Amelia Belchik – Дом между Миров (страница 4)
На комоде стояла фотография в детской рамочке. Елена взяла её дрожащими руками. На снимке была она сама, но лет на пять моложе, с округлившимся животом и счастливой улыбкой. Рядом стоял Алексей, обнимая её за плечи и нежно гладя живот. Они оба смотрели в камеру с таким выражением лица, словно весь мир принадлежал только им.
Но такой фотографии не могло существовать. Елена никогда не была беременной.
Она поставила фотографию обратно и огляделась. На стене висели детские рисунки – каракули цветными карандашами, какие рисуют трехлетние дети. Подпись внизу: «Мама и папа. Нарисовала Ксюша.»
Ксюша. Это имя отозвалось в её сердце болью и одновременно нежностью. Она всегда мечтала, что если у неё будет дочка, то назовет её именно так.
Елена подошла к креслу-качалке и села. Кресло заскрипело, начав медленно покачиваться. И вдруг в её голове всплыло воспоминание.
Нет, не воспоминание. Видение.
Она сидела в этом же кресле, держа на руках крошечный сверток в розовом одеяльце. Младенец мирно сопел, уткнувшись носиком ей в грудь. За окном падал снег, в комнате горел ночник, и Елена тихо напевала колыбельную – ту самую, которую пела ей в детстве мать.
«Спи, моя хорошая, спи, моя пригожая…» – шептала она, глядя на крошечное личико дочери. Ксюша была похожа на неё – те же темные волосы, тот же упрямый подбородок. Но глаза – глаза были от Алексея, карие и добрые.
Видение было настолько ярким, что Елена физически почувствовала тепло младенца на руках, его сладкий запах, мягкость кожи. Она даже услышала его дыхание – тихое, ровное, доверчивое.
А потом видение исчезло, и она снова сидела в пустом кресле, держа на руках только воздух.
Елена вскочила, тяжело дыша. Что это было? Галлюцинация? Или что-то другое?
Она быстро вышла из детской, закрыв за собой дверь. Сердце бешено колотилось, а в глазах стояли слезы. Воспоминание – или что бы это ни было – было настолько реальным, что утрата казалась физической болью.
Елена прислонилась к стене и попыталась успокоиться. В доме снова стало тихо – детские голоса и мелодии смолкли. Только тиканье часов где-то в глубине дома, да шум ветра за окнами.
Она подняла голову и увидела, что в прихожей появилась еще одна дверь. Справа от входа, там, где днем была просто стена. Дверь из светлого дерева с медной табличкой. Елена подошла ближе и прочитала: «Мастерская».
Новая дверь, новая комната, новая тайна. Дом действительно рос, как говорил нотариус. Он показывал ей что-то, рассказывал историю. Но какую?
Елена попробовала ручку новой двери. Заперто. Но она знала – дверь откроется, когда придет время. Когда она будет готова увидеть то, что скрывается за ней.
Пока же она решила исследовать второй этаж. Поднявшись по лестнице, она обнаружила, что коридор стал длиннее. К знакомым комнатам добавились новые двери – две слева, одна справа. Все закрыты, но не заперты.
Елена открыла первую дверь слева.
За ней оказался кабинет врача. Белые стены, медицинское оборудование, письменный стол с историями болезней. На стене висел диплом: «Елена Викторовна Крылова, врач-терапевт». Дата выпуска – 2010 год.
Она помнила этот год. Тогда она училась на последнем курсе экономического института и подрабатывала в строительной фирме. О медицинском образовании не было и речи – она даже не думала об этом после того провала при поступлении много лет назад.
Но здесь была другая история. На столе лежали благодарственные письма от пациентов, медицинские справочники с закладками, рецептурный блокнот с её подписью. В ящике стола – записная книжка с расписанием приемов и заметками о больных.
Елена открыла одну из историй болезни. Знакомый почерк – её собственный, но более уверенный, профессиональный. «Пациентка Иванова А.П., 45 лет. Жалобы на боли в области сердца, одышку при физической нагрузке. Диагноз: ишемическая болезнь сердца, стенокардия напряжения. Назначено лечение…»
Елена читала, не веря глазам. Она никогда не изучала кардиологию, не знала симптомов стенокардии, не умела читать кардиограммы. Но здесь было написано её рукой, с профессиональными терминами и точными назначениями.
На стене висела ещё одна фотография – она в белом халате, стоящая рядом с пожилым врачом. Подпись: «С научным руководителем профессором Петровым после защиты диссертации. 2015 год». Лицо на фотографии было её, но выражение – совсем другое. Уверенное, спокойное, счастливое. Лицо человека, который нашел свое призвание.
Елена захлопнула историю болезни и выбежала из кабинета. Всё это было невозможно, но настолько детально проработано, что приходилось поверить. Дом показывал ей жизнь, которая могла бы быть, если бы она не сдалась после первой неудачи. Если бы попробовала поступить в медицинский повторно.
Она открыла следующую дверь.
Роскошная спальня. Большая кровать под балдахином, антикварная мебель, гардеробная с дорогими платьями. На туалетном столике – приглашения на светские мероприятия, адресованные «госпоже Елене Соколовой».
Соколова – фамилия её университетской подруги Ани, которая вышла замуж за олигарха и теперь жила как принцесса. Аня не раз приглашала Елену на свои вечеринки, но та всегда отказывалась – стеснялась своей простой одежды, боялась показаться неуместной среди богатых людей.
В ящике туалетного столика лежало письмо на дорогой бумаге:
«Дорогая Леночка! Кто бы мог подумать, что моя скромная подружка-бухгалтер станет женой банкира! Помнишь, как ты сомневалась, стоит ли ехать со мной в Монако? Говорила, что это не твоя компания, что ты не впишешься? А в итоге именно там ты познакомилась с Дмитрием. Твоя интеллигентность и естественность покорили его с первого взгляда. Он сказал мне потом: «Твоя подруга – настоящая, не то что эти накрашенные куклы». И вот уже пять лет вы счастливы вместе! Дмитрий обожает тебя, ты путешествуешь по всему миру, занимаешься благотворительностью. И главное – ты осталась собой, не изменилась от богатства. Твоя Аня.»
Елена помнила то приглашение в Монако. Аня действительно звала её на яхту своего мужа, но Елена отказалась. Сказала, что у неё нет подходящих нарядов, что она будет чувствовать себя белой вороной среди богачей. А здесь была жизнь, в которой она нашла смелость поехать.
На комоде стояли фотографии – она с красивым мужчиной на фоне Эйфелевой башни, на палубе яхты, в театральной ложе. На всех снимках она выглядела счастливой и уверенной в себе. Дорогие наряды сидели на ней так естественно, словно она родилась в этом мире.
Елена закрыла дверь этой комнаты и открыла третью – справа от лестницы.
Художественная мастерская. Мольберты, краски, кисти, холсты с недописанными картинами. Пахло скипидаром и маслом. На центральном мольберте стояла картина, изображающая женщину на перекрестке дорог. Женщина была очень похожа на неё, но у неё в глазах горел огонь творчества.
Рядом с мольбертом – корзина с письмами. Елена взяла несколько и прочитала. Отзывы критиков о её персональных выставках, приглашения принять участие в международных проектах, предложения о покупке картин от частных коллекционеров.
«Работы Елены Крыловой поражают своей эмоциональной глубиной, – писал один критик. – Художница обладает редким даром – она умеет изображать не то, что есть, а то, что могло бы быть. Каждая её картина – это окно в параллельную реальность, где люди сделали другие выборы и прожили другие жизни.»
Параллельная реальность. Именно это она и видела – свои альтернативные жизни, дороги, по которым не пошла.
Елена поставила письма обратно и посмотрела на картину на мольберте. Женщина на перекрестке смотрела прямо на неё, и в её глазах было что-то знакомое. Это была она сама, но какая-то другая – та, которая не боялась рисковать, не цеплялась за стабильность, не отказывалась от мечты из страха неудачи.
– Что ты хочешь мне сказать? – прошептала Елена, обращаясь к дому. – Что я живу неправильной жизнью? Что должна сожалеть о своих выборах?
Дом молчал. Только где-то внизу тихо тикали часы.
Елена спустилась в прихожую. Дверей стало ещё больше – теперь их было шесть. Две новые появились справа от входа. На одной не было таблички, на другой висела – «Комната воспоминаний».
Она попробовала открыть дверь без таблички. Заперто. А вот «Комната воспоминаний» открылась легко.
Внутри было полутемно – только несколько свечей освещали небольшое помещение. Стены были увешаны фотографиями разных размеров и в разных рамках. Елена подошла ближе и ахнула.
Это были фотографии из её жизни, но не те, что она помнила. На снимках она была счастливее, увереннее, ярче. Вот она получает диплом врача. Вот стоит у мольберта в собственной мастерской. Вот танцует на своей свадьбе с мужчиной, который был и не был Алексеем одновременно. Вот держит на руках маленькую дочку.
В центре комнаты стоял старинный письменный стол, а на нём – толстая книга в кожаном переплёте. Елена открыла её. На первой странице золотыми буквами было написано: «Жизни Елены Викторовны Крыловой».
Она перелистнула несколько страниц. В книге были описаны разные варианты её судьбы, как в энциклопедии. «Елена-врач», «Елена-художница», «Елена-жена банкира», «Елена-мать». Каждая история была подробной, с датами, именами, событиями.
– Но как это возможно? – прошептала она.