Амели Чжао – Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу (страница 25)
– Действительно. Так чего же ты ожидал? – тон принца стал резким, когда он выпустил свой вопрос так же быстро, как стрелу из лука.
– Пустой миф. Руины.
– А теперь, когда нашел меня? Разве я не… – Наследник императора согнулся в новом приступе кашля. А потом, утерев губы, неуверенно улыбнулся. – Я не такой, каким ты хотел бы меня увидеть? – его голос стал хриплым.
Лань отложила палочки. Ее внезапно затошнило от такого большого выбора угощений.
– Все это время вы были здесь, – тихо заметила она. – Почему? Вы же принц, наследник Последнего царства. Где вы пропадали, когда королевство рушилось, а народ так в вас нуждался?
Принц поставил чашку с чаем, избегая взгляда Лань.
– Я прятался, – тихо ответил ХунИ. – Когда сопротивление элантийцам стало ослабевать, отец решил отослать меня. Но он умер раньше, чем успел это сделать. А вместе с ним умерла и императорская власть… и Последнее царство. Я сбежал. Я был настолько слаб и болен, что едва не умер по пути к старинному дворцу, который мои предки построили как раз для такого случая.
Лань, которая ловила каждое слово императорского наследника, задержала дыхание. Рассказ ХунИ настолько захватил Дилаю и Тая, что те не шевелились.
– Я провел целые циклы в попытке выжить, запастись припасами. Не только я укрывался в этой огромной пустыне, так что, когда остальные пришли ко мне… шаг за шагом я начал создавать армию. Хотя я понятия не имел, был ли в этом смысл… Не тогда, когда мое королевство столь стремительно и быстро пало под натиском элантийцев.
– Значит, вы ждали своего часа. – Лань не могла скрыть дрожь разочарования в голосе. – Вы смогли призвать могущественного водяного демона. У вас есть охранники, воины, которые расправляются с пустынными монстрами, но от реальных монстров, захвативших ваше королевство, вы предпочли отвернуться. Как и от людей, которые страдали последние двенадцать циклов, ожидая спасения. – Ее голос становился все громче, пока не надломился на последнем слове.
Она сама была одной из этих людей.
Принц склонил голову.
– Я был молод и напуган. Я был… Я был трусом. Нет смысла просить прощения, но, возможно, я смогу загладить вину за бездействие в течение последних двенадцати циклов. – Наконец он посмотрел ей в глаза и не отвел взгляда. – Разве вы не практики? Вы прятались от элантийцев и выжили, чтобы найти меня. Помочь мне. Помочь спасти это царство.
Лань приоткрыла рот. У Дилаи от услышанного округлились глаза. Тай же, глядя на принца с непроницаемым выражением на лице, только моргнул.
ХунИ прочистил горло. Со взмахом длинных рукавов он превратился из отчаявшегося принца в жизнерадостного, принимающего гостей за роскошным пиршеством.
– Прошу меня простить. Мы знакомы не больше перезвона, а я уже пытаюсь сделать из вас союзников. Такие тяжелые темы лучше обсуждать утром.
– У некоторых из нас нет такой роскоши, как время, – резко ответила Дилая. Лань пнула ее под столом, но та не обратила на это внимания. – Я не стесняюсь в выражениях, поэтому позвольте прояснить все сразу. Я – Ешин Норо Дилая из клана Джошеновой Стали. Ничего не напоминает?
Лань уже подумывала о том, чтобы придушить Дилаю. Матриарх не была создана для ведения искусных переговоров за изысканными обедами в придворных шелках; она разговаривала на языке войны и мечей. Одним словом, она полностью разрушила их прикрытие.
ХунИ склонил голову.
– Наши предки воевали. Мои пытались уничтожить ваших. – В следующее мгновение наследник Последнего царства сделал нечто невероятное: поднялся с места и опустился на колени. – Члены Девяноста девяти кланов спасли мою жизнь. Я не в силах изменить прошлое, но, возможно, я смогу искупить это, построив другое будущее.
Лань стало легче дышать. Все могло пойти совсем в другом, менее приятном направлении. Замолчавшая Дилая тоже выглядела изумленной. Пока не прищурила серый глаз.
– Хорошо, – только и сказала она, но Лань знала – признание принца тронуло ее. Для Ешин Норы Дилаи ответить хоть на что-то утвердительно было равносильно тому, как для солнца встать на западе.
ХунИ поднялся на ноги.
– Полагаю, вы останетесь на ночь. – Он не стал ждать ответа. – Охранники проводят вас до гостевых спален. Чувствуйте себя как дома. Много времени прошло с тех пор, как ко мне кто-то заглядывал.
Все трое встали, чтобы проследовать в нужном направлении. Когда Лань почувствовала, как кто-то коснулся ее плеча, она обернулась и увидела принца.
– Если не возражаешь, я бы хотел сам проводить тебя до твоей комнаты, – сказал он.
Лань позволила провести себя по коридорам дворца. Входные двери были распахнуты навстречу прохладному воздуху пустыни, сквозь бумажные окна струился лунный свет. Шторы, вышитые золотом, трепетали на легком ветру, что гулял по залам.
ХунИ остановился перед раздвижными дверями из розового дерева.
– Здесь было так не всегда, – заметил он. – Когда элантийцы захватили Тяньцзин, Небесную столицу, я был бессилен. У меня был только эскадрон охранников и роскошная золотая клетка – этот пустой дворец.
– А теперь все поменялось? – уточнила Лань.
Он взглянул на нее из-под длинных ресниц и ответил:
– Возможно. Ты спросила меня, где я пропадал последние двенадцать циклов, пока мой народ страдал. Скажи я тебе, что выжидал подходящего момента, собирал ресурсы и искал способ вернуть свое царство обратно, ты бы мне поверила?
Лань молчала.
Он подошел ближе. Ей показалось, что кроме запаха духов и шелка принц пах чем-то горьким – огнем и сожженными вещами, дымом, от которого сводило горло. Должно быть, так пахло лекарство от чахотки.
– Я понимаю, что у тебя есть свои секреты, – тихо произнес ХунИ. – Они есть у каждого. Но мне также известно – чтобы победить демона у Пограничной печати, простым практиком быть недостаточно. Надеюсь, что мы сможем доверять друг другу настолько, чтобы поделиться своими секретами. Надеюсь, мы станем союзниками, ЛяньЭр.
Тай говорил, что члены императорской семьи хранили множество секретов… один из которых был их собственный Бог-Демон. Что-то не сходилось.
– Вы сказали, что ваш отец умер вместе с императорской властью, – заметила она. – Имели ли вы в виду Алого Феникса?
Принц моргнул, и длинные ресницы коснулись щек. На его лице отразилось явное волнение.
– Да. Наша мощь была подорвана. Вот как элантийцам удалось победить.
«Но моя звездная карта, – подумала Лань. – Она показала, что Алый Феникс где-то неподалеку».
А еще Убийца Богов. Если Тай прав, намеки на его существование должны были храниться в секретном дворце императорской семьи, где правители прятали сокровища, дарующие им силу.
Ей следовало бы заручиться доверием падшего принца. Тогда, может быть, он предоставил бы информацию, которая привела бы ее к тому, что она искала.
Не зря же в Хаак Гуне ее прозвали острячкой. К тому же, узнав принца поближе, она, возможно, поняла бы, что они хотят одного и того же.
Лань подняла к нему лицо. Скривила губы в улыбке и прищурила глаза.
– Тогда, принц ХунИ, надеюсь, что мы станем друзьями.
Улыбка внезапно сменила выражение печали на его лице.
– Мне бы очень этого хотелось, – сказал ХунИ, взяв ее руки в свои. Она вздрогнула, но все же это прикосновение было по-детски невинным. Пальцы принца были теплыми, почти горячими… что объясняло болезненный румянец на щеках. – Здесь было так одиноко, ЛяньЭр. Хорошо, что вы приехали.
Лань не знала, что на это ответить. Она мягко высвободила руки и сказала:
– Спокойной ночи, Ваше высочество.
– Пожалуйста, зови меня просто ХунИ.
Хины придавали большое значение именам и титулам, тому, как те отражали статус человека в обществе. Возможность называть кого-то по имени указывало на некоторую интимность. Принцу же, самому императорскому наследнику, было немыслимо просить кого-то обращаться к нему без титула.
Лань прошла через двери из розового дерева и закрыла их за собой. В голове роилось слишком много мыслей.
13
И из небесной реки поднялось страшное чудовище… змея размером с десятерых, с девятью головами.
СянЛю: тот, кто принесет наводнения и разрушения на эти земли.
Дольше всего тянулись ночи, когда инь мира активизировалась, а ци Черной Черепахи становилась наиболее сильной. У Цзэня появились пробелы в памяти, и теперь зачастую, когда всходили первые лучи солнца, он просыпался в незнакомом месте. Тогда Бог-Демон погружался в сон.
Сегодня Цзэнь очнулся на краю обрыва, в воздухе остро пахло смертью и разложением. Он провел рукой по лицу. Вдалеке, за тяжелыми тучами, затянувшими небо, виднелось серое водянистое пятно. До рассвета было еще далеко, но простой луч света принес такое немыслимое облегчение, что ему захотелось заплакать.
Он стиснул зубы и, пошатываясь, поднялся на ноги.
Цзэнь оказался далеко к северу от Эмаранской пустыни, на западном краю Центральных равнин. Еще несколько дней в пути, и местность сменится степью. Раньше эти земли, которые обросли своими мифами и легендами, занимал клан Чо. Теперь Цзэнь понимал, почему.
Над землей неестественно толстым слоем лежал туман, окрашивающий в серое все: голые скалы, тянущиеся к небу, красные сосны, будто бы покрытые медной запекшейся кровью. Увядшие листья захрустели под ногами, когда Цзэнь продолжил свой путь по горным тропинкам. Однажды, выполняя поручение Дэцзы, он проходил мимо бывшей цитадели клана Чо. Из горстки все еще существующих книг о Девяноста девяти кланах и Ста Школах Практики он знал, что Школа Мирного Света находилась недалеко от реки – той, в честь которой была названа река Забвения.