Амелия Брикс – На седьмом этаже (страница 12)

— Вот они… — наконец прошелестела Клавдия Ивановна, и этот шепот был страшнее её недавнего вопля.

— Клавдия Ивановна, — негромко произнес Смирнов, — пройдемте в вашу квартиру. Прямо сейчас.

— Зачем? — соседка непонимающе посмотрела на него, и в её взгляде мелькнуло разочарование, смешанное с яростью. — Не надо никуда идти, Лев Александрович! Зачем время терять? Вы лучше вора арестуйте и везите прямо в участок!

Она снова ткнула пальцем в сторону Матвея. Тот даже не шелохнулся, лишь челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. Лиза, стоявшая рядом с сыном, побледнела ещё сильнее.

— Клавдия Ивановна, давайте разберемся сначала, — Лев постарался, чтобы его голос звучал максимально спокойно, хотя внутри всё клокотало от негодования.

— А чего тут разбираться?! — взвилась соседка, переходя на визг. — Вон, проверьте его карманы! И его мамаши заодно! Такие «тихони» первыми в чужое добро запускают лапы!

При слове «мамаша» Лиза вздрогнула, словно от пощечины. Её лицо, еще недавно светившееся нежностью к сыну, теперь стало серым.

— Что вы такое говорите? Мой сын не вор! — Лиза, словно очнувшись от удара, сжала кулаки так, что побелели костяшки, и вперила взгляд в сморщенное лицо старушки. В этом взгляде читалось железное предупреждение: никому не позволено бросать тень на её кровиночку.

— Мам, не кипятись. Всё в порядке, — Матвей нежно обнял мать за плечи, стараясь успокоить дрожь, и даже криво усмехнулся. Затем перевёл взгляд на Клавдию Ивановну, пытаясь разгадать: что за вздор она несёт? Обвинения в краже звучали абсурдно. Он дальше прихожей и кухни в её квартире не заходил. Поставил сумки, выскочил – от силы минут пять вся операция заняла.

«Видно, совсем бабулю скрючило на старости лет», — пронеслось в голове у парня.

Он привык пропускать мимо ушей её вечные причитания и нелепые фантазии. Всегда приветливо улыбался, проходя мимо неё и её подружек, восседающих у подъезда, как стая воробьев на проводе. Но сейчас запахло не просто старческим маразмом, а вполне конкретным обвинением. Угрозы полицией и обыском попахивали дурдомом на колесах.

— Вы, бабуля, что-то попутали. Вор, который вас обокрал, явно живёт не в этой квартире. Если хотите, можете сами убедиться, — Матвей сделал пару шагов и оказался вплотную к Клавдии Ивановне. Не отрываясь, смотрел в её мутные глаза и демонстративно выворачивал карманы. Пусть обыскивает. От нелепости ситуации в груди зародился смех, и, не в силах сдержаться, он расплылся в широкой, наглой и уверенной усмешке.

— Матвей, прекрати, — негромко, но с нажимом произнес Смирнов, кладя руку парню на плечо. Ладонью он почувствовал, как тот напряжен, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любую секунду.

Затем Лев повернулся к соседке. Его лицо приняло выражение официальной маски, не терпящей возражений.

— Клавдия Ивановна, я уверен, что это какая-то ошибка. Вы напуганы и расстроены, это понятно. Но сейчас мы сделаем так: пойдемте в вашу квартиру, и я лично осмотрю место происшествия. Если имела место кража, я вызову следственную группу.

— А как же эти? — она ткнула пальцем в сторону Лизы и Матвея. — Сбегут ведь!

— Никто никуда не сбежит, — отрезал Лев. — Они останутся здесь, с моей дочерью.

Он бросил быстрый взгляд на Лизу.

В его глазах была немая просьба: «Потерпи, я сейчас со всем разберусь».

Лиза лишь едва заметно кивнула, хотя её лицо, бледное и решительное, выражало твердую готовность идти вместе с ними.

— Идемте, Клавдия Ивановна. Показывайте свой шкаф, или где вы там деньги хранили, — Смирнов мягко, но настойчиво подтолкнул старушку к выходу, фактически выпроваживая её из своей прихожей.

Пока шли те несколько метров, что отделяли одну квартиру от другой, Клавдия Ивановна ругала Лизу и Матвея на чем свет стоит, поминая и «понаехавших», и «неблагодарную молодежь.

— Клавдия Ивановна, давайте по порядку, — прервал её поток жалоб Смирнов, едва они переступили порог её квартиры. — Где именно лежали деньги?

— В кошельке! Такой зеленый, кожаный, еще сестра покойная дарила. Я каждое утро пересчитываю заначку и кладу его в комод, — она стремительно подошла к массивному старому комоду в спальне и указала на вторую полку. — Вот тут всегда лежит.

Она начала лихорадочно вытаскивать содержимое: пожелтевшие документы, старые фотоальбомы, перевязанные ленточками письма и прочие вещи, которые хранились здесь явно не один десяток лет.

— Вот! Видите?! Нет кошелька! Пусто! — она замахала руками перед лицом Льва.

— Хорошо. Допустим, утром вы положили его туда. Но как всё-таки Матвей оказался в вашей квартиры? — Лев продолжал гнуть свою линию, пытаясь выстроить логическую цепочку.

— Так он сам напросился! — Клавдия Ивановна возмущенно всплеснула руками, задев стопку старых газет. — Мол, «давайте, бабушка, помогу с сумками, они у вас тяжелые». А у меня ж в руках еще цветы ваши были, охапка целая! Вот я и согласилась! А он до кухни донес всё, и сумки, и цветы — Она замолчала, тяжело дыша, и победно посмотрела на Смирнова, будто это признание было окончательным приговором.

— И где вы были в тот момент, когда он ставил сумки? — Лев медленно подошел к комоду, внимательно осматривая поверхность.

— Как где? В коридоре стояла, ключи из замка вытаскивала, — буркнула она, но в её голосе впервые проскользнула тень неуверенности. — Потом сразу на кухню пошла, за вазой... А он уже выходил. Сказал «всего доброго» и дверь за собой прикрыл.

— Клавдия Ивановна, ну как же он тогда мог украсть кошелек, если ушел и дверь за собой прикрыл? — Лев старался говорить максимально доходчиво, как с ребенком. — Вы же сами это видели. И слышали.

— Прокрался! — безапелляционно заявила она, упрямо поджав губы. — Пока я ваши розы в вазу ставила да воду в кухне набирала, он и прошмыгнул. Они ж молодые, как тени... Один миг — и поминай как звали!

— То есть, по-вашему, он телепортировался? — не выдержал Лев, сложив руки на груди. Его голос так и сочился сарказмом. — Сначала вышел в подъезд, закрыл дверь, а потом невидимым призраком просочился обратно, пробежал мимо вас в спальню и снова исчез?

— А ты мне не хами! — огрызнулась старушка. — Я знаю, что видела!

Лев молча покачал головой, слушая очередную тираду о непутевой молодёжи. А потом резко замер. Его взгляд, привыкший подмечать детали, зацепился за что-то инородное, тускло отсвечивающее зеленым в глубине серванта, среди хрусталя и праздничных фужеров.

Он подошел ближе, открыл стеклянную дверцу и замер. В одной из хрустальных вазочек, прямо поверх конфет, лежал тот самый зеленый кожаный кошелек.

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как на кухне капает вода. Лев аккуратно, двумя пальцами, достал кошелек и повернулся к соседке.

— Клавдия Ивановна, — его голос звучал пугающе спокойно. — Посмотрите внимательно. Это он?

Старушка осеклась на полуслове. Её рот смешно приоткрылся. Она переводила взгляд с кошелька на Льва, и её лицо начало стремительно заливаться краской.

— Ой… — только и смогла выдавить она. — Батюшки… Это как же он туда…

— Видимо, вы решили кошелек в «надежное место» пристроить, — отрезал Лев, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость за несправедливый наговор на парня, за оскорбленную Лизу и испорченный вечер. — А потом забыли.

— Простите... Совсем память плохая стала, — пробормотала Клавдия Ивановна, прижимая злополучный кошелек к груди.

— Не у меня вы должны просить прощения, — отрезал Лев.

Он вытащил из кармана телефон и набрал номер дочери.

— Марина, — коротко бросил он в трубку, — поднимайтесь вместе с елизаветой Дмитриевной и Матвеем в квартиру Клавдии Ивановны. Прямо сейчас.

Пока они поднимались, Лев, не стесняясь в выражениях, читал соседке нотации. Его голос, обычно спокойный, сейчас вибрировал от сдерживаемого гнева. Он по пунктам объяснил ей, какие проблемы она могла создать парню: от сломанной репутации до реального разбирательства в полиции, которое могло навсегда испортить Матвею жизнь.

— Ну я ж не со зла, Лев Александрович, — запричитала она, шмыгая носом. — Годы-то мои... нервы...

— Клавдия Ивановна, — Смирнов замолчал, услышав шаги в коридоре, и жестко добавил: — Я надеюсь, это последний раз, когда вы наговариваете на соседей. Иначе наше с вами «добрососедство» закончится очень быстро.

В дверях появились Лиза и Матвей, а за их спинами — встревоженная Марина. В тесной прихожей стало не продохнуть от повисшего напряжения.

— Клавдия Ивановна хочет вам что-то сказать, — Лев отошел в сторону, уступая «сцену» виновнице скандала.

Старушка, переминаясь с ноги на ногу и не смея поднять глаз на Матвея, выдавила из себя: — Простите меня... Христа ради... Бес попутал, в сервант его засунула и забыла. Обидела вас почем зря...

12

Лиза замерла на пороге квартиры Клавдии Ивановны, цепко вцепившись в руку Марины. Сын молчаливо обнимал ее за плечи, словно пытаясь согреть. Пропажа нашлась, сын оказался непричастен – все разрешилось благополучно, как она и предполагала. Но в сердце закралась крошечная, но ощутимая трещина, оставив после себя горький, въедливый осадок.

— Ради бога, простите ещё раз меня, непутёвую…

Соседка что-то говорила, но Лиза не находила в себе сил ответить хоть словом. Лишь молча кивнула в знак согласия. Да и что тут скажешь?