Амели Чжао – Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу (страница 16)

– Ты не ответил на мой вопрос, – прошептала она. Ей хотелось знать, чувствует ли он, как бьется ее сердце. Давление подаренного им кулона, который она все еще носила на груди. Ей давно следовало сжечь эту вещицу. – Что ты здесь делаешь, Ксан Тэмурэцзэнь?

Он едва заметно вздрогнул, услышав, как язвительно она произнесла его полное имя. Никогда еще Лань не назвала его так.

– Я пришел в Наккар, чтобы найти ответ на интересующий меня вопрос, – отозвался он. – А потом почувствовал тебя… то есть ци твоей музыки.

Лань с болью осознала, что он говорил о песне, которую она играла для хозяина трактира «Ароматное песчаное облако». Цзэнь так хорошо знал ее ци, что смог учуять ее даже в многолюдном городе.

– Так что я пришел к тебе, – закончил он.

Лань внимательно всмотрелась в его лицо. Он не лгал, и осознание этого наполнило ее гневом.

– Почему?

У него дернулся кадык.

– Мне нужно найти Алого Феникса, – на выдохе признался Цзэнь. – Звездная карта, которую мы скопировали несколько недель назад… Мне нужно, чтобы ты подтвердила, что он находится на том же месте.

Позади, за почти прозрачным шелком, который позволял им уединиться в углу, пьяная девушка выкрикнула невнятное оскорбление в адрес крадущегося патрульного; торговец, к которому она прижималась, проворчал то же самое. Когда элантиец обернулся, Лань встретилась с ним взглядом.

Обжигающий ужас растекся по венам и пригвоздил ее к месту. Ей вспомнилась сцена в ломбарде – зеленые глаза солдата, который так невозмутимо, так жестоко рассуждал о том, как позабавится с ней. И стоило только патрульному приблизиться, выбор был сделан.

Обхватив затылок Цзэня, она зарылась пальцами в его волосы. Другой рукой Лань дотронулась до его щеки и притянула ближе, чтобы поцеловать в лучшей имитации страстных пьяных объятий. Цзэнь издал удивленный гортанный звук, но не стал сопротивляться.

Из-под полуопущенных век Лань видела, как патрульный скривил от отвращения губы. Она догадывалась, какими ему казались здешние хины: жалкие, загнанные в ловушку животные, подпитываемые страхом, отчаянием и желанием выжить.

Она почувствовала, как Цзэнь вздохнул и заключил ее в объятия, касаясь пальцами одной руки затылка, а другой обняв за талию. Его веки задрожали, и, прикрыв глаза, он поцеловал ее медленно и нежно, с тоской и трепетным неверием в происходящее. В этом порыве было что-то настолько уязвимое, открытое, что на долю секунды Лань поверила ему. Губы Цзэня были такими знакомыми, такими нежными, что она, сама того не желая, вернулась в недалекое прошлое, когда еще доверяла ему. Любила его.

Лань закрыла глаза, скорлупа гнева, которую она возвела вокруг своего сердца, треснула, открываясь тому, что она когда-то знала: деревне под дождем, каплям, стекающим с терракотовых крыш, ставням, открывающим вид на туманные горы. Там был парень, который обхватывал ее подбородок ладонями так, будто держал в своих руках весь мир. У этого парня был вкус снега и беззвездных ночей, а еще… надежды. Он обнимал ее, когда она чувствовала себя одинокой, и обещал следовать за ней в этой жизни и в следующей.

Она глубже зарылась пальцами в волосы Цзэня. В глубине нарастала боль. Он не сдержал данного ей обещания, не оправдал доверия. Вместе с образом дождливой деревни неизбежно вспоминалось и то, что случилось после. То, ради чего он все это сделал. О том, как он украл звездные карты, чтобы найти и привязать к себе Черную Черепаху.

Возможно, в конце концов Цзэнь оказался самым умелым лжецом из всех, кого она встречала. Может, он никогда ее не любил, а только использовал. Но даже теперь она поддалась его чарам.

Лань тут же открыла глаза. Элантийцы ушли.

Она схватила Цзэня за плечи и развернула, прижав к стене. Одним резким движением она прижала кинжал к его груди.

Цзэнь зашипел. Порез был неглубоким, кончик лезвия коснулся кости грудной клетки. Но одного взмаха руки, одного нажатия было бы достаточно, чтобы воткнуть его между ребрами в мягкую плоть, прямо в сердце Цзэня. И учитывая все, что он сделал, он этого заслуживал.

Взгляд Цзэня скользнул вниз, на рукоять кинжала, а затем на Лань. Из пореза начала капать кровь, стекающая по лезвию оружия, которое она сжимала в руке. Он мог бы с легкостью побороть ее, но оставался неподвижным. Со стороны могло показаться, что они были прильнувшими друг к другу любовниками, что прижались к стене.

Лань встретила его взгляд.

– Итак, – медленно произнесла она, – ты хочешь, чтобы я показала тебе звездные карты, ведущие к Богам-Демонам? Как в прошлый раз? Чтобы ты, дай-ка угадаю, снова предал меня и привязал к себе еще одного?

– Я не собираюсь связывать себя с Алым Фениксом, – опустил взгляд Цзэнь.

– Тогда зачем он тебе? – нахмурилась Лань.

– Чтобы одолеть элантийцев.

– Для этого у тебя есть Черная Черепаха. Используй ее силу, чтобы обрушить на них десять кругов ада. Разве не это ты задумывал с самого начала?

– Этого недостаточно, – ответил Цзэнь. Значение, скрываемое за его словами, неважно, намеренно или нет, стало явным: внутри нее тоже дремал Бог-Демон. Объединившись, они могли бы победить элантийцев.

Но в прошлый раз, когда они использовали силы древних существ, они едва не разрушили все, что им было дорого. В попытке защитить Край Небес и Школу Белых Сосен Лань едва не потеряла контроль над Серебряным Драконом и не уничтожила все вокруг. Боги-Демоны были не просто источниками силы, которых можно было использовать и останавливать, когда вздумается. Они были разумными существами, преследующими свои собственные цели. Так что как только их сила становилась неограниченной, они подавляли волю тех, к кому были привязаны.

История была тому доказательством.

Прадед Цзэня был ярким примером.

Вот почему ей нужно было найти Убийцу Богов – оружие, созданное, чтобы уничтожить четырех Богов-Демонов. Это был единственный способ защитить ее народ.

Мысль о цели ее путешествия в Шаклахиру отрезвила Лань. Способа отделить Бога-Демона от души привязавшего его к себе не существовало. Поэтому, если она хотела уничтожить всех четырех, ей предстояло убить Цзэня и саму себя.

Эта мысль немного смягчила Лань. Она вытащила кончик кинжала из груди Цзэня и снова прижала его к шее парня, который лишь смотрел на нее. Прядь волос упала ему на лицо, огонь в глазах погас.

– Тогда зачем? – спросила она. – Зачем тебе Алый Феникс?

Отвечая, он не отводил глаз. Лань раздражало то, как легко он расслаблялся рядом с ней.

– Существует армия, которой управлял мой прадед. Она сохранилась благодаря магии, которую Феникс украл. Я хочу вернуть ее, чтобы пробудить армию и объявить элантийцам войну. После этого я верну земли Девяноста девяти кланам, как это и было раньше. Как это и должно быть. – Он коснулся пальцами руки, в которой она сжимала кинжал. – Мы хотим одного и того же. Разве я не прав?

Лань следила за тем, как кровь стекала по его коже, окрашивая лезвие кинжала. Цзэня, похоже, это не беспокоило. Его пристальный взгляд приковал ее к месту, обжигал своей силой. У нее возникло чувство, что прояви она желание, он позволил бы ей перерезать себе горло.

– Неважно, чего мы хотим, – ответила Лань. – Важно то, как мы этого добиваемся. Я не хочу одолеть элантийцев, чтобы потом обнаружить, что к победе меня привела кровавая тропа. Я не стану использовать силу Бога-Демона, чтобы выиграть эту войну, если в процессе пострадают невинные.

Она сама была одной из таких, девчонкой из деревеньки, пешкой в чьей-то партии. Она не собиралась рисковать жизнями людей ради быстрого результата.

– Ни одна война не обходится без жертв, – заметил Цзэнь. – И лучшей жизни не получить мирным путем.

– Ты так называешь игры, в которые императоры играли все прошлые эры? То, как Мансорианский клан одолел другой клан, поменьше, чтобы получить больше власти? Разве все это было сделано ради лучшей жизни?

– Это была необходимость. Без власти у моего клана не было бы шанса восстать против императорской армии. – Цзэнь склонил голову набок, от чего лезвие кинжала вонзилось глубже. Кровь потекла по его ключице. – Возможно, так устроен этот мир: тем, у кого есть власть, суждено поглотить тех, у кого ее нет.

Ответ вспыхнул ярко, как фонарь в темноте, указывая ей путь.

– Долг тех, у кого есть власть, – защищать тех, у кого ее нет, – произнесла она. Слова принадлежали ее матери, и Лань помнила, как когда-то давно она уже говорила их Цзэню. Ей казалось, что он разделял это мнение… и возможно, именно это подтолкнуло ее продолжить. В последний раз попробовать понять его. Понять, можно ли его спасти. – Цзэнь, как ты считаешь, Богов-Демонов следует уничтожить?

Он колебался, и это стало ответом, в котором она нуждалась.

Лань отступила. Холодный воздух ворвался в пространство между ними, когда она опустила Тот, Что Рассекает Звезды.

– Чтобы узнать местоположение Алого Феникса, тебе придется меня убить, – заявила она, решительным движением убирая клинок в ножны. – В следующий раз, Ксан Тэмурэцзэнь, я не промахнусь. Как ты меня и учил.

Она оставила Цзэня, чувствуя только отсутствие его ци. Когда Лань вышла на улицу, обжигающий ночной воздух показался резким и освежающим по сравнению с удушливыми благовониями «Дома пьяных орхидей». Это, напомнила себе Лань, и было реальностью. Лучше столкнуться с холодной, суровой правдой, чем обманывать себя, веря туманным мечтам и иллюзиям.