Амелия Борн – Вместо прости - прощай (страница 18)

В общем и целом, когда до часа икс оставалось пятьдесят минут, а ехать до адреса было примерно столько же, Карелин сорвался с места и побежал к машине.

У него еще мелькнула низменная трусливая мыслишка о том, что проще ничего не делать, потому что это может обернуться бог весть чем, но он ее отбросил.

Когда подъехал к дому и погасил фары, ему показалось, что возле подъезда он видит Виталия Рудикова. Похожий на него человек открыл дверь и исчез за нею, и Сергей, быстро покинув авто, последовал за ним.

В холле никого не оказалось. А вот лифт, судя по всему, уехал наверх только-только. Убедившись в том, что кабина остановилась на седьмом этаже, куда и нужно было Карелину, Сергей зашел в соседнюю и нажал нужную кнопку. Настроение у него становилось паршивее некуда с каждым мгновением.

Пока ехал наверх, вспомнилось то видео, которое однажды ему демонстрировала Лиля. Нина и Виталик в магазине для взрослых.

Бред же…

Он вышел из лифта не сразу. Дверцы распахнулись, но Карелин стоял, не шелохнувшись. На то, чтобы передумать, оставался последний шанс. Но он откинул его в тот момент, когда выставил руку и не дал сомкнуться металлическим створкам.

Вышел решительно, когда почувствовал, что ему нужно идти. Туда, к заветной квартире, в которую его сегодня позвали инкогнито.

Когда он добрался до нее, оказалось, что дверь не заперта. А сквозь щель, оставленную тем, кто вошел в помещение и не заперся, Карелин смог разглядеть знакомую фигуру.

Это действительно был Рудиков собственной персоной, и он застыл в прихожей каменным изваянием. И было от чего. До слуха Сергея донеслись знакомые стоны — так выражала высшую степень экстаза Нина. И она, очевидно, с кем-то воодушевленно трахалась в недрах квартиры.

Карелин уже собрался было заявить о своем присутствии, когда до него донесся голос, тоже знакомый ему до черточки:

— Давай, шлюшка, давай! — прорычал… его отец.

Первым не выдержал Виталий. Пока Сережа хватался за ручку дрожащими пальцами, Рудиков шагнул вглубь квартиры и потребовал ответа от Лапушиной:

— Какого черта здесь происходит?! Мы же договаривались, что спать ты можешь только с Сергеем, сучка!

Часть 28

Карелин слушал это и жалел о том, что выход из тела еще не изобретен. Он бы с удовольствием унесся сейчас прочь, оставив здесь свою оболочку. Ее, судя по ступням, намертво приклеившимся к полу, пришлось бы бросить тут. Плевать… Как угодно, но ему нужно покинуть этот вертеп, где его любимая женщина лежала под стариком, несмотря на довольно внушительный живот (причем у старика был такой же), пока ей выговаривал за секс с другим женатый мужик.

Старик… да, именно так и больше никак он станет отзываться об отце. О человеке, который посягнул на его женщину… Хотя, какая разница? Нина и без того нашла бы, с кем потрахаться помимо Сергея.

Александр Евгеньевич назвал ее в постели шлюшкой? О, как же он был прав!

— Какая занятная сцена! — хмыкнул Карелин, все же входя в квартиру.

Папаша уже тяжело перекатился с Лапушиной, которая отползла в дальний угол кровати и прижала к себе тонкий плед.

Рудиков резко обернулся к нему. На лице Виталия появилось выражение непонимания, но оно очень быстро сменилось удовлетворением. В чертах приятеля так и читалось: как же хорошо, что не только я вижу все это!

— Значит, насколько я успел понять, тебе, Ниночка, можно было с разрешения Виталика спать только со мной. А ты раздвинула ноги еще и перед моим отцом. Интересно, он первый или есть еще возрастные кандидаты на то, чтобы называться отцом этого ребенка?

Он указал на живот Нины пальцем. Выяснить, кто именно является папашей будущего младенца, труда не составит. Но Сергей уже очень хотел, чтобы он не имел к ребенку Лапушиной никакого отношения.

— Заткнись! — рявкнул Александр Евгеньевич.

Он поднялся, не стесняясь наготы, стал искать взглядом штаны. Вкупе с тем, что говорить с сыном Карелин-старший старался строго, эта подслеповатая попытка отыскать вещи на полу выглядела даже жалко.

— Не тебе ей высказывать, Сережа! Сам на сторону от Лили год ходил!

Сергей сложил руки на груди и посмотрел на Рудикова. Тот явно что-то хотел сказать, но будто бы не решался.

— Ну? Говори, что думаешь? — обратился к Виталику Сергей.

Ему, в принципе, было все ясно. Он уже примерно понимал, кто именно собрал их здесь, словно пауков в банке. И, честно говоря, был даже благодарен за то, что оказался в нужное время в нужном месте. А то ходил бы и дальше оленем с ветвистыми рогами.

— Думаю, что тебе пора знать. Мы с Ниной уже очень давно вместе. И ребенок, которого она носит — мой.

Рудиков выдал это, и Карелин, скользнувший взглядом по лицу Лапушиной, понял, что для нее это стало неожиданностью. Причем — неприятной.

— Не мели чушь, Виталик! — подала она голос. — Ребенок Сережин!

Она пришла в себя, поднялась с постели и быстро натянула просторный сарафан. Как будто бы специально оделась сегодня так, чтобы соответствовать встрече с престарелым любовником.

— Сейчас же едем сдавать анализ днк! Ты говорила, что он мой!

В голосе Виталика даже послышались немного истеричные нотки. Он был очень взбудоражен и заметно нервничал. Еще бы… видимо, его признание в отцовстве и романе с Лапушиной повлечет за собой изменения в жизни четы Рудиковых. Причем весьма себе внушительные. Однако Нина, судя по всему, не разделяла настроя Виталика.

— Замолчи и перестань гнать пургу! — отрезала она. — У тебя жена, ребенок, семья… Никаких детей со стороны тебе не нужно.

Она очень быстро превратилась чуть ли не в Наполеона в юбке. Ходила между своими мужиками и собиралась ими командовать.

— Александр… Мы с тобой поговорим потом. Я думаю, что тебе нужно домой, к жене, — с нажимом сказала она отцу Карелина.

Сергей помотал головой, отвечая на то, что было обращено к его отцу.

— Нет уж. Я хочу прямо здесь и сейчас расставить для себя все точки. Ты легла в постель моего папаши… Зачем?

Вопрос прозвучал так глупо, что Карелин чуть не ржанул от произнесенного.

— Затем, что ты стал меня дико раздражать, Сережа! Все эти твои вечные ремарки! — всплеснула она руками. — Мне хотелось покоя и удовольствия! И твой папа мне их давал!

Охренеть! Значит, это была не первая их встреча!

— Ты могла позвонить мне! Я считал, что у нас прекрасные отношения, Нина! — вступил Рудиков. — Я тебе не трахаю мозг, ты — мне.

Карелин слушал это спокойно. Сейчас он просто выйдет отсюда, когда окончательно осознает то, что и без того было яснее ясного.

— Но при этом ты с Сергеем, чтобы Люда ничего не заподозрила…

— Виталик, да замолчи ты уже! — рявкнула Лапушина.

Карелин даже грешным делом подумал, что она сейчас бросится на Рудикова с кулаками.

— В каком смысле замолчи! Ты собираешься и дальше трахаться со стариками?

Сережа все же запрокинул голову и расхохотался. Только не хватало еще, чтобы Виталик расплакался тут, как маленький мальчик.

— Все, перестаньте, — отсмеявшись, проговорил он. — Мне все понятно. Ты — шлюха, как тебя и назвал Александр Евгеньевич. Спишь со мной, с моим отцом, с Виталиком и бог весть с кем еще. Но меня это не устраивает, Нина. Ради такой проститутки, как ты, я уничтожил свой крепкий и счастливый брак. И сам виноват в том, куда меня завела нечистая.

Он немного помолчал, молчали и все остальные.

— Завтра мы едем сдавать анализ днк… — начал он, но Лапушина ответила:

— Держи карман шире, Сережа! Никаких анализов! Иди ты к черту! А лучше — к своей сраной Лиле! Пока она не легла под Дамира, такая вся чистенькая, благопристойная!

Она замолчала, видимо, поняв, что он находится на грани. Желание подскочить к ней, уволочь в ванную и там промыть рот с мылом было нестерпимым. Но все же Карелин сдержался.

А когда сил больше на то, чтобы оставаться здесь и дальше, у него не осталось, он обвел всех взглядом и вышел прочь.

И совсем не удивился, когда через пару часов, когда собирал вещи в квартире Нины, чтобы уехать и больше никогда ее не видеть, ему позвонила плачущая мать и сообщила, что Александр Евгеньевич снял со счетов все их похоронные деньги.

Часть 29

Первым делом он метнулся к конверту, который лежал в ящике стола. Облегчение, когда увидел деньги, накрыло волной. Схватив его, Сергей бросил конверт в сумку и огляделся в поисках забытых вещей.

То состояние, в котором пребывал Карелин, назвать каким-то одним словом не получалось. Сережа был раздавлен.

Ему, идиоту, смачно плюнули в морду. А он сам ее подставил и ждал того момента, который неминуемо бы случился. Не сегодня, так завтра. Ну или воспитывал бы чужого ребенка с Ниной, целовал бы ее в задницу, пока она бы трахалась направо и налево с другими.

Пообещав матери, что он приедет через час, Карелин взял вещи и ушел. И дальше оставаться в квартире Нины смысла не видел. Не сидеть же и не ждать ее, как у моря погоды, чтобы потом поговорить о тех событиях, которые и без того были понятнее некуда?

А когда вышел на улицу, понял, что разбираться с вопросом маминых и папиных денег сию минуту смысла нет. Да и не получится у него это сделать. Александр Евгеньевич — взрослый человек. Он сам решает, как ему распоряжаться накоплениями. Если захотел спустить их на молодую любовницу — его дело. Мать, конечно, при этом было жалко, но Карелин ее не бросит. Снимут какую-нибудь квартирку на окраине города, будут жить вместе.