Amelia Belchik – Дом между Миров (страница 6)

– Лёша, – зовёт она мужа, который смотрит телевизор в гостиной. – Иди сюда. Нужно поговорить.

Он приходит, всё ещё посмеиваясь над какой-то передачей, но, увидев её лицо, сразу становится серьезным.

– Что случилось?

Елена протягивает ему тест. Алексей смотрит на полоски, и по его лицу пробегает целая гамма эмоций – удивление, радость, растерянность.

– Ты беременна?

– Да.

Он обнимает её, кружит по кухне, смеётся и плачет одновременно.

– Лена, это же здорово! Мы будем родителями!

Но её радость омрачена страхом. Ребёнок – это такая ответственность. Что, если она не справится? Что, если будет плохой матерью? Что, если беременность повлияет на работу? Они только взяли ипотеку, денег и так едва хватает…

– Лёш, а может, нам рано? – говорит она осторожно. – Мы ещё не готовы. Квартира маленькая, денег мало, работа нестабильная…

Лицо Алексея меняется.

– Лена, ты о чём? Мы же мечтали о ребёнке.

– Мечтали когда-нибудь. В будущем. Когда будем финансово готовы.

– А когда мы будем готовы? Через год? Два? Пять? Ты всегда найдёшь причину отложить.

Они спорят до глубокой ночи. Алексей убеждает её, что они справятся, что любовь важнее денег, что дети – это счастье, а не обуза. Но страх в её душе сильнее доводов разума.

Через неделю она идёт в клинику. Одна, не сказав Алексею. Процедура быстрая, почти безболезненная. Врач говорит, что всё прошло хорошо, через несколько дней она сможет вернуться к обычной жизни.

Алексей узнаёт случайно – находит справку в её сумке. Скандал страшный. Он кричит, что она убила их ребёнка, что не имела права принимать такое решение одна. Она плачет, объясняет, что боялась, что не была готова. Но слова не склеивают разбитое доверие.

После этого они ещё полгодако пытаются сохранить брак, но что-то сломалось навсегда. Алексей не может простить, а она не может простить себе. Секс становится механическим, разговоры – натянутыми. Когда он заводит речь о детях, она меняет тему.

В итоге он уходит к другой – молодой коллеге, которая мечтает о большой семье. Елена не винит его. Она сама разрушила их будущее.

Воспоминание накрыло её с такой силой, что она согнулась пополам, задыхаясь от боли. Вот почему у неё никогда не было детей. Вот почему развалился брак. Не из-за несовместимости характеров или охлаждения чувств. Из-за одного решения, принятого в панике и страхе.

Елена встала из кресла и подошла к детской кроватке. Постельное бельё было мятым, словно ребёнок только что здесь спал. На подушке лежал крошечный плюшевый зайчик – точно такой же, какого она видела в магазине в тот день, когда узнала о беременности. Тогда она представила, как даст его своему малышу, и на секунду почувствовала материнскую нежность. Но страх оказался сильнее.

– Ксюша, – прошептала она, беря зайчика в руки. – Прости меня, малышка. Прости, что не дала тебе родиться.

Игрушка была тёплой, словно её недавно держал ребёнок. И вдруг в комнате послышался тихий смех – детский, радостный, полный любви. Елена обернулась, но никого не увидела. Только солнечные блики играли на стенах, создавая иллюзию движения.

Она открыла следующий ящик комода и нашла там фотоальбом. Толстый, в кожаном переплёте, с золотыми буквами: «Наша Ксюша». Первая фотография – УЗИ на двенадцатой неделе беременности. Крошечный человечек, не больше бобового зёрнышка, но уже с различимыми ручками и ножками.

Елена помнила это УЗИ. Помнила, как билось её сердце, когда врач сказал: «Вот головка, а вот сердечко – слышите, как стучит?». Тогда, лёжа на кушетке с холодным гелем на животе, она впервые по-настоящему поняла, что внутри неё растёт новая жизнь. И на мгновение её охватила такая любовь к этому крошечному существу, что перехватило дыхание.

Но потом пришёл страх. А с ним – оправдания, сомнения, рациональные доводы о том, почему рожать сейчас нельзя.

Следующие фотографии были из альтернативной реальности – той, где она нашла смелость стать матерью. Вот она на седьмом месяце беременности, гладит округлившийся живот и улыбается в камеру. Лицо светится счастьем, глаза полны ожидания. Рядом Алексей, обнимающий её за плечи, – он выглядит гордым и счастливым.

Вот роддом. Она держит на руках крошечный свёрток в розовом одеяльце. Лицо усталое, но сияющее. Ксюша спит, уткнувшись носиком ей в грудь. А рядом Алексей – он плачет от счастья, глядя на свою дочь.

Дальше – хроника роста. Ксюша в месяц, в три, в полгода. Первая улыбка, первый зуб, первое «агу». Её первые попытки перевернуться, сесть, встать. Алексей, обучающий дочку делать первые шаги. Ксюша в годик, измазанная тортом на дне рождения. В два года – серьёзная девочка с двумя хвостиками, играющая с куклами.

На последней фотографии Ксюше около трёх лет. Она сидит на качелях в парке, а за ней стоит Елена – счастливая, полная жизни, совсем не похожая на ту усталую женщину, которой она стала в реальности. У альтернативной Елены в глазах горел огонь, была цель в жизни, смысл каждого дня.

– Вот какой я могла бы быть, – прошептала Елена, гладя фотографию. – Счастливой. Нужной. Любящей и любимой.

Она закрыла альбом и положила его обратно в ящик. Рядом лежала ещё одна тетрадь – потоньше, в простой картонной обложке. На ней было написано: «Дневник беременной». Елена открыла его наугад:

«20-я неделя. Сегодня почувствовала первые шевеления! Сначала подумала, что это газы, но потом поняла – это малыш толкается. Такое удивительное ощущение – словно внутри живёт маленькая рыбка. Алексей положил руку на живот и тоже почувствовал. Мы оба расплакались от счастья. Врач сказала, что по размерам всё в норме, сердцебиение хорошее. Ещё рано узнавать пол, но мне кажется, что это девочка. Хочу назвать её Ксенией – «гостеприимная». Пусть жизнь встречает её с распростёртыми объятиями».

«25-я неделя. Токсикоз наконец прошёл, и я чувствую себя прекрасно. Алексей говорит, что я свечусь изнутри. Начали обустраивать детскую – покрасили стены в нежно-жёлтый цвет, поставили кроватку, которую подарили родители. Каждый вечер читаю малышке сказки и включаю классическую музыку. Врач сказала, что дети в утробе всё слышат и чувствуют настроение мамы. Стараюсь думать только о хорошем».

«30-я неделя. Ксюша (уже точно знаем, что девочка!) очень активная. Особенно по ночам – видимо, готовится к режиму новорождённого. Иногда она так сильно толкается, что аж дыхание перехватывает. Но я не жалуюсь – это значит, что она здоровая и сильная. Алексей каждый вечер разговаривает с животом, рассказывает Ксюше, как мы её ждём и любим. Думаю, она узнает его голос, когда родится».

«35-я неделя. Врач сказала, что Ксюша может родиться в любой момент – она уже доношенная. Сумка в роддом собрана, документы готовы. Я очень волнуюсь, но это волнение смешано с огромным предвкушением. Скоро я стану мамой! Скоро смогу взять свою дочку на руки, поцеловать её, сказать, как сильно её люблю».

Читая эти записи, Елена чувствовала, как внутри неё разрастается пустота. Она могла бы пережить всё это. Могла бы чувствовать, как растёт её ребёнок, разговаривать с ним, готовиться к встрече. Могла бы испытать чудо материнства – самое сильное и чистое чувство в мире.

Но вместо этого она выбрала страх.

Елена закрыла дневник и встала. В комнате стало душно, стены словно сдвигались, давили на неё. Нужно было выйти, подышать воздухом, прийти в себя.

Но когда она повернулась к двери, то увидела, что в комнате появилась ещё одна кроватка. Больше, для ребёнка постарше. А в ней лежала кукла – очень похожая на живого ребёнка. Светлые волосы, голубые глаза, розовые щёчки. Она была одета в жёлтое платьице и крепко спала, прижимая к груди маленького медвежонка.

Елена подошла ближе. Кукла была поразительно реалистичной – казалось, что грудь слегка поднимается и опускается от дыхания. На тумбочке рядом лежала детская книжка «Колобок» и стоял стакан недопитого молока.

– Ксюша? – прошептала Елена.

Кукла не ответила, но Елене показалось, что её губы чуть дрогнули в улыбке.

Елена протянула руку, чтобы коснуться волос куклы, но в этот момент раздался звук – тихое, почти неслышное «мама». Рука замерла в воздухе.

– Мама, – повторилось снова, и теперь Елена была уверена, что голос идёт от куклы.

– Я не твоя мама, – прошептала она, отступая. – У меня нет детей. Я не дала тебе родиться.

– Мама, не уходи, – попросил детский голосок. – Я так долго тебя ждала.

Елена развернулась и выбежала из комнаты, захлопнув за собой дверь. В прихожей она прислонилась к стене, тяжело дыша. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Это был не просто дом с альтернативными реальностями. Это было что-то большее. Что-то, что умело воздействовать на самые глубокие раны, на самые болезненные сожаления.

Елена прошла в кухню и налила себе стакан воды. Руки дрожали, вода расплескалась на пол. Она села за стол и попыталась успокоиться, но образ спящей куклы не выходил из головы.

А что, если это не кукла? Что, если в этом доме каким-то образом живут души не родившихся детей? Что, если Ксюша действительно ждёт её там, в детской комнате?

Елена встряхнула головой. Это безумие. Мистика, которой не может быть в реальном мире. Но, тогда как объяснить всё остальное? Появляющиеся комнаты, дневники, написанные её рукой, фотографии из несуществующей жизни?