Амелия Борн – Вместо прости - прощай (страница 9)

Часть 13

Лицо Яна, которому я вкратце поведала о разговоре с мужем, стало багроветь с первых слов, которые я старалась произносить так, чтобы лишить свой рассказ каких-либо эмоций. Прекрасно понимая, что как бы ни скрывала истинное отношение к происходящему, от брата все равно ничего не спрячешь, я делала это прежде всего для себя.

Для себя мысленно отстранялась, опасаясь, что травма, нанесенная Сергеем, окончится тем, что в психологии принято называть «расщепление личности».

Хотя, быть может, это и к лучшему. Если на какое-то время появится вторая Лиля, которая сможет взвалить на себя весь ужас от предательства и не сломаться под его гнетом — я смогу выстоять.

— Пошел он к черту со своими продажами квартиры! — прорычал Ян.

— Тише, прошу! — взмолилась в ответ. — Мне еще предстоит все рассказать детям.

Брат посмотрел на меня, нахмурив брови.

— Надеюсь, ты не станешь лгать им, что эта скотина нашла новую работу полярником и теперь будет отсутствовать месяцами? — спросил он.

Я помотала головой.

— Нет, я скажу правду. С поправкой на их возраст, конечно, — вздохнула, оглядывая кухню. — А вот по поводу продажи квартиры — я даже не представляю, чего ждать от Карелина. Тут дети прописаны… Я не знаю, сможет ли он как-то извернуться и пристроить кому-то свои метры…

Несправедливость, которую сотворил со мной мой собственный муж, так больно ударила по мне, что, пожалуй, я не смогу говорить об этом спокойно никогда. Хотя, все еще надеялась на то, что когда-нибудь станет легче.

— Нам нужно привлечь к решению вопроса его родителей, Лиля. Я помню, с отцом Сережи ты не особо ладишь, — проговорил тихо Ян.

Он был прав лишь отчасти. Замечания свекра, которые были схожи с теми суждениями, что выдавал Рудиков, я попросту игнорировала. Не видела смысла лезть на рожон и ругаться из-за пустяков, и когда Александр Евгеньевич начинал свою шарманку о женской доле и прочих историях, я молчала.

Хотя, сейчас, наверно, он будет даже рад тому, что его сын ушел к прекрасной женщине, которая… как там сказал Сережа? Одна на миллион?

— Не думаю, что это хорошая идея, — вздохнула, прекрасно понимая, что свекры вряд ли встанут на мою сторону.

Папа Карелина уж точно, а мать… Мать сделает все, что скажет ее муж.

— И тем не менее, я считаю, что нам необходимо с ними поговорить, — с нажимом сказал Ян.

Я пожала плечами. Пока точно не стану об этом думать. Все, на что я сейчас способна, — попытаться найти хорошего адвоката, чтобы обсудить с ним сказанное Сергеем. Меня особенно волновал аспект, который он обозначил в отношении детей. Квартира — дело второстепенное. Но и она требовала понимания, как мне нужно будет поступить и что заявлять в исковых требованиях.

Как же невыносимо было сейчас вот так сидеть и думать о том, что совсем недавно я жила совсем иной жизнью. Понятной и простой. Где была уверенность в следующем дне, где все было предсказуемо…

И вот — исковые заявления, грязь, которая помимо воли представлялась, когда я думала о Карелине, Лапушиной и Рудикове. И чувство, что я попала в другую реальность.

— Будет видно, — ответила Яну и предложила: — Давай просто выпьем чаю и посмотрим кино. Уже поздно что-то решать, а завтра я созвонюсь с адвокатом и мы начнем предпринимать какие-то действия.

В ответ брат закивал и с готовностью ответил:

— Пойду выберу комедию.

Я благодарно улыбнулась и начала готовить чай.

— Ох, и уважили меня! — довольно почмокал губами Карелин-старший, когда отведал приготовленную Лапушиной утку с овощами. — Я такой давно не ел! Домашняя, сытная, сочная!

Он смотрел на Нину таким взглядом, что Сергей чуть не ляпнул: «Про утку сейчас речь, или про ту, кто ее готовил?»

Знакомить Лапушину с родителями он не желал. По крайней мере, не так быстро. Сначала они бы потихоньку утрясли все с Лилей, а уже потом бы состоялись смотрины Нины. Но она так упрашивала его отпраздновать день отца. Позвать родителей, сесть за один стол. Лапушина обещала удивить всех каким-нибудь изысканным блюдом, на что Карелин попросил: уж лучше самая простая еда. Такие блюда ведь удавались ей особенно хорошо. Вот она и выдумала какую-то особенную стряпню в виде утки, потушенной кусками в соусе. К ней шли прямо-таки по-ресторанному приготовленные овощи. В Нине, как оказалось, крылось довольно много интересных талантов. И кулинария — один из них.

— Вот, Сережа! Вот, о чем я тебе говорил постоянно, а ты меня не слушал! — завел отец ту тему, которой бы сегодня Карелину хотелось избежать. — Посмотри, какая женщина! И приготовит, и подаст, что нужно.

Александр Евгеньевич посмотрел на Лапушину и велел ей:

— Подлей-ка мне пивка, да похолоднее.

Сергей мысленно скривился. Создавалось ощущение, будто отец хотел проверить, насколько хорошо выдрессирована Нина. Впрочем, Лапушина никакого протеста не выказала. Подскочила, побежала на кухню, загремела там бутылками, которые охлаждались.

А когда вернулась и, налив отцу пива, уселась обратно, Карелин-старший озвучил:

— Вот! То-то же! Не то что эта королевна Лилия.

Он едва договорил, заведя ту тему, которой хотелось бы избежать, когда голос неожиданно подала мать Сергея:

— А я считаю, что Сережа плохо поступил с Лилей. И никакая она не королевна! Обычная женщина, каких сейчас, слава богу, все больше. У нее бы остальным самоуважению поучиться и чистоплотности.

Часть 14

Все остальные воззрились на нее. Нина и Александр Евгеньевич стали буквально прожигать Галину Викторовну взглядом, а сам Карелин начал лихорадочно соображать, как и и на что перевести тему. Уже понимая, что вряд ли отец спустит такое матери, Сережа пробормотал:

— Я не думаю, что это хорошая тема для разговора.

Лапушина тут же заверила:

— Не переживайте, Александр Евгеньевич, ничему я у Лилии учиться не собираюсь! Знаете, как она неуважительно относится к Сережиным друзьям? С каким видом ходит по их даче? Действительно будто бы она королева, которой под нос сунули дерьма! А Рудиковы — прекраснейшие люди. Гостеприимные, веселые, дружелюбные! Так что извините, конечно, Галина Викторовна, но при всем уважении к вам я не стану такой, как ваша почти бывшая невестка. Она, может, и чистоплотная, как вы выразились, но очень надменная!

Сергей не без удивления смотрел на Нину. Он был уверен, что если мать кто-то и попытается осадить, это будет вовсе не Лапушина. Однако, противоречить ему не хотелось, просто не было повода. Нина все действительно сказала так, как было на самом деле. Сколько раз он, приезжая к Рудиковым с Лилей, ощущал себя так, словно привез ее в какую-то грязную деревню. А ведь что Люда, что Виталик, просто жили как самые обычные люди. Да, не обладали изысканными манерами, так это не повод их считать ниже своего положения. Если уж так посудить, сам Сергей был из обычной семьи. Как и Лиля. Да, чуть более начитанной, которая по выходным стремилась не в бар, а, скажем, на выставку, но в целом — среднестатистической, без вывертов.

И поведение жены вызывало в нем чувство дискомфорта. Поначалу. А потом он счел его даже за благо, когда у них с Ниной закрутилось.

— И вообще, Галя, не лезь в это! — процедил Александр Евгеньевич.

Он был в добром расположении духа, отведав утки и запив ее холодным стаутом. Карелин знал, что если удовлетворены важные отцовские потребности, можно не волноваться — скандала не будет. Хотя потом он наверняка припомнит жене, как та посмела пойти против него. Но Сергея это уже не волновало.

— Мам… я рад, что ты заступаешься за мать моих детей, но поверь — мы разберемся сами. Я ни в чем не ущемлю Лилю. Напротив, это она грозит мне не давать сына и дочь после нашего развода. И возможно, вам тоже.

Галина Викторовна охнула и приложила руку ко рту.

— В смысле… мы не увидим внуков? — пролепетала она.

Александр Евгеньевич хмыкнул.

— Конечно, не увидим. Если только Сережа право на них не отсудит. У нас же по закону — матери все преимущества. А мы бы детей воспитали гораздо лучше, чем Лиля!

Он начал духариться, да так, что даже пиво пролил, когда ставил бокал на стол. Нина тут же подскочила и стала прибираться.

— Ну, наших с Сергеем детей вы точно сможете воспитывать, — пролепетала она и покраснела.

Причем очень очаровательно, так что Карелин разулыбался, совершенно довольный тем, куда повернул разговор.

Он ведь был уверен в том, что она вот-вот скажет ему про беременность.

— Вот это правильно! — закивал Александр Евгеньевич. — С такими бедрами широкими только деток и рожать.

Он вдруг быстро, но ни капли не скрываясь, хлопнул Лапушину по заднице. Та запрокинула голову и рассмеялась, а Сережа сдавленно кашлянул. Даже представить себе, что отец стал бы вести себя так с Лилей, было нереально.

Не зная, как реагировать, Сергей посмотрел на мать, но та сделала вид, что ничего не заметила.

— Я пойду пирог проверю, — сказала Нина и кивнула в сторону кухни.

— Вот это хорошо. Пироги я люблю, — ответил Александр Евгеньевич, и Карелину вновь послышался подтекст.

Оставив мать и отца за столом, он поднялся и проговорил:

— Скоро вернемся.

Подошел к Нине, взял ее под локоть и увлек на кухню. Вдруг понял, какое именно чувство испытывает. Жгучей ревности, и подумать только к кому! К собственному отцу!