Амбер Скай – Антипринц. Мой главный кошмар (страница 9)
– До него очередь тоже дойдет, – я отворачиваюсь.
Стив с готовностью протягивает мне пистолет с глушителем, но я игнорирую оружие. Вместо этого подхожу к верстаку, где лежит разобранный двигатель от мощного байка, и беру стальной коленвал весом под десять килограмм. Агрегат идеально ложится в ладонь.
– Знаешь, Билл, у меня есть кумир – Удушитель. Потрясающий киллер из старой гвардии. У него была привычка душить свои «игрушки». Недавно я понял, что я другой. Во-первых, мне нужна только одна. А во-вторых… если кто-то другой хотя бы посмотрит в её сторону – никто не спасется.
– Да ты гребаный псих! – вопит он, в ужасе наблюдая, как я перехватываю стальной вал поудобнее.
Я обрываю его крик, вбивая перепачканную маслом сталь прямо в челюсть. Слышится влажный хруст дробящихся костей. Я бью. Снова. И снова.
Контроль над телом и реакциями – самое важное в работе киллера. Мой контроль идеален отчасти потому, что изредка я спускаю внутреннего зверя с цепи и даю ему вдоволь наесться.
Я методично превращаю голову Билла в бесформенное кровавое месиво, пока он не перестает напоминать человека.
Отбросив окровавленную деталь, которая с грохотом катится по бетону, я выпрямляюсь и свободно выдыхаю. Напряжение в мышцах сменяется приятной легкостью.
Теперь я знаю, что у Авроры с Заком ничего не было. До него она тоже ни с кем не трахалась. Она невинна, и это открытие заставляет мой член пульсировать от желания. Я хочу окончательно разломать её и собрать заново – под себя.
Стив достает мобильник из кармана.
– Дезире, тебе правда нужна эта головная боль? – копаясь в телефоне, он недоуменно поглядывает на меня.
– Ищи отель, – отрубаю.
– Уже. «Оникс-Плаза», – говорит он, показывая сайт со снимками номеров. – Выглядит неплохо.
– Установите слежку за Заком. Узнайте, когда он в следующий раз отправится трахать своих шлюх, – приказываю я.
Пора моей сломанной принцессе узнать, какое жалкое ничтожество её парень. Хм… И надо не забыть прихватить маску Принца. Аврора явно соскучилась по своему главному кошмару, а я заждался момента, когда снова увижу этот чистый, первобытный ужас в её глазах.
***
В субботу вечером моя арендованная квартира казалась особенно пустой. Я убиваю время, тупо уставившись в телефон. Не найдя ничего интересного в ленте, открываю сайт ювелирного магазина. Пальцы сами собой находят раздел с золотыми цепочками. Дрожь пробегает по позвоночнику, стоит мне представить холодный металл на своей шее. Одернув себя, я закрываю вкладку и отбрасываю телефон на подушку рядом; сердце бьется так сильно, будто я совершила преступление.
Всю неделю я не сталкивалась ни с Дезире, ни с его отмороженной свитой – или как там называются эти цепные псы Королевства. В тот вечер после встречи с ними, когда Калеб отвозил меня домой, мое тело колотило так, что брат от волнения едва не прижал машину к обочине. Мне пришлось буквально заставлять себя дышать, натягивая фальшивую улыбку, пока в густых тенях придорожных деревьев мне мерещились чудовища, разбуженные словами Дезире.
Калеб, поверив, тут же заговорил, что мать изменилась в лучшую сторону. Еще до того как меня нашли в том проклятом лесном домике, она хотела женить его на гулящей дочери Торнтонов – по крайней мере, репутация у той девицы та еще, но маму это не смущало. Но то, что ее отец оказался серийным маньяком, изменило всё. Ирония в том, что теперь я сама добровольно встречаюсь с сыном этого ублюдка.
Правда, что толку? Зак ни разу не спал со мной после того, как спас меня. На все мои намеки о сексе он отвечает, что ему «нужно время». Почему же ему не нужно было время, когда он брал меня в горло чуть ли не на трупе собственного отца? Мы оба знаем, что я готова к жестокости. Конечно, я в курсе, что такое Стокгольмский синдром. Но Зак из пугающего агрессора превратился в обычного, дерганого студента. Он сторонится меня в университете, боясь сделать наши отношения публичными и попасться на глаза моей семье. Он избегает любых разговоров о той ночи.
Ладно, я верная девушка и готова ждать, хотя больше не чувствую в нем той властности, что поглотила меня в лесу. Когда я остаюсь одна и касаюсь себя, это не помогает. Мои собственные руки слишком бережные и лишь раззадоривают меня, заставляя тело молить о чем-то более грубом и настоящем.
Надев пушистые тапки, я топаю на кухню мимо прихожей. Невольно бросаю взгляд на далекие темные деревья за окном и поспешно задергиваю шторы. Мне хочется безопасности, но я не знаю, где её искать. Таблетки дают лишь временный эффект, а терапия будто призвана заглушить мои истинные желания и переделать меня в кого-то другого – «нормального», удобного и безжизненного. Временами кажется, что спасти меня может только самый страшный из всех кошмаров. Тот, кто просто заберет меня себе.
Возвращаясь в коридор, я замечаю у входной двери на полу конверт, просунутый под щель. Белая бумага, золотые полоски по краям и алая печать, похожая на сгусток крови. От этого сочетания цветов по коже пробегают мурашки. Перед моими глазами возникает прекрасная бело-золотая маска с каплей алой крови.
Судорожно вздохнув, хватаю конверт и раскрываю. Внутри – карточка, где изящным почерком указаны время и адрес отеля, а также приложена ключ-карта от номера.
– Зак… – выдыхаю я, и сердце пускается вскачь.
Я вспоминаю, как он подкараулил меня в парке клиники и протянул зеркальные очки Oakley – точно такие же, как носил его отец-маньяк поверх лыжной маски. Затем он удивил меня и даже… разочаровал, когда вдруг начал извиняться за то, как грубо обошелся со мной в лесу. Тогда я и поняла, что Зак и есть мой Ужасный Принц. В лесном домике он казался выше и шире – видимо, страх исказил мое восприятие. Зак сказал, что пошел на убийство отца ради меня. В парке после его признания я почувствовала тень того самого ужаса и, странным образом, защищенность. Врачи пытаются починить то, что я считаю своей сутью, но мой Ужасный Принц напомнил мне кто я была, есть и буду.
Зак просил разрешения приходить ко мне, и я не смогла отказать своему Ужасному Принцу. Он посещал меня тайно, пока нас случайно не застала мама. Мне пришлось объясняться, но я не сказала ей правды – просто списала всё на чувства. Она была в шоке, но спорить не стала. Даже рассказала историю своей студенческой любви и мы обнялись.
Я бросаюсь в спальню и лихорадочно роюсь в шкафу. Макияж я накладываю жирными мазками: агрессивные темные «smoky eyes» и алая помада, которая делает мои губы похожими на кровоточащую рану. Платье – коктейльное, опасно короткое, едва прикрывающее задницу и грудь. А еще кружевная черная бархатка на шею. Я выгляжу как экскортница богатенького «папика», и это именно то, чего я хочу. Я хочу возбудить своего парня, чтобы он не сдерживался и накинулся на меня. Если Зак зовет меня в отель, значит, он наконец-то созрел. Он мог бы просто прийти ко мне, но, видимо, решил поиграть в эстетику и таинственность. Что ж, я готова принять эти правила.
Такси доставляет меня в центр города к «Оникс-Плаза». Миновав залитый светом ресепшен, я направляюсь к лифтам. На ключ-карте указан этаж, и я нажимаю кнопку, чувствуя, как внутри всё сжимается от сладкого страха.
Когда я подхожу к нужной двери, сердце бьется в самом горле. Из-за массивной двери доносятся какие-то приглушенные звуки, но я не придаю им значения – наверное, это просто телевизор. Я заношу руку, чтобы постучать, но вовремя передумываю. Раз в конверте лежал ключ, значит, мой Ужасный Принц ждет, что я войду без приглашения.
С бешено бьющимся сердцем я провожу магнитной картой по замку. Короткий электронный писк, негромкий щелчок – и преграда исчезает. Дверь поддается легко. Мои шпильки от Gucci цокают по паркету, когда я шагаю в полумрак люкса.