Амели Чжао – Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу (страница 24)

Когда троица приблизилась, она приоткрыла губы, и у Лань сложилось впечатление, что она видит их, даже с завязанными глазами.

– Вы проделали долгий путь, – голос девушки оказался слабым и нежным. – Пожалуйста, следуйте за мной.

Лань чувствовала себя не в своей тарелке. Здесь, посреди Эмаранской пустыни, стоял целый дворец, в котором жили представители давно исчезнувшего клана.

Как такое вообще было возможно?

Последовав за девушкой с завязанными глазами, она легким движением пальцев коснулась мешочка, в котором лежала окарина.

Их повели вверх по ступеням, высеченным из белого камня, в котором Лань узнала мрамор: самый желанный материал на рынках Нефритовой тропы. Его привозили из королевства, что располагалось на далеком западе, у моря, в местечке с умеренным климатом. Ступени блестели так, словно были инкрустированы осколками звезд.

Она-то думала, что чайный домик «Роза» в Хаак Гуне ослеплял своим великолепием, но когда огромные красные ворота затерянного во времени дворца распахнулись и она взглянула на отделанный золотом интерьер, то сразу поняла, что никогда прежде не видела настоящей роскоши.

Нефриты, сапфиры, лазуриты и сотни других драгоценных камней вились по стенам и потолкам. На карнизах поблескивали позолоченные изображения четырех Богов-Демонов, наряду с другими богами пантеона хинов. Алые колонны устремлялись ввысь, подобно пальцам титанов.

В конце зала располагалось золотое возвышение с откидным троном, вырезанным из розового дерева. И трон не был пустым.

Лань почувствовала, как рядом с ней напрягся Тай, услышала, как резко втянула воздух Дилая. Они направились к возвышению, но остановились в девяти шагах от него… Девять, как количество императоров.

Восседающий на троне молодой мужчина поднялся, и Лань показалось, что она смотрит на бога. Все в нем говорило о далеком прошлом: как ханфу цвета сердолика, с широкими развевающимися рукавами и длинным подолом, так и то, как ниспадали его черные, не остриженные волосы. Они расходились ровным пробором на лбу, открывая нарисованный на лбу глаз цвета киновари. Обычного роста и телосложения, мужчина выглядел молодым – возможно, несколько циклов до совершеннолетия – и все же было в его красоте и в глубине глаз нечто древнее. Щеки незнакомца горели, как если бы у него был жар, а губы казались такими красными, словно он их накрасил.

Девушка с завязанными глазами запрыгнула на возвышение. Лань даже не заметила движения – только ткань ее пао, как и повязка на глазах, зашуршали и тут же утихли.

– О, – сказал молодой человек высоким, мелодичным и плавным голосом. – Что ж, довольно неожиданно.

– Это я должна сказать нечто подобное, – ответила Лань. – Особенно после того, как вы отправили водяного демона поприветствовать нас.

В ее голове кружился целый вихрь мыслей. Последнее, чего они ожидали, – это обнаружить, что Шаклахира была неким подобием императорского дворца, потерянного двенадцать циклов назад. Потому что раз уж Шаклахира так хорошо сохранилась и все эти циклы оставалась спрятанной от остального мира, тогда этот молодой человек…

Он, запрокинув голову, рассмеялся. Его долгий и раскатистый смех эхом разнесся по позолоченным залам. Пока не перерос в приступ кашля. Молодой человек сгорбился, прижимая ко рту красный шелковый платок. Когда кашель утих, он выпрямился, а на ткани осталось темное пятно.

Лань вспомнился старый лавочник и его свистящее дыхание. Она знала о чахотке, болезни, часто встречающейся в бедных хинских деревнях. Но как ее подхватил молодой человек, скрывающийся в своем позолоченном дворце?

– Клянусь Четырьмя Богами! – воскликнул он, спускаясь по ступеням со своего пьедестала. – Какая приятная встреча, – он окинул их долгим взглядом.

– Кто вы? – похоже, к Дилае наконец-то вернулся дар речи.

Взгляд молодого человека переместился на нее. Но на вопрос ответил не он.

А Тай, который прошептал:

– ХунИ.

Это имя пронзило Лань, всколыхнуло воспоминания о той зиме двенадцать циклов назад, о том мире, который до этого момента считался потерянным. Она вспомнила усадьбу, маму, которая сидела с ней в кабинете и рассказывала истории об императорском дворе, правителе и его наследнике. Единственном, поскольку императрица и наложницы оказались слишком слабы, чтобы родить императору еще одного сына. Лань вспомнила деревни в первые дни Завоевания, шепот и слезы, пролитые по императору Шо Луну, Светящемуся Дракону, и его единственному сыну, потерянному наследнику Последнего царства. О том, что он ушел таким молодым.

«ХунИ, ХунИ, – рыдали они. – Юный наследник, Красный Лучезарный принц!»

Выражение лица молодого человека стало задумчивым.

– Это имя обычно следовало после «Ваше императорское высочество», – заметил он. – Хотя я утратил право на этот титул. – Он раскинул руки, взмахнув длинными красными рукавами. – Приятно познакомиться. Чжао ХунИ, бывший принц и императорский наследник Последнего царства, которое, как известно, пало. Правитель Шаклахиры и всех подданных, находящихся в пределах этой Пограничной печати. Надеюсь, СюэЭр тепло поприветствовала вас от моего имени.

Лань в изумлении застыла. Наследник императора Последнего царства во плоти. Сын правителей, которые преследовали клан Лань, которые вырезали семью Цзэня.

– Ну так? – продолжил принц ХунИ, изучая их с нескрываемым любопытством. – Не представишь своих друзей, Чо Тай? Прошло столько времени.

Лань знала о бывших императорах только из историй, которые ей сначала рассказывала мать, а потом Цзэнь. Она считала их умершими, больше не имеющими отношения к происходящему. Если принц был жив, что же он делал здесь, в пустынном дворце, спрятанном от мира, да еще и с целым штатом прислуги в своем распоряжении? Почему же он не сражался за Последнее царство или не попробовал собрать войско и пойти против Элантийцев?

А еще – значило ли это, что он прятал и Убийцу Богов, и Алого Феникса? Или же он сам оказался жертвой императорских козней?

Имелся только один способ выяснить.

Лань изогнула губы в улыбке и склонила голову.

– Меня зовут ЛяньЭр, – представилась она, меняя произношение на южное, которому научилась в Хаак Гуне. – Я родом из Хаак Гуна, из чайного домика, который совсем недавно разрушили элантийцы.

– ДиЭр, – сказала Дилая. Очевидно, она поддержала намерение Лань скрыть их реальные имена и личности. – Мою деревушку на севере разграбили во время Завоевания.

Принц ХунИ слабо улыбнулся. На его губах все еще виднелся кровавый след, но он либо привык к этому, либо просто не замечал.

– Где же мои манеры? Вы, должно быть, устали и проголодались после путешествия. Отужинайте со мной.

Их привели в сад у воды, который Лань, Дилая и Тай видели, пересекая Пограничную печать. В прохладном воздухе стоял свежий аромат сосен, когда они уселись за круглым столом из розового дерева. Двое танских монахов удалились, но СюэЭр, как бледная тень, осталась возле принца.

Слуги спешили с подносами, уставленными горячими блюдами. За всю свою жизнь Лань еще не видела столь широкого выбора: жареная перепелка с редисом, украшенная цветами османтуса, копченая утка с грибами и сладкой фасолью, рисовые лепешки с медом и дымящийся глиняный горшочек супа из баранины. И все это в сопровождении разнообразных холодных закусок.

– Прошу вас, – произнес наследник императора. Слуга поставил перед ним нефритовый поднос. Когда ХунИ снял крышку, внутри оказалось одно-единственное семечко лотоса на маленьком фарфоровом блюдце. Идеально круглое семя, отполированное, словно жемчужина, отливало золотом, будто было покрыто медом. – Лекарство, – пояснил ХунИ, заметив удивление троицы. – От кашля. Прошу, не ждите меня, приступайте к еде.

Закинув семечку в рот, он проглотил ее. Казалось, что-то всколыхнулось внутри императорского наследника: Лань почувствовала, как ци задрожала так, словно началось землетрясение.

ХунИ прикрыл глаза, нахмурился и сделал несколько вдохов. И только потом снова открыл глаза. Его бледная кожа приобрела здоровый золотистый оттенок. Палочками для еды он подхватил кусочек копченой утки, но, заметив, как все смотрят на него, рассмеялся.

– Я же сказал вам, ешьте. В следующий раз проявлю большую воспитанность и не стану принимать лекарство от чахотки прямо за столом.

Чахотка. Так, значит, она была права. Медленно прогрессирующая болезнь, которая в конце концов приводила к смерти.

– Чахотка, – повторил Тай. – У тебя ее не было. Когда мы были детьми.

– Жизнь полна сюрпризов, – пожал плечами ХунИ. – Как хороших, так и плохих.

Дилая вдруг принялась громко прихлебывать суп. Лань же взяла крыло перепелки и, чтобы сменить тему разговора, сострила:

– Где вы все это взяли? Вокруг не так много рынков.

Императорский наследник откинулся на спинку стула, изготовленного из того же дорогого розового дерева, что и его трон. В одной руке он держал чашку чая, а другой выбирал сухофрукты, лежащие на маленькой эмалированной тарелочке.

– С Нефритовой тропы, – ответил он. – Торговцы часто нанимают моих воинов, чтобы те защищали их караваны от промышляющих в пустыне демонов. А расплачиваются они своими товарами.

– Не ожидал такого, – заметил Тай. Он все еще смотрел на ХунИ так, словно боялся в любую секунду проснуться и обнаружить, что это был всего лишь сон. – Не ожидал найти тебя. Живым.