Amelia Belchik – Дом между Миров (страница 2)
– Прихожая, – сказал нотариус, включая свет.
Елена огляделась. Высокие потолки, паркетный пол, широкая лестница на второй этаж. Справа и слева от входа – двери в другие комнаты. Она попыталась сосчитать их, но в полумраке было сложно разглядеть детали.
– Сколько здесь комнат? – спросила она.
Дубов замешкался с ответом.
– По документам – шесть. Гостиная, кухня, кабинет и три спальни. Но Михаил Сергеевич иногда говорил, что дом… растет. Что в нем появляются новые помещения, когда они нужны.
Елена посмотрела на него удивленно.
– Что значит – растет?
– Не знаю, – честно признался нотариус. – Михаил Сергеевич вообще говорил много странного. Возможно, это были метафоры.
Они прошли в гостиную – просторную комнату с камином и удобной мебелью. Все выглядело так, словно хозяин ушел ненадолго и вот-вот вернется. На журнальном столике лежали раскрытые книги, в камине были приготовлены дрова, на полках стояли фотографии.
Елена подошла к полкам и взяла одну из рамок. На фотографии был изображен пожилой мужчина с добрыми глазами и седой бородой. Он стоял у этого же дома и улыбался в камеру.
– Это дядя Михаил? – спросила она.
– Да. Хороший был человек. Немного странный, но добрый.
Елена всматривалась в лицо на фотографии, пытаясь найти хоть какое-то сходство или пробудить воспоминание. Ничего. Этот человек был для неё совершенно чужим.
– Хотите осмотреть весь дом? – предложил Дубов.
– Да, конечно.
Они обошли первый этаж: кухню с современной техникой, кабинет с множеством книг и рукописей, небольшую библиотеку. Потом поднялись наверх, где располагались спальни. Все комнаты были обставлены со вкусом и выглядели жилыми.
– Вот и все, – сказал нотариус, когда они спустились обратно в прихожую. – Дом ваш, Елена Викторовна. Документы уже оформлены, остается только подписать.
Елена кивнула, но что-то её беспокоило. Она не могла понять, что именно, но ощущение было такое, словно они осмотрели не весь дом. Словно где-то были еще двери, которые они не открыли.
– А подвал есть? – спросила она.
– Есть, но Михаил Сергеевич всегда держал его на замке. Сказал, что там его личные вещи, которые пока трогать не стоит.
– Пока?
Дубов пожал плечами.
– Его слова. Возможно, имел в виду, что вы сами решите, когда будете готовы.
Они вышли из дома, и Дубов тщательно запер дверь.
– Ключи ваши, – сказал он, протягивая связку Елене. – И вот еще один – от подвала. Михаил Сергеевич просил передать его отдельно.
Елена взяла ключи. Они были теплыми от прикосновения нотариуса, но почему-то показались ей тяжелыми. Не физически – а как будто несли в себе какую-то ответственность, о которой она пока не знала.
По дороге обратно в город они ехали молча. Елена смотрела в окно на мелькающий за стеклом лес и думала о доме. Красивый, уютный, полностью меблированный – казалось бы, подарок судьбы. Но что-то в нем было не так. Что-то, что она не могла сформулировать.
Только когда они подъехали к нотариальной конторе, она поняла, что именно её беспокоило.
Окна. В доме было слишком много окон для шести комнат.
Елена подписала документы в конторе, но домой ехать не захотелось. В городе была всего одна гостиница – «Ясная», старое здание советских времен с ободранными обоями и скрипучими кроватями. Портье, пожилая женщина в вязаном кардигане, с любопытством осматривала новую постоялицу.
– Вы надолго к нам? – спросила она, выписывая ключ.
– На пару дней, – ответила Елена. – Получила в наследство дом здесь.
– А, так вы родственница Михаила Сергеевича! – глаза женщины загорелись интересом. – Царствие ему небесное. Хороший был человек, хотя и странный. А дом у него особенный.
– В каком смысле особенный?
Портье наклонилась ближе, понизив голос:
– Говорят, что там двери сами открываются. И комнаты появляются, каких раньше не было. Но Михаил Сергеевич никого не пускал, так что кто знает – может, сплетни.
– А к вам когда-нибудь люди обращались? Искали ночлег после посещения дома?
– Нет, – покачала головой портье. – Михаил Сергеевич гостей не принимал. Говорил, дом еще не готов для чужих людей. А последние годы и вовсе ни с кем не общался, только продукты в магазине покупал да книги какие-то выписывал. Много книг. Грузовик почтовый к нему каждую неделю ездил.
– Он что, библиотеку собирал?
– Не знаю. Но соседка моя, Вера Ивановна, живет недалеко от его дома. Она рассказывала, что по ночам в доме горел свет во всех окнах. А окон там… ну очень много. Больше, чем положено для обычного дома. И каждое светилось по-разному – где-то желтый свет, где-то синий, где-то вообще какой-то мерцающий.
Елена поблагодарила за информацию и поднялась в номер. Комната оказалась маленькой, но чистой. Она села на кровать и достала из сумки второе письмо дяди – то, что с сургучной печатью.
Сургуч поддался легко, словно был только что запечатан. Внутри лежал один лист, исписанный тем же размашистым почерком:
«Елена, если ты читаешь это письмо, значит, ты уже видела дом. Он понравился тебе, верно? Дом умеет нравиться. Но знай: то, что ты видела сегодня – лишь верхушка айсберга. Настоящий дом откроется тебе, когда ты останешься в нем одна. Не бойся того, что увидишь. Это части тебя самой, которые ты когда-то потеряла. Дом собирал их долгие годы, ожидая твоего прихода. Комнаты могут перемещаться и менять свое местоположение, не пугайся! Каждая комната – это путь, по которому ты могла пойти, но не пошла. Каждая дверь – это выбор, который ты не сделала. Ты поймешь, когда будешь готова. Но помни: некоторые двери ведут назад, а некоторые – вперед. И только одна ведет туда, где ты должна быть. Найди её. Твой дядя Михаил.»
Елена перечитала письмо дважды. Слова звучали как бред сумасшедшего, но что-то в них заставляло её сердце биться быстрее. Она вспомнила ощущение в доме – словно они с нотариусом осмотрели не все комнаты. Словно дом скрывал что-то важное.
Она взглянула в окно. Солнце клонилось к горизонту, но до темноты было еще несколько часов. Елена решила прогуляться по городу, изучить местность, поговорить с местными жителями. Может быть, кто-то расскажет ей больше о загадочном дяде.
Ясная Поляна оказалась совсем маленьким городком – две главные улицы, пересекающиеся в центре, небольшой рынок, почта, аптека и магазин. Люди здесь были приветливые, но осторожные. Стоило Елене назвать себя, как в глазах собеседников появлялось особое выражение – смесь любопытства и настороженности.
В продуктовом магазине продавщица, узнав, кто она такая, долго рассматривала Елену, словно искала сходство с покойным.
– Михаил Сергеевич хороший был человек, – сказала она наконец. – Тихий, вежливый. Всегда точно знал, что ему нужно. Приходил каждую среду, покупал одно и то же – хлеб, молоко, овощи, чай. Никогда не торговался, сдачу не пересчитывал. И всегда спрашивал, как дела, как здоровье. Но вот странность: последние месяцы он покупал продуктов на двоих. А жил-то один.
– На двоих?
– Ну да. Хлеба два батона брал вместо одного, молока литр вместо пол-литра. Я даже спросила – гости у вас? А он улыбнулся и говорит: скоро будут. И правда – вон вы приехали.
Елена вышла из магазина с тяжелым чувством. Складывалось впечатление, что дядя Михаил готовился к её приезду задолго до своей смерти. Но как он мог знать, что она приедет? И зачем нужно было покупать продукты на двоих, если он умер до её приезда?
На почте ей рассказали, что Михаил Сергеевич действительно много заказывал книг и журналов. В основном медицинские справочники, работы по психологии и психиатрии, но были и более странные заказы – книги по физике, квантовой механике, философии сознания.
– Говорил, что изучает природу человеческого восприятия, – рассказала пожилая почтальонша. – Интересовался, как мозг создает реальность. Я, конечно, ничего в этом не понимаю, но он объяснял, что каждый человек живет в своей собственной вселенной, созданной его сознанием. И что эти вселенные иногда пересекаются.
– Пересекаются?
– Ну, когда людям снятся одинаковые сны, например. Или когда кто-то чувствует то же самое, что чувствуешь ты, находясь далеко. Михаил Сергеевич говорил, что его дом – это место, где такие пересечения происходят легче всего.
Елена поблагодарила и направилась обратно к гостинице. По дороге зашла в аптеку, где фармацевт – молодая женщина лет тридцати – тоже оказалась знакома с Михаилом Сергеевичем.
– Он иногда покупал лекарства, – рассказала она. – В основном успокоительные травы – валериана, пустырник, мелисса. Говорил, что они помогают сознанию расслабиться и воспринимать больше, чем обычно. А еще покупал витамины для улучшения памяти. Как-то сказал, что работает с людьми, которые потеряли часть своих воспоминаний, и пытается им помочь их восстановить.
– Он принимал пациентов?
– Официально – нет. Лицензии у него не было. Но иногда к нему приезжали люди. Не местные. Обычно женщины среднего возраста. Приезжали на день-два, а потом уезжали. Я видела их в магазине – они выглядели… растерянными. Словно не понимали, где находятся и что происходит.
– И давно это было?
– Последний раз месяца два назад. После этого к Михаилу Сергеевичу никто не приезжал.
Вернувшись в гостиницу, Елена заказала ужин и попыталась осмыслить услышанное. Картина начинала складываться, но она была странной и тревожной. Дядя Михаил, похоже, занимался чем-то вроде терапии, связанной с воспоминаниями и восприятием реальности. К нему приезжали люди – женщины, которые что-то потеряли. И его дом каким-то образом помогал им это найти.