Амели Чжао – Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу (страница 41)
– И все же моя душа была запятнана с того момента, как я убил мастера… нет, – размышлял Цзэнь, – нет, ее запятнали многие моменты, которые происходили в моей жизни и раньше. Возможно, все случилось, когда я согласился на сделку с Черной Черепахой. Или когда я предал тебя. Или в момент, когда в Элантийской крепости я уничтожил всех… даже невинных хинов…
– Цзэнь…
– …или когда много циклов назад покалечил Дилаю, или когда искал Того, чьи глаза налиты кровью… – Цзэнь прикрыл глаза и нахмурился, будто испытывая боль. Когда он открыл их снова, в них не осталось ничего, кроме грусти. – Все началось задолго до того, как кто-либо из нас знал об этом, Лань. ХунИ прав. Моя тропа всегда была покрыта кровью. И если мне суждено дойти до конца, то так тому и быть… моя душа и так обречена. Так позволь мне пожертвовать ей ради блага этих земель и народа, что на ней проживает. – Его голос стал хриплым. – Используй меня. Позволь использовать силу Черной Черепахи против элантийцев, а потом, когда наступит конец, останови меня, прежде чем я разрушу что-либо еще.
Лань глубоко вдохнула через нос, сжав руки в кулаки.
– Ты осознаешь, – начала она осипшим голосом, – насколько опасный план предлагаешь? Выпустить на волю силу Бога-Демона… что, если у меня не получится воссоздать Убийцу Богов? Что, если печать не сработает так, как было задумано? Могут погибнуть невинные.
– Невинные уже гибнут. На протяжении последних двенадцати циклов наше царство медленно, но верно умирает. Почти все практики уничтожены. Это война, Лань, а война чревата смертями. Это не означает, что мы не сражаемся.
Свои следующие слова она подбирала тщательно, в надежде, что они будут достаточно резкими, чтобы ранить его.
– Всю свою жизнь ты боялся пойти по стопам своего прадеда. А теперь ищешь причину, чтобы именно это и сделать.
Цзэнь зажмурился и сказал:
– Мой прадед сделал все возможное, чтобы защитить свой клан. Что бы ты выбрала, Сун Лянь? В любом случае Мансорианский клан столкнулся со смертью лицом к лицу. Мы были обречены. Мой прадед предпочел сражаться, использовать силу, чтобы изменить ход истории. Как ты и сказала, его сила сожгла все на своем пути. Его имя, наследие, его народ… все кануло в лету. – Челюсть Цзэня была плотно сжата, а глаза блестели. – Но знаешь, что Ксан Толюйжигин хотел, но так и не смог сделать? Уничтожить источник своей силы. Только вот Бог-Демон овладел им прежде, чем у него появился шанс.
– Такого не может быть, – возразила Лань. – Ксан Толюйжигин сошел с ума из-за силы Черной Черепахи. Он утонул в ней точно так же, как члены императорской семьи. Он не хотел уничтожать ее.
– Так гласит легенда, – тихо ответил Цзэнь. – Но у меня есть та часть истории, о которой никто не слышал. Мой прадед написал о своем желании в книге.
Он вытащил из мешочка трактат, одна сторона которого была белой, а другая – черной. Когда Цзэнь поднял книгу, Лань увидела заголовок и резко вздохнула.
– «Классика Богов и Демонов», – прошептала она. Книга, о которой совсем недавно говорила Эланжуя.
Трактат, в котором хранилась истина об Убийце Богов.
Если и существовали моменты, напоминающие стечение судеб, то этот был одним из них.
Лань повернулась, чтобы вскинуть голову к небу, которое виднелось через открытые двери ее спальни. Ночь была ясной, звезды сверкали, как бриллианты, рассыпанные под солнцем. Внезапно она осознала, насколько незначительными они являлись – двое смертных на огромном круговороте царств, династий и эпох, падающие звезды в большой, столь непеременчивой пустыне. Сегодня здесь, а завтра – уже история.
Она сделала глубокий, прерывистый вдох.
– Ты же шутишь, – обратилась она к ночи.
За все циклы практики Цзэнь научился перемещаться бесшумно, передвигаться бархатной поступью, но она все равно чувствовала его приближение, как если бы кто-то туго натянул веревку, привязанную к ее груди.
– Я никогда не шучу, – ответил он.
Когда Лань обернулась, он действительно оказался напротив, как ей и казалось. С прядью волос, упавшей на лицо, и губами, изогнутыми в учтивой улыбке. К тому моменту, как эта улыбка коснулась его глаз, в них отразилась печаль.
– Не надо, – попросила Лань, вскинув руку так, словно боялась Цзэня. Он замер, оставив между ними расстояние в пять шагов. Хотелось бы ей, чтобы он не был так близко. Хотелось бы ей, чтобы он был еще ближе.
Она глубоко и прерывисто вздохнула, бросила на него взгляд и тихо спросила:
– Твой Бог-Демон все слышит?
На лице Цзэня отразилось понимание.
– Я его контролирую, – покачал он головой. – Так что мы в безопасности.
Лань внимательнее всмотрелась в его глаза, а потом кивнула. На этот раз она не отвела взгляда.
– Если я воссоздам Убийцу Богов, – начала она, – то и сама недолго задержусь в этом мире. – Она постучала по своей окарине. – Ты забыл о том, что Боги-Демоны соединены с душами тех, к кому привязаны. Уничтожив их, ты уничтожишь и практика. А я намерена избавиться от всех четверых.
Челюсть Цзэня напряглась.
– К твоему это не относится. Он же привязан к душе твоей матери.
– Я изменила условия сделки. Когда срок подойдет к концу, Серебряный Дракон освободит душу моей матери, а взамен возьмет мою.
Кадык Цзэня дернулся. Казалось, на какое-то время он лишился дара речи.
– Срок, – мягко повторил он. – Понятно.
Они молчали, каждый погрузившись в свои мысли. Каждый, ошеломленный откровениями другого. Между ними начало формироваться некогда очевидное осознание: чтобы положить конец циклу власти и разрушения, им нужно было принести в жертву собственные жизни.
И все это зависело от Убийцы Богов.
Лань бросила на Цзэня быстрый взгляд.
– Тогда докажи.
– Что доказать?
– Докажи, что говоришь правду. – Ей не нужно было и дальше упоминать о его предательстве. – Раз ты согласен, что Богов-Демонов нужно уничтожить, тогда ты согласен и с тем, что мне нужно воссоздать Убийцу Богов. Сегодня у меня не вышло. Так помоги мне.
Несколько мгновений Цзэнь внимательно смотрел на нее.
– Скажи как, – просто сказал он с такой готовностью, словно и сам собирался предложить то же самое.
– Книга в твоих руках, – указала Лань пальце, – направит меня. Бессмертная из клана ЮйЭ сказала мне, что прежде, чем использовать Убийцу Богов, я должна понять его суть.
Цзэнь осторожно провел большим пальцем по корешку «Классики Богов и Демонов». Затем он перевел дыхание и протянул книгу Лань. Неуверенное приглашение. Хрупкое перемирие.
Лань уставилась на том. Раньше она бы не задумываясь приблизилась к нему. Теперь же уверенность в том, что Цзэнь не причинит ей вреда, испарилась. Разрушилась всего за одну ночь, в то время как на построение ее ушло множество.
Но, возможно, в словах Цзэня была доля правды. Возможно, Семя Ясности поколебало его веру в путь, по которому он так страстно шел, принося немыслимые жертвы.
И возможно…
Вопрос, на который у Лань не было ответа, не давал ей покоя на протяжении всего их разговора. Если в их руках находились единственные существа, способные бросить вызов элантийцам, могли ли они так легко отказаться от подобного шанса, даже не попробовав? Раз существовала вероятность, что она могла воссоздать Убийцу Богов, разве это не значило, что она была способна положить всему этому конец?
Как однажды сказал ей Дэцзы, первые шаманы подарили Убийцу Богов хранителю, намереваясь использовать его в качестве последнего средства на случай, если сила Богов-Демонов когда-нибудь выйдет из-под контроля. Убийца Богов являлся средством сохранить баланс в этом мире.
Она так непреклонно верила в Путь, который отвергал использование силы Богов-Демонов, что не остановилась, чтобы подумать, не упускает ли она чего-нибудь.
Она посмотрела на Цзэня, лунный свет разделял его черты на светлые и темные. Ее взгляд метнулся к раздвижным дверям из розового дерева. Там Дилая и жители Шаклахиры убирались после ужина и по очереди патрулировали периметр. Ей вспомнились слова Тая о том, каким нормальным казалось происходящее. В каком-то смысле Сун Лянь ничего так не хотела, как убежать от Цзэня и погрузиться в нормальность, в то, что нужно мыть посуду, менять воду или стирать простыни. На мгновение она задумалась: будь у нее выбор, вернулась бы она в чайный домик в Хаак Гуне, осталась бы безвестной певичкой, мечтающей о свободе, которой у нее никогда не будет?
Нет. Она была здесь
И каким же тяжелым был этот груз.
Лань выдохнула и двинулась вперед, так же медленно, сокращая расстояние между собой и Цзэнем. Она положила руку на его пальцы, книга под их ладонями чувствовалась одновременно как лед и пламя.
– Хорошо, – мягко произнесла Лань.
– Я нашел эту книгу во дворце, который когда-то принадлежал моим предкам, – сообщил Цзэнь. – Признаться, я еще не прочел ее полностью, потому что ХунИ выкрал половину. Но я с радостью прочту ее вместе с тобой.