напускная суровость исчезала, уступая место какой-то затаенной грусти и глубокой, почти прозрачной печали. Лев чувствовал, как внутри ворочается тяжелое, липкое чувство вины. Он уже несколько раз пытался вызвать её на честный разговор, хотел расставить все точки, чтобы между ними не осталось этой недосказанности, которая мешала дышать. Но каждый раз Рита выстраивала вокруг себя ледяную стену. Она мастерски делала вид, что ей это совершенно неинтересно, переводила тему на работу или просто уходила, бросая на ходу колкости.

— Всё, это последний лист, — она резко выхватила из принтера еще теплую бумагу и уже встала, чтобы уйти к своему столу.

Но Лев перехватил ее за локоть, осторожно, но твердо удерживая на месте.

— Нам нужно поговорить, Рита.

— Наговорились уже, — бросила она, даже не глядя на него. Рита резко дернула рукой, освобождаясь от его хватки, и в этом жесте было столько горького упрямства, что Льву на миг стало не по себе.

— Рита, ну сколько можно? Давай просто поговорим как взрослые люди.

Она наконец повернулась к нему. В ее глазах на долю секунды промелькнуло что-то живое, болезненное, но она тут же взяла себя в руки. Лицо снова превратилось в непроницаемую маску.

— Смирнов, мне не о чем с тобой говорить, кроме работы, — отчеканила она, прижимая папку к груди. — Отчет мы закончили, показатели в норме. На этом — всё.

Она развернулась на каблуках и направилась к выходу из кабинета, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Лев остался сидеть у гудящего компьютера, чувствуя, как в кабинете внезапно стало слишком мало воздуха. Он понимал: пока этот нарыв не вскрыт, их совместная работа будет напоминать прогулку по минному полю.

***

Лев вернулся с работы позже обычного. Вымотанный тяжелым разговором с Ритой и бесконечной бумажной волокитой, он мечтал только об ужине и тишине, но застал Марину в самом разгаре сборов. Дочь стояла перед зеркалом, нанося последние штрихи в макияже.

— А куда это ты собралась на ночь глядя? — спросил он, прислонившись к косяку и плохо скрывая растущее недовольство.

— Мы с девчонками идем в клуб, — ответила Марина, даже не обернувшись, и принялась энергично встряхивать флакон с духами. — Но ты не переживай, папуль. Там сегодня работает Матвей, он на подработке. Я с ним вернусь домой, он обещал проводить прямо до двери.

Лев так и замер с ключами в руке. Он опешил. Мало того что его дочь идет в клуб — место, которое у участкового Смирнова ассоциировалось исключительно с драками и сомнительным контингентом, — так еще и сосед будет крутиться рядом весь вечер. В душе шевельнулось неприятное, колючее чувство ревности.

— С каких это пор вы с Матвеем такие друзья, что он тебя из клубов провожает? — буркнул Лев, чувствуя, как внутри просыпается «строгий отец».

— С тех самых, как мой папочка превратился в ворчуна, — отшутилась Мотя, наконец обернувшись к нему.

Она подошла и поправила ему воротник форменной рубашки, глядя на него своими ясными, совершенно невинными глазами.

— Пап, ну честное слово, ты же сам вчера говорил, какой он положительный парень. А теперь хмуришься так, будто я с рецидивистом на свидание иду.

Лев только крякнул, не зная, что возразить.

— Положительный-то он положительный, — неохотно проворчал Смирнов, — но клуб — это не библиотека. Там всякое случается. И «воротничок поправлять» мне не надо, я еще не в том возрасте, чтобы из меня песок сыпался.

— Вот и не ворчи! — Марина чмокнула его в щеку, подхватила сумочку и упорхнула к выходу. — Буду не поздно. Матвею привет передам?

— Обойдется, — донеслось ей вдогонку.

Дверь захлопнулась, и Лев остался в пустой квартире. Тишина, о которой он мечтал весь день, теперь казалась ему тревожной и давящей. Он прошелся по кухне, взглянул на нетронутый ужин и понял, что не сможет проглотить ни куска в одиночестве. Недолго думая, Смирнов быстро переоделся в гражданское и уже через несколько минут стоял перед дверью квартиры номер шестьдесят девять. Помешкав секунду, он поправил воротник джемпера и коротко нажал на кнопку звонка. Внутри послышались легкие, но какие-то неуверенные шаги. Сердце Льва снова забилось в том самом непривычном, «трепещущем» ритме.

Дверь открылась. На пороге стояла Лиза. В ее глазах тут же вспыхнула искренняя радость, но Лев мгновенно почуял неладное: вид у нее был бледный, болезненный и очень усталый. Под глазами залегли тени, а рука, державшаяся за дверной косяк, слегка подрагивала.

— Лев? — выдохнула она, слабо улыбнувшись.

14

Лев был всерьез обеспокоен самочувствием Лизы. Не слушая её слабых возражений о том, что «само пройдет», он мягко, но настойчиво проводил её до дивана. Усадил, обложив подушками, и плотно укутал мягким пледом, подоткнув края.

— Сидеть и не вставать. Это приказ, — полушутя, но с твердостью в голосе произнес он.

Через пару минут он уже вручил ей кружку горячего чая с медом, который чудом отыскал у неё на кухне. Лиза обхватила теплый фарфор тонкими пальцами, и Лев заметил, как она благодарно прикрыла глаза, вдыхая пар.

— Я скоро буду, — бросил он уже из прихожей.

Смирнов буквально вылетел из подъезда и направился в ближайший супермаркет. В голове пульсировал список: лимоны, имбирь, малина, что-нибудь легкое на ужин и, конечно, лекарства.

Нагруженный тяжелыми пакетами, Лев вошел в квартиру. Стараясь не шуметь, он поставил покупки на пол в прихожей и заглянул в гостиную. Лиза лежала на диване, уютно зарывшись в плед. На экране телевизора мелькало какое-то легкое развлекательное. Услышав шум, она обернулась.

— Ты вернулся? Я думала, мне почудилось… — прошептала Лиза, робко улыбаясь. В глазах, влажных от жара, плясали искры неподдельной радости. Мир вокруг словно схлопнулся, оставив их наедине в хрупком коконе тишины. В этом новом, звенящем безмолвии ощущалось волнующее предчувствие. Жар лихорадки, смешанный с трепетом нежности, опалил щеки румянцем, разгораясь всё сильнее.

Лев смотрел на Лизу, на её искреннюю радость, и впервые за долгие годы чувствовал себя по-настоящему счастливым. Он с трудом справился с подступившим волнением.

— А как иначе? Я же обещал тебе, — ответил он, и этот переход на «ты» прозвучал на удивление естественно.

— Может, посмотрим какое-нибудь кино? – прозвучал в голосе Лизы несмелый вопрос, утонувший в мягком коконе одеяла. Она умоляюще взглянула на Льва, в ее глазах плескалась тихая мольба о компании, о побеге от гнетущего одиночества, которое преследовало ее весь этот бесконечный день.

— Обязательно, но сначала я тебя накормлю. Ты не против, если я похозяйничаю? — Лев кивнул в сторону кухни.

Сегодня ее ответом на все было сухое «не против», хотя глаза, лукаво поблескивая, предательски выдавали намерение сорваться в смех. Шутить ей никогда не удавалось, и она лишь надеялась, что Лев давно это понял и не станет тратить время на разгадывание её нескладной, нарочито серьёзной чепухи.

А спустя пару минут она с тихим удивлением и долей восхищения наблюдала из гостиной, как ловко этот мужчина ориентируется в чужом пространстве. Не прошло и получаса, как он вошел в комнату с подносом в руках: на нем дымились пельмени, а рядом стоял яркий салат из овощей.

— Ресторан на выезде, — усмехнулся Лев, аккуратно пристраивая поднос на кофейный столик поближе к дивану. Потом он помог Лизе устроиться поудобнее, заботливо поправив подушки, и сам сел напротив, не сводя с неё внимательного взгляда.

В этой тишине, нарушаемой лишь негромким звуком телевизора, неловкость за ужином быстро достигла своей критической отметки. Смирнов не отрываясь смотрел на Лизу, и ей оставалось лишь гадать, какие мысли роятся в его голове, пока она безуспешно пыталась справиться с салатом. Её единственным желанием было убедиться, что между зубами не застрял предательский лист зелени. Этого она бы просто не пережила. Сколько раз она уже успела предстать перед этим мужчиной в самом невыгодном свете?

— Ты не ешь? Только с работы, наверняка голодный. Составь мне компанию, иначе…

Додумать она не успела, так и оставшись в неведении относительно того, что могло случиться «иначе», с трудом проглотив скомканный комок пищи. Уголки губ Смирнова тронула обворожительная, дьявольски привлекательная улыбка, от которой Лизе захотелось несколько раз моргнуть.

«Боже, что происходит? Неужели воспалённое воображение играет с ней злую шутку? Неужели я только что поплыла от этой улыбки?»