Амелия Брикс – На седьмом этаже (страница 13)
А Матвей вот смолчать не смог.
— Эх, Шерлок ещё никогда не был так жалок в своём провале. Жаль, право, что веселье закончилось так скоро. Клавдия Ивановна, может, сходите ещё раз и проверите? Вдруг кошелёк опять пропал? Пока я тут, могу ещё раз карманы продемонстрировать.
Женщина вспыхнула густым румянцем, хотела что-то возразить, но в последний момент прикусила язык. Лев тоже не стал развивать эту скользкую тему, лишь укоризненно качнул головой в сторону парня. Вроде бы и по делу говорит, а вроде и перегибает палку. Но, взглянув на грустное, задумчивое лицо Лизы, решил промолчать.
— Доброй ночи, Клавдия Ивановна, — взяв отца под руку, улыбнулась Марина. Казалось, у неё одной сохранилось безмятежное расположение духа.
Добравшись до своей квартиры, Лиза попросила Матвея забрать оставшиеся пакеты из квартиры Льва. Мило, насколько позволяли обстоятельства, попрощалась со всеми, ещё раз поблагодарила соседей за гостеприимство. Сославшись на внезапную мигрень, вежливо отказалась от дальнейшего ужина.
И ведь правда, голову словно сдавило обручем. Оказавшись в спальне, Лиза сразу же прилегла на кровать. Пока сын ходил к соседям, ей даже удалось немного забыться в тревожной полудрёме.
Проснулась неожиданно, от нежного прикосновения к волосам. Матвей сидел на краю кровати и ласково перебирал её пряди.
— Мам, ты чего так перенервничала? — на лице сына играла легкая улыбка, но в глазах плескалось беспокойство.
— Ничего, сынок, просто она так кричала, обвиняла… Я знаю тебя, я знаю своего сына. Ты не вор. Никогда им не был, даже в детстве ни одной конфеты без спросу не взял. А тут такое… Это ведь могло закончиться очень скверно, если бы не Лев и…
— Лев? — лукаво прищурившись, Матвей решил незаметно сменить тему, дать матери передышку. Вся эта история с соседкой, казалось, совсем выбила ее из колеи.
— Он сам попросил так его называть, и не смотри на меня так… Ты заставляешь меня чувствовать себя неловко, хотя я ничего и не сделала… Матвей… — когда сын комично заиграл бровями, Лиза, спрятав лицо в ладонях, смущенно рассмеялась.
— Ну, ловко ты меня провел, признаю, но знаешь… даже как-то легче стало, спасибо.
— Я принес, как вернулся, вот, — сын протянул с тумбочки стакан воды и таблетку. — Ты так сладко спала, не решился будить. И знаешь… не удержался, потрогал твои волосы. Прости, что разбудил.
— Глупенький, разве за такое можно извиняться? — Лиза проглотила таблетку, осушила полстакана и продолжила: — Скажи честно, тебе не нравится моя новая прическа, да? Знаю я твою любовь к длинным волосам, это же у тебя какой-то фетиш с самого рождения.
— Вы прекрасны с любой прической, Елизавета Дмитриевна. Мне нравится наша новая жизнь, твои перемены, наша новая квартира, даже эти сумасшедшие старушки-соседки. Я счастлив! — И, раскинув руки, он прошептал это, не отрывая взгляда от матери. Ни капли лжи, ни грамма притворства. Наконец-то счастье коснулось и его. И мама счастлива — сияет вся. А ещё, там, за стеной, его рыжее чудо, его маленький огонек — Маринка.
Легко коснувшись волос сына, Лиза едва сдержала подступившие слезы. Наконец-то она увидела в его глазах отблеск истинной радости, чистой, незамутненной ни ненавистью, ни злобой, ни страхом, ни смятением. Он был по-настоящему счастлив. И, признаться, немалую роль в этом сыграла наша милая, лучезарная соседка. Лиза была в этом просто уверена.
Перекинувшись еще парой фраз, Матвей ушел к себе, и в квартире воцарилась густая, сонная тишина, словно бархатная ткань накрыла все вокруг.
***
Утро прокралось незаметно, как вороватый лучик солнца. Приготовив сыну завтрак, Лиза нырнула под бодрящие струи душа, смывая остатки ночи. Вода словно зарядила ее энергией, и она почувствовала прилив решимости посвятить себя работе. А работы накопилось – непочатый край. Внезапно в памяти всплыл вчерашний ужин. Прекрасный, несмотря на легкий привкус неловкости. И ведь правда говорят: утро вечера мудренее. Сейчас все казалось гораздо менее драматичным. Лиза решила отпустить вчерашнюю обиду на соседку. В конце концов, пожилые люди – как дети малые, обижаться на них – только собственные нервы трепать. Понять и простить – вот ее новая установка.
И тут Лизе словно обухом по голове – пропущенный звонок от клиента. Никита! Это непростительно. С клиентами так нельзя, это закон. Нужно срочно исправить оплошность. Пальцы дрогнули, набирая знакомый номер. Гудки тянулись мучительно долго, словно резина, а сердце бешено колотилось где-то под ключицей. Тишина. Никто не ответил. «Господи, – прошептала Лиза, – хоть бы он не был сейчас на важной встрече и не проклинал меня за это беспокойство…»
Не находя выхода для клокочущей нервозности, Лиза ушла на кухню заваривать кофе – горькую, обжигающую тишину в чашке. В дверях возник силуэт сына, молчаливый, как утренний туман, опустился за стол завтракать. Утреннее безмолвие давно стало его визитной карточкой. И это помятое, словно после ночной битвы с подушками, лицо невольно вызвало у Лизы улыбку.
«Эх, молодость…» – подумала она и присела напротив.
Тишина между ними была не тягостным бременем, а уютным, сотканным из понимания коконом.
***
Проводив сына, Лиза, наконец, вернулась к своим делам. Ее рабочее место преобразилось в поле боя перед решающей битвой: нити заправлены, оверлок настроен на победу, парогенератор шипит, готовый усмирить любую строптивость. Приоткрытое окно впускало свежий ветер перемен. И вот, на раскройном столе расстелилось полотно цвета утреннего неба, нежно-голубое, словно дымка надежды, а рядом – лекала, словно карты будущих свершений.
Руки горели нетерпением творить. Вдохновение, словно трепетная птица, запорхнула в самую глубину души Лизы, зазвенела на тончайших струнах. Боясь спугнуть мимолетное чудо даже дыханием, она замерла в сладостном предвкушении. Так происходило каждый раз, когда она прикасалась к своему любимому делу. Когда ощущала прохладную сталь ножниц в ладони или видела, как рука, словно кистью, рисует мелом эскиз будущего изделия. Непередаваемые ощущения. Истинная магия, не иначе.
И всё же колдовство момента развеялось вмиг. Настойчивый трезвон безжалостно вторгся в тишину квартиры.
Лиза, гадая, кто бы это мог быть, направилась к двери, держа в одной руке лекало, а в другой — кусочек мела. За порогом мог оказаться кто угодно, но сегодня она никого не ждала, поэтому открыла дверь с недоумением. Лёгкая тень смятения промелькнула на её лице, глаза расширились от удивления. Кто угодно, но только не Клавдия Ивановна! Её визита Лиза никак не ожидала.
— Доброе утро, соседка! Впустишь? — с таким воинственным настроем начала старушка, что Лиза не посмела возразить. Отступила на шаг, пропуская нежданную гостью в квартиру.
В оцепенении Лиза уставилась на женщину, не находя слов. Визит соседки был настолько неожиданным.
— Вот… Простите меня ещё раз… — замялась старушка, ища поддержки во взгляде напротив.
— Лиза… — подсказала хозяйка квартиры, хотя эта милая бабуля наверняка знала о ней всё с первых дней её жизни здесь.
— Лиза, Лизонька, это вам с сыночком. С утра пекла, свеженькие, с картошкой и мясом, фирменные мои. Ой, мой Коленька с ума сходил по ним…
— Спасибо большое, правда, не стоило, — произнесла Лиза, принимая из протянутых рук тарелку с пирожками. — Может, чаю? — Лиза смущенно указала рукой в сторону кухни. Да уж, день сюрпризов. Не выгонять же теперь соседку, тем более с пирожками… От них исходил просто нереальный, дразнящий аромат. Под тарелкой чувствовалось приятное тепло – выпечка явно только из печи, еще горячая.
Пока Лиза хлопотала над чаем, Клавдия Ивановна исподволь изучала обстановку. Не скрываясь, оглядывала комнату, цепким взглядом отмечая каждую мелочь. И должна была признать, в квартире царили чистота и уют, чувствовалась заботливая женская рука. Хорошая из Лизы хозяйка, и от этой мысли становилось не по себе. В душе зашевелилось неловкое чувство вины за прежнюю несправедливость к молодой соседке.
— А сын твой где? Я бы хотела и перед ним извиниться… — проговорила старушка, не отрывая взгляда от движений Лизы.
Усаживаясь напротив, Лиза улыбнулась уголками губ.
— Он на учебу уехал рано. Будущий юрист растет.
— Ааа, вот оно как. Студент, значит. Юрист… Это хорошо. Видно, хороший мальчик, —немного смущаясь, пробормотала Клавдия Ивановна. Да уж, вчера она явно придерживалась совсем иного мнения.
— А муж? — отпив глоток чая, Клавдия Ивановна блаженно прикрыла глаза, но тут же спохватилась. — Ой, не слушай ты меня, старую, что-то я совсем разболталась… Не моё это дело, дорогая.
Уже и «дорогая», усмехнулась про себя Лиза. Вот это соседка разогналась.
— Да нет, никакой тайны тут нет. С недавних пор я в разводе. Вот мы с сыном и переехали сюда.
— Изменял? — Клавдия Ивановна подалась вперед, и в глазах ее заплясал нескрываемый интерес. Предвкушение пикантных деталей затмило все. Она тут же осеклась, прикрыв рот ладошкой и ойкнув. — Ох, старая дура, что болтаю!
Лиза снова рассмеялась. Забавная эта Клавдия Ивановна. И любопытство в ней – не от злобы, какой она казалась сначала. Просто одиноко ей. Заскучала. Вот они с соседками и перемывают косточки всем, от нехватки собственных приключений. Совсем одни остались.