Амели Чжао – Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу (страница 18)
Истины твоего мира, подумала Лань, а после спросила:
– Так это Храм Истин?
– Когда-то был. – Бессмертная молча наблюдала за Лань, пока та не склонила голову.
– Тогда прошу вас, помогите мне найти путь в Шаклахиру.
Бессмертная не ответила. Будто бы ждала, что девушка скажет что-то еще.
Лань сглотнула.
– Я ищу Убийцу Богов, чтобы покончить с Богами-Демонами.
– Покончить с ними? – Бессмертная прикрыла глаза и произнесла свои слова, медленно прищелкнув языком, словно пробуя на вкус воспоминания о пепле и войне. – Но зачем?
Лань подумала обо всем, что слышала о Богах-Демонах. Об ордене Десяти Тысяч Цветов, о своих родителях, которые рисковали всем ради этого дела, а перед смертью передали этот долг ей. Гнев вспыхнул в Лань.
– Боги-Демоны – причина всех войн, смертей и разрушений в моем царстве, – ответила она. – С тех пор как первые практики привязали их к себе, за право обладать их силой разгорелось бесчисленное количество сражений. Так много крови было пролито по их прихоти. Так много невинных жизней загублено. – Центральная элантийская крепость, пустой, сломленный взгляд Цзэня. – Они опасны. Пусть привязываем их мы, практики, но… на самом деле именно Боги-Демоны находятся у власти.
Бессмертная наблюдала за ней без каких-либо эмоций на лице.
– Они стали причиной войн и кровопролитий в этом мире?
– Они поработили императорскую семью. Довели Ночного Убийцу… Ксана Толюйжигина до сумасшествия и заставили его вырезать целые города. Конечно, в них вся проблема.
Бессмертная долго молчала, а когда заговорила снова, в голосе ее звучало смирение.
– Двигайся на северо-запад, к Источнику Полумесяца. Когда зажгутся звезды, ты увидишь тропинку, высеченную в его водах.
Тропинка к Шаклахире.
Где-то зазвонил колокол.
Храм наполнил глухой звук, напоминающий журчание воды. Ковер и мраморные полы под ногами Лань охватило мерцающее серебристое свечение. Куполообразные потолки исчезли, а украшенные драгоценными камнями летающие фигуры, которые несколько мгновений назад виднелись повсюду, растворились в тумане. Ветер всколыхнул одеяния Бессмертной так, что пояса перекинулись через ее руки. Ее взгляд было невозможно понять, когда она произнесла:
– Убийца Богов тебе не поможет, пока ты не познаешь истину… целиком.
– Истину? – повторила Лань. – Что вы имеете в виду?
– Чтобы овладеть любым инструментом ци, следует сначала понять стоящее за ним намерение. Как печать не может быть сотворена без сильной воли и полного понимания того, зачем она используется, так и Убийца Богов не может быть применен без осознания его истинного предназначения.
Лань слышала истории о монахах и практиках, которые всю жизнь взращивали свои силы, лишь бы открыть один-единственный магический артефакт или создать какую-то определенную печать. Они посвящали свое время чтению философских трактатов и размышлению о том, как устроен мир.
Инструмент ци, подумала Лань. Она-то полагала, что Убийца Богов окажется мечом, кинжалом или другой формой оружия, но слова Бессмертной ставили все под сомнение.
– А что именно называют Убийцей Богов и где я могу познать его истину? – спросила девушка, но ее вопрос потонул в порыве ци, который пронесся по храму. Очертания Бессмертной замерцали, и она начала рассеиваться, как облако на солнечном свету.
– Истина. Как две стороны одной монеты. Инь и ян этого мира. Двойственность реальности. Истина, дитя, в истории о богах и демонах, о демонах и богах.
– Подождите, – воскликнула Лань, но дворец уже опустел. Остались только развевающиеся шелковые знамена и проникающий повсюду туман. Храм был сметен: алебастровые стены и колонны, увитые лазуритом, стекали подобно водопадам, собирающимся в ревущую реку света.
Реку ци.
Лань было повернулась, чтобы броситься бежать, но фасад дворца тоже исчез. Наступила ночь, луна сияла пугающе ярко. Река света оказалась настолько сильной, что подхватила ее, утягивая назад. Когда остальная часть храма обрушилась, колокольный звон достиг апофеоза, а потоки ци стали ослепительно белыми.
И все испарилось.
Лань лежала на вершине Светлой горы Ошангма. Луна скрылась за облаками, из-за чего вокруг стало темно. Ветер со свистом проносился над бесплодным, покрытым снегом ландшафтом. И ночь наполнилась зловонием металлической ци.
Лань попыталась пошевелиться, но что-то холодное сжало горло, запястья и щиколотки.
Металл.
Она оказалась пригвожденной к горе неестественными металлическими лентами, которые, выступая из скалы, впивались в кожу.
Над ней нависло бледное лицо. Эту белозубую улыбку она узнала мгновенно.
Эрасциус.
Лань попыталась закричать, но рот зажал металлический кляп.
– Ну здравствуй, певичка, – протянул королевский маг на элантийском. Опустившись на колени, он склонился над ней с той ужасной ухмылкой, что преследовала ее в кошмарах. – Жаль, что не могу послушать твою прекрасную музыку. – Он протянул руку и провел холодным пальцем по ее горлу.
Ужас вспыхнул в груди, такой всепоглощающий, что у Лань потемнело в глазах. Мгновение она видела только руку Зимнего мага, в которой было зажато красное, бьющееся сердце ее матери.
– Я могу отпустить тебя, – заверил Эрасциус. – Только кое о чем спрошу. – Его взгляд стал безразличным, а голос – резким и практичным. – Мне нужны звездные карты, ведущие к двум непривязанным Богам-Демонам. Давай начнем с Лазурного Тигра.
Глубоко внутри зашевелилась сила, притаившаяся в ее сердце. Ледяной глаз с белым, как иней, зрачком, открылся, когда Серебряный Дракон почувствовал ее страх перед надвигающейся опасностью. Снежная чешуя замерцала в ее сознании, и Бог-Демон начал пробуждаться.
«Нет, – подумала Лань. – Я тебе запрещаю». Согласно заключенной между ними сделке, Бог-Демон был обязан защищать
Лань постаралась выровнять дыхание. Паника отступила, а разум снова пришел в действие.
Когда Эрасциус взял ее и Цзэня в плен, а потом привез их в Центральную элантийскую крепость, он заставил Лань показать звездные карты, чтобы позже выследить четырех Богов-Демонов и привязать их к себе. Когда же элантийцы подступили к Краю Небес, мастера приняли решение освободить Лазурного Тигра, которого до этого держали в ловушке в самой сердцевине горы.
Сдвинулся ли Алый Феникс с места с тех пор, как она в последний раз видела звездные карты, или же Эрасциус просто так и не смог его найти? Что бы ни произошло, он рисковал собственной жизнью, чтобы найти Лань и выяснить, где именно находятся Лазурный Тигр и Алый Феникс.
Но… где же его армия? Лань потянулась к потокам ци вокруг, чтобы отыскать следы металла.
– Мои солдаты сняли броню, если, конечно, ты это ищешь, – заметил Зимний маг, который наблюдал за ней с едва ли не клиническим интересом. – Насколько я понял, хинские практики способны почувствовать два типа энергии, из которой состоят элементы этого мира. Ци, верно? – Его пальцы замерли на металлическом ремешке, который закрывал ее рот. От легкого прикосновения тот начал перемещаться по коже Лань, пока не скользнул вверх по запястью Эрасциуса, чтобы исчезнуть в одном из металлических браслетов, что он носил.
– Почему ты здесь? – спросила Лань. Ее элантийский стал неуверенным. Из-за долгого отсутствия практики язык неловко перекатывал слоги. – Я могла бы убить тебя. У меня же есть сила Серебряного Дракона.
– Ну так используй ее.
Лань замерла.
– Нет? – улыбнулся Эрасциус. – Так я и думал. Ты прямо как тот мальчишка. Вы, хины, обладаете таким источником силы, но предпочитаете от него отвернуться. – Он поднял запястье, на котором в тусклом лунном свете поблескивали браслеты. Королевский маг указал на красный, почти коричневый. Лань заметила на нем гравировку: элантийские буквы шли слева направо, четко по горизонтали – то, к чему она так и не привыкла, даже после двенадцати циклов завоевания.
– Если отбросить в сторону все отступления и умозаключения, я пришел подготовленным. Браслет сделан из металла, который мы зовем медью. Он отличается высокой проводимостью энергии, что циркулирует по человеческому телу, пока мы живы. Своего рода ци. – Эрасциус замолчал и взглянул на Лань, чтобы убедиться, что она понимает. – Гравировка же – заклинание, которое я наложил. Оно связывает браслет с медными пластинами, что носят мои солдаты. Умри я, заклинание потеряет силу, а моя армия узнает, что меня больше нет. И тогда эти солдаты, а также другие маги, которые за прошедший день расселились по всему Наккару, уничтожат каждого в городе. И не остановятся. Они сожгут эту землю до самых корней, пока не останется только пустое место.
От его слов Лань пробил озноб.
– Ты монстр, – прошептала она.
– Полагаю, все те, у кого силы нет, думают так о тех, у кого она есть, – задумчиво произнес Эрасциус. – Мирные жители, погубленные тем, кого ваш народ называет Ночным убийцей. Ваши кланы, которые вырезал ваш собственный император. Ваша императорская армия, когда мы одолели ее. Так устроен этот мир, Сун Лянь.
Она презирала то, как он произносил ее имя – почти правильно, от чего ей хотелось вырвать ему язык. Она презирала то, как Королевский маг рассуждал, – будто у всего, что он и его люди сделали с ней и ее близкими, имелась какая-то причина. Больше всего она презирала то, что в его словах имелась доля правды.