Amelia Belchik – Дом между Миров (страница 3)

Но что именно она должна найти? И почему именно ей досталось это наследство?

После ужина Елена вернулась в номер и попыталась дозвониться до матери. Связь была плохая, голос матери то исчезал, то появлялся.

– Мам, ты можешь рассказать мне больше об отце? О его семье?

– Зачем тебе это, Лена? – голос матери звучал встревоженно.

– Просто хочу понять, кем был этот дядя Михаил. Ты говорила, что отец упоминал какого-то родственника-врача.

Долгая пауза. Потом мать заговорила, и в её голосе было что-то странное – словно она с трудом вспоминала или не хотела говорить:

– Твой отец… он рассказывал, что в их семье были странности. Что некоторые родственники видели то, чего не видели другие. Сны у них были очень яркие, почти как наяву. А этот Михаил… отец говорил, что тот с детства был особенным. Мог угадывать, о чем думают люди, предсказывать события. Родители отправили его учиться на врача, думали, что наука поможет ему контролировать свои способности.

– А почему отец с ним не общался?

– Боялся, наверное. Михаил пытался связаться с ним несколько раз, присылал письма. Но отец их не читал, сразу выбрасывал. Говорил, что не хочет связываться с «этой чертовщиной». А когда ты родилась…

Голос матери оборвался.

– Что, когда я родилась?

– Ничего. Связь плохая, Лена. Позвони завтра, хорошо?

Гудки. Елена несколько раз пыталась перезвонить, но телефон матери был недоступен.

Она легла на кровать и попыталась вспомнить что-нибудь о детстве, что могло бы пролить свет на семейную тайну. Но воспоминания были обычными – детский сад, школа, друзья. Ничего сверхъестественного. Хотя… были странные сны. Очень яркие, детальные. Иногда ей снилось, что она живет в других домах, у неё другие родители, другая жизнь. Проснувшись, она долго не могла понять, где реальность, а где сон.

Мать всегда говорила, что это нормально для детей – богатое воображение. И постепенно такие сны прекратились. Или она просто перестала их запоминать.

А еще в детстве у неё была странная привычка. Когда нужно было принять какое-то решение – что надеть, куда пойти, что съесть на завтрак – она останавливалась и прислушивалась к себе. Ей казалось, что внутри неё звучат разные голоса, каждый предлагает свой вариант. И только один из них был «настоящим» её голосом. Она всегда старалась слушать именно его.

Елена встряхнула головой. Детские глупости. Все дети разговаривают сами с собой, представляют альтернативы, фантазируют. Ничего особенного в этом нет.

Но почему тогда она вспомнила об этом именно сейчас?

Она взглянула в окно. Солнце село, и за стеклом сгустились сумерки. Если ехать к дому сейчас, она попадет туда в темноте. Возможно, это и к лучшему – дядя в письме намекал, что дом открывается только тем, кто остается в нем один. А днем рядом был нотариус.

Елена собрала вещи и спустилась в холл.

– Уезжаете? – удивилась портье. – А как же ночевка?

– Решила переночевать в своем доме, – ответила Елена. – Если что – знаете, где меня искать.

Портье покачала головой:

– Не советую, милочка. Первый раз в чужом доме, да еще и ночью… А если что случится? Михаил Сергеевич-то умер там. Может, душа его неспокойная бродит.

– Вы верите в призраков?

– А кто их знает? – портье пожала плечами. – Мир большой, а мы в нем маленькие. Многого не понимаем. Но Вера Ивановна, что живет возле дома, говорила – слышала иногда голоса по ночам. Как будто люди разговаривают в доме, хотя Михаил Сергеевич один жил.

– Может, радио слушал? Телевизор?

– Может быть, – согласилась портье, но в её голосе слышались сомнения. – Только Вера Ивановна говорит, что голоса были разные. Мужские, женские, детские. И говорили они не как дикторы, а как будто между собой. Как семья за ужином.

С этими словами Елена покинула гостиницу. На улице было тихо и прохладно. Звезды начинали проступать на темнеющем небе, а воздух пах осенними листьями и дымом из печных труб.

***

Дорога к дому в сумерках казалась другой – более таинственной и немного пугающей. Лес с обеих сторон превратился в стену теней, в которой то и дело мелькали неясные силуэты. Елена включила фары и ехала медленно, всматриваясь вперед.

Странно, но казалось, что дорога стала длиннее. Днем они с Дубовым добрались до дома минут за десять, а сейчас она ехала уже полчаса, а поляна все не показывалась. Может, в темноте она сбилась с пути?

Елена остановилась и проверила навигатор в телефоне. GPS показывал, что она движется в правильном направлении, но сигнал был слабым и нестабильным. Точка её местоположения дрожала на экране, то появляясь, то исчезая.

Она решила продолжить путь. И наконец, когда начала думать, что окончательно заблудилась, впереди показался свет. Несколько желтоватых пятен во тьме – окна дома.

Но это было странно. Днем дом выглядел пустым, нежилым. Откуда мог взяться свет?

Елена припарковалась у крыльца и посмотрела на дом. Он действительно светился – в окнах первого и второго этажа горел теплый, уютный свет. Как будто кто-то ждал её прихода и заранее позаботился об освещении.

Она вышла из машины и прислушалась. Тишина. Только шелест листьев под ветром и далекий крик ночной птицы. Но дом выглядел обитаемым, живым. В некоторых окнах даже мелькали тени, словно кто-то ходил внутри.

Елена подошла к двери и достала ключи. Рука дрожала – не от холода, а от необъяснимого волнения. Что-то подсказывало ей, что, переступив порог, она войдет в другой мир. Мир, где действуют иные законы.

Дубовая дверь открылась бесшумно. Внутри было тепло и светло. В прихожей горела люстра, отбрасывая мягкие золотистые блики на паркетный пол. Пахло деревом, старыми книгами и чем-то еще – едва уловимым ароматом, который показался Елене знакомым, но в то же время странным.

Она поставила сумку у двери и огляделась. Все выглядело точно так же, как днем, но атмосфера была совершенно другой. Дом словно ожил, наполнился невидимым присутствием. И окон… окон действительно было больше. Или они просто стали более заметными в свете ламп?

Елена прошла в гостиную. На журнальном столике, где днем лежали раскрытые книги, теперь стоял поднос с чашкой чая и блюдцем печенья. Чай еще дымился, а печенье выглядело свежеиспеченным.

Она застыла на пороге. Кто мог оставить чай? Дубов уехал давно, других ключей ни у кого не было. Может, в доме есть какая-то автоматическая система? Но тогда должны быть датчики, провода, панель управления…

Елена осторожно подошла к столику и коснулась чашки. Горячая. Будто только что заваренная. Рядом лежала записка, написанная тем же почерком, что и письма дяди:

«Добро пожаловать домой, Елена. Я знал, что ты придешь именно сегодня. Дом готов показать тебе то, что ты ищешь. Не бойся. Это твой дом теперь, и он будет заботиться о тебе. Начни с комнаты слева от лестницы – там тебя ждет то, что ты потеряла давным-давно. М.»

У Елены пересохло в горле. Комната слева от лестницы? Днем там была… Она попыталась вспомнить. Кажется, какая-то подсобка или кладовка. Они с Дубовым даже не заходили туда.

Она вернулась в прихожую и внимательно осмотрела левую сторону. Рядом с лестницей действительно была дверь. Темная, массивная, с медной ручкой в форме полумесяца. Елена была почти уверена, что днем этой двери не было.

Попробовала ручку – заперто. Но стоило ей положить ладонь на дерево, как внутри послышались звуки. Тихая мелодия, детский смех, чьи-то шаги.

Елена прислушалась. Звуки были едва слышными, но отчетливыми. Как будто за дверью кто-то жил своей жизнью, не подозревая о её присутствии.

Она обошла дом, проверяя все знакомые комнаты. В кухне на плите стоял чайник с горячей водой. В кабинете на столе лежала раскрытая книга – что-то о природе человеческого сознания. В спальне на втором этаже, кровать была заправлена свежим бельем, а на тумбочке стоял стакан воды и лежала записка: «Если устанешь – отдыхай. Дом будет ждать».

Всё говорило о том, что кто-то приготовил дом к её приезду. Но кто? И когда?

Елена спустилась обратно в прихожую и снова подошла к загадочной двери. Звуки за ней стали громче – теперь она явственно слышала детский голос, что-то напевающий. Мелодия была знакомой, из её собственного детства.

Она попробовала ручку еще раз. На этот раз дверь открылась легко, словно только и ждала её прикосновения.

За дверью оказалась детская комната, залитая мягким тёплым светом. И это была не просто детская – это была комната её мечты. Та самая, которую она представляла себе, когда думала о будущем ребенке.

Деревянная кроватка с резными спинками стояла у окна. Рядом – пеленальный столик, комод с детской одеждой, кресло-качалка. На полках – игрушки, которые она когда-то выбирала в магазинах, представляя, как будет играть с ними со своим малышом.

Но самое поразительное было не это. Самое поразительное было то, что комната выглядела обитаемой. В кроватке лежала мягкая игрушка – потертый плюшевый слоник, точно такой же, какой был у неё в детстве. На пеленальном столике – подгузники, присыпка, детский крем. В кресле – подушка с углублением, словно кто-то недавно там сидел.

Елена подошла к комоду и открыла верхний ящик. Внутри лежали крошечные распашонки, ползунки, чепчики. Все новое, но словно уже использованное – со следами стирки и носки. Она взяла одну распашонку и поднесла к лицу. Пахло детским порошком и чем-то еще – тем особенным запахом, который бывает только у младенцев.