Амели Чжао – Кровавая наследница (страница 53)
– Мы все спланировали. Когда императрица прониклась жалостью к Морганье и забрала ее с собой во дворец, мы поняли, что привели в движение нечто огромное… и что мы изменим этот мир.
Дальнейшие события Тециев описывал быстро, и они разворачивались перед Аной, как ночной кошмар.
– Она сблизилась с императрицей. Ей присвоили титул графини Кирилии, что давало ей право претендовать на престол, если не оставалось иных членов королевской семьи. Она взяла меня на работу во дворец. Свою силу родства она скрывала, ежедневно выпивая дозу божевосха. Шли годы, но Морганья была терпелива. Ее целью был трон.
За это время я изобрел идеальный яд. Он действовал медленно; мы должны были убедиться, что он не убьет королевских дегустаторов, чтобы не вызвать подозрений. Он был бесцветным, обнаружить его можно было только благодаря горькому запаху, что давало нам возможность подмешивать его в еду и выдавать за лекарство.
Через год умерла Катерьянна, и мы стали на шаг ближе к трону.
У Аны подкашивались колени; ей казалось, что она вот-вот упадет без чувств. В ее голове мелькали картинки: алхимик в белом плаще, молодая и красивая графиня, добрая императрица, император с разбитым сердцем; части истории пришли в движение и стали выстраиваться вереницей по направлению к неизбежному исходу.
– Но прошлое Морганьи оставило в ней след, – продолжал Тециев. – Неизлечимую гниющую рану, которая превратилась со временем в нечто зловещее. Пока не стало слишком поздно, я не замечал, что в ее планы не входило установить справедливость. Морганья хотела перевернуть мир с ног на голову, превратить обычных людей в рабов аффинитов… или вовсе уничтожить их.
Нет. Она не станет в это верить – это уму непостижимо: ее кроткая, набожная мамика – мстительная, расчетливая убийца… и аффинит плоти, способный управлять сознанием.
Ана стряхнула с себя странные чары его истории. Мир вокруг снова начал существовать, горячая кровь в теле Тециева пульсировала, и Ана сосредоточила на ней свою силу и швырнула алхимика в стену.
– Ты лжешь, – прорычала она.
Тециев тяжело дышал; белки его глаз блестели в свете факела.
– Я был заложником своей собственной лжи, – прохрипел он. – Впервые за много лет я говорю правду.
– Лжец! – кричала Ана, вжимая его в стену. Ее сила родства становилась жестока, когда Ана была в гневе, она остановила ток его крови. – Я убью тебя.
Тециев впился ногтями в стену.
– П-прошу, Кольст принцесса, – полушипел, полуплакал он. – Если я вру, если я единственный виновник, кто же тогда травит ядом вашего брата во дворце?
Лука.
При упоминании брата гнев Аны превратился в холодный страх, сковавший ей грудь.
– Я говорю правду, Кольст принцесса, – шептал Тециев, по щеке его катилась слеза. – А что делать с правдой – решать вам.
Ана швырнула его на землю. Она отвернулась, ее трясло и на глаза наворачивались слезы, превращая все вокруг в размытое пятно. Тециев продолжал свой рассказ, который увлекал за собой Ану, как мутные воды бурной реки.
– Я ушел от Морганьи, когда умерла Катерьянна, – голос Тециева дрогнул, и Ана закрыла глаза.
Она пыталась сопоставить его историю с реальными фактами, которые знала сама. Вместе она сшивала части изорванного гобелена, внутри которого скрывалась правда.
– Я скрывался несколько лет, но она снова меня нашла. В этот раз она забрала мой разум.
Мы сами должны уметь постоять за себя, говорила Морганья.
– За время, что я ее не видел, ее сила возросла. Вы с братом уже почти достигли совершеннолетия, и у Морганьи не оставалось времени. Она сделала меня узником собственного разума на год и заставила готовить яд для императора. Идея подставить и обвинить во всем вас пришла ей в голову в тот вечер, когда мы должны были дать ему последнюю дозу.
Ана знала слишком хорошо, что последовало за этим. В своей голове она переживала эту ночь тысячи раз – ночь, что изменила ее жизнь навсегда.
– Я давал императору последнюю дозу, когда вы ворвались в спальню и сковали мою кровь, – голос Тециева изменился, как будто он наконец поднял голову. – Своей силой родства вы разрушили оковы Морганьи. Сами того не осознавая, вы спасли меня.
Лунный свет. Силуэт алхимика на фоне открытого окна. Плачь, тихий, как дуновение ветра. Серебряный божекруг у него на груди.
Ана повернулась к нему лицом. В водовороте мыслей, она цеплялась за одну фразу.
– Что ты имеешь в виду, говоря, что я разрушила оковы Морганьи?
Тециев поднял на нее глаза. Он сидел на земле, сгорбившийся и сломленный. Белый плащ его был выпачкан в грязи.
– Морганья сильна, но она уязвима. Она может контролировать лишь один разум в конкретный момент времени. И ее контроль можно разрушить. Когда вы применили ко мне силу родства, она вытеснила силу родства Морганьи. Вы разрушили ее контроль над моим разумом; вы спасли меня, сделав меня недосягаемым для Морганьи, и в последующие после убийства месяцы я оставался собой.
Ана смотрела в его полное сожаления лицо, и ее гнев сменился холодной злобой.
– И ты сбежал.
Он опустил голову ниже.
– Я трус, Кольст принцесса. Это я не боюсь признать.
Шестеренки в голове Аны вращались, сквозь хаос ее гнева пробивалась ясность.
Тециев вел речь о заговоре, которой существовал десятилетие и во главе которого стоял не кто иной, как тетя Аны. И она была в одном шаге от успеха.
Ане нужно было возвращаться в Сальсков с Тециевым. Рассказать все Императорскому суду. Посадить Морганью в тюрьму. Спасти Луку. А потом вместе с Юрием они начнут раскручивать в обратную сторону механизмы громадной машины, которая позволяла империи процветать за счет угнетения аффинитов.
Но прежде всего ей нужно было спасти жизнь брата.
– Противоядие, – сказала Ана. – Ты должен приготовить противоядие.
– Оно существует, – сказал Тециев, и ноги у Аны чуть не подогнулись от облегчения… – Я сделал его на случай, если дегустаторы начнут тяжело болеть. Оно находится в дворцовой аптеке вместе с ядом.
Противоядие существовало, Лука будет жить.
– Вы должны меня выслушать, Кольст принцесса, – нарушил тишину Тециев. – На своем пути вы встретите больше врагов, чем ожидаете. Морганья стала союзником Аларика Керлана и Ордена ландыша. Он заключил с ней сделку и пообещал, что положит конец рабскому труду аффинитов, как только она займет трон. А взамен она отправит его завоевывать Брегон.
– Я втерся в доверие к Керлану, – продолжал Тециев. – Все эти годы я служил ему издалека. Почти четыре луны назад Керлан послал своего заместителя убить твоего брата.
Кровь Аны застыла в венах.
– Я помешал ему; я предупредил имперские патрули. Они арестовали того человека и бросили его в тюрьму. Но я слышал, что он снова на свободе. И этой ночью он здесь.
Тециев неуверенно усмехнулся.
– Как же забавно порой боги играют судьбами людей, Кольст принцесса. Если бы вы не нашли меня сегодня, я бы покончил с собой. Я не могу больше жить среди обмана и лжи, постоянно озираться и хранить под подушкой яд.
Его голос звучал откуда-то издалека. В ушах Аны стоял шум, и она внезапно вернулась в избу в северной тайге. Напротив нее стоял улыбающийся волчьим оскалом Рамсон.
Декорации сменились, и она очутилась в доме Шамиры, в комнате, утопающей в дурманящей теплоте и благовониях. Она вспомнила, как перевернула руку Рамсона и мельком увидела татуировку с цветком у него на запястье. Это был ландыш.
Орден Ландыша.
И все сложилось воедино. До сих пор она словно бродила в густом тумане, пытаясь что-то отыскать… и вдруг оно само возникло перед ней.
Рамсон все это время работал на Керлана. А Керлан был союзником Морганьи.
Глаза жгли слезы. Она подумала о Рамсоне, о том, как он смотрел на нее сквозь падающий снег, о его глазах, ясных глазах мальчишки.
Это было всего лишь ролью, все до последней секунды. Каждая частица этого человека была пронизана ложью. И она ему поверила.
Но теперь не было времени жалеть себя.
Ана подняла взгляд на алхимика. Говорить было не о чем, все части головоломки встали на свои места.
– Я возвращаюсь в Сальсков, чтобы остановить Морганью, – сказала она, – и ты поедешь со мной.
Тециев вытер пот со лба.
– Меня казнят за государственную измену, – прошептал он.
– Я помилую тебя, если ты мне поможешь.
Ей было трудно произносить эти слова, после того как она целый год ждала шанса увидеть смерть алхимика. Но она была не просто Аной, напуганной девочкой, которая брела по северной тайге и больше всего на свете хотела вернуться домой к своей семье.
Она была Анастасией Михайловой, кронпринцессой Кирилии, и судьба ее империи зависела от нее.