Амелия Борн – Вместо прости - прощай (страница 20)

Какое-то время мы выбирали блюда и делали заказ. Затем я сказала, чтобы уже расставить все точки над «i»:

— Сергей просил передать тебе спасибо за то, что ты открыл ему глаза на Лапушину.

В этот момент во взгляде Валиева мелькнуло волнение. Наверняка переживает из-за того, как я отреагирую. А как я могла это воспринимать? Относилась я к поступку Дамира исключительно как к рыцарскому. Хоть, конечно, и предпочла бы, чтобы та сторона измены мужа меня никогда не касалась, но Валиев имел на это свою точку зрения.

— Я сделал это для тебя, Лиля, — тихо проговорил он. — Долго раздумывал, надо ли лезть, но мне так хотелось уязвить твоего мужа. Все никак не мог сообразить, куда применить свое знание о том, что Нина — отборная шлюха. Встретил ее с мужчиной, выяснил, что это отец Карелина… Узнал, где они встречаются, ну а потом собрал всех любовников Лапушиной в одном месте.

Я так и фыркнула, представив себе эту картину. А Дамир, заметив мою реакцию, расслабился. И теперь смотрел на меня с открытой улыбкой.

— Бедненькая Ниночка… как же ей тяжело было усидеть на трех стульях, — покачала я головой.

Валиев запрокинул голову и расхохотался. Когда отсмеялся, ответил:

— Сидела она, положим, вовсе не на стульях. Но… давай уже закроем тему Лапушиной и твоего мужа, а так же всех этих бесконечных любовников Нины…

Я кивнула и ответила:

— Давай. И о чем предлагаешь поговорить? — уточнила, склонив голову набок.

Дамир ответил не сразу, как будто опасался меня спугнуть. А потом набрал воздуха в грудь и произнес те два слова, которые и мне уже очень хотелось услышать:

— О нас.

Эпилог

— Даже не хочу слышать и видеть! — уверенно, но с едва слышными нотками истерики заявила мать, когда он попытался с ней поговорить.

— Мама, я тебе не про новости говорю. Со мной связались и попросили прилететь к отцу, — воззвал Карелин к маме.

— Не хочу слышать и видеть! — снова повторила она то, что он уже слышал. — Старый козел! Опозорил всех нас!

Интернет пестрел от новости о том, как престарелый любовник разбился на яхте, катая молодую беременную девушку. Надо ли говорить, что журналисты из кожи вон лезли, соревнуясь в остроумии, когда писали об этом?

Его отец, Александр Евгеньевич, повез Нину, которая была на сносях, чтобы покататься с ней на яхте. И та потерпела крушение…

— Я слетаю, мам, — устало отозвался Карелин, кидая в сумку самое необходимое. — Заберу вещи, посмотрю документы и карты… Может, там осталось хоть что-то? — задумчиво пробормотал он и перевел взгляд на мать.

Она скрестила руки на груди и отвернулась. И он бы хотел сделать так же, но… Уже очень хотелось просто взглянуть в лицо отца, посмеяться от души, а потом забрать все оставшиеся сбережения, которые эта старая сволочь спускала на Лапушину. И бросить этот придурка одного.

Хотя, Сергей и подозревал, что забирать будет нечего. В любом случае, пусть барахтается дальше на двух сломанных ногах сам.

— Буду завтра, — произнес он, чмокнув мать в щеку.

Направился к выходу, приостановился на пороге и оглядел унылым взглядом квартирку, в которой они жили.

И так вдруг стало себя жалко. Маленькая хрущевка на окраине города, мать, которая то плачет, то смотрит какое-то дерьмо по телевизору. И мрачный быт без проблеска чего-то светлого и хорошего.

Вот и все, что ему осталось…

Вот и все, в чем он будет и дальше жить… Вернее — существовать.

Закрыв дверь, Карелин направился прочь, хватаясь за предстоящее вынужденное путешествие, как за спасительную соломинку.

Вот и все, что ему осталось.

— Тим! Ты весь опять перепачкался! — строго сказала я сыну, который во второй уже раз за наш перелет умудрился извозиться в мороженом.

Причем я специально сыну покупала лакомство в стаканчике, чтобы он не закапал свою новенькую рубашку, но Тимофей уже живого места на одежде не оставил.

— Не переживай, Лиль, я его умою, — сказал Ян, после чего они с Дамиром, забрав сына, ушли в сторону уборных.

Мы с Соней и Асей остались за столиком. Дочь сосредоточенно ела пломбир, а Асель копалась в телефоне. Я внимательно смотрела за невесткой, на лице которой вдруг появилось такое выражение, словно она увидела на экране телефона привидение.

— Что там? Цена на подвенечное платье? — уточнила я, чтобы немного развеять обстановку.

Совсем недавно Ян сделал Асе предложение, после чего ребята позвали меня, детей и Дамира слетать и отметить это событие где-нибудь на райских островах.

— Нет… слушай… тут, кажется, про Нину и твоего бывшего свекра, — шепнула Асель и передала мне телефон.

О тех людях, с которыми я была связана совсем недавно, в последнее время я ничего не слышала. Мы лишь пару раз увиделись с Сергеем — он приезжал к детям и мы с ним обсуждали поездку Сони и Тима в другую страну. И уж конечно, о Лапушиной не говорили и слова.

— Девушка в коме, ребенок жив, но придется делать кесарево чуть позже… Мужчина сломал обе ноги, но уже приходит в себя… — пробормотала я, ознакомившись с новостью.

Оказалось, что Нина и Александр Евгеньевич отправились куда-то вдвоем, где заказали поездку на яхте. Видимо, отец Сергея шиковал на все свои накопления, вот и покатал Лапушину с ветерком. Яхта потерпела крушение, отец Карелина сломал обе ноги, а Нину поздно вытащили из воды. Она впала в кому, ребенок чудом остался жив, но степень угрозы для него врачи пока озвучить не могли — не знали сами.

На снимках, где была запечатлена Нина, которую я разглядела с трудом, и которую врачи перевозили на каталке, был также Виталий Рудиков. Наверняка прилетел к любимой, когда та попала в беду. Интересно, если Нина отправится на тот свет, а ребенка спасут — он притащит его Люде? И зачем я вообще об этом думаю?

Я отдала телефон обратно Асе и по телу моему прошла судорога. Так и хотелось громко сказать «бр-р-р!», вложив в этот звук все, что владело мною сегодня.

— Даже думать обо всем этом не хочу, — сказала, взглянув на невесту брата.

Асель тут же ответила:

— Прости… не стоило тебе показывать. Это вообще никакого отношения теперь к нам не имеет.

Я улыбнулась Асе и, переведя взгляд на Тима и Яна с Дамиром, которые вели малыша за ручки, проговорила:

— Не нужно извиняться, дорогая. Это действительно никакого отношения к нам не имеет и вообще никак меня не взволновало.

А в голове, когда смотрела на людей, которые остались рядом и которые были тем прекрасным окружением, в котором я черпала силы и любовь, появилась мысль:

«Как же хорошо, что Карелин, оступившись, однажды сказал мне вместо «прости» — «прощай».

И теперь у меня началась новая жизнь, в которой я непременно буду счастлива.

А если уж говорить совсем точно…

… была счастлива прямо сейчас.

Конец