Амбер Скай – Антипринц. Мой главный кошмар (страница 11)

– С чего ты решил, что Заку плевать на меня? – вдруг вспоминаю я его слова. Дезире ведь не видел того, что произошло в отельном номере пять минут назад.

Двигатель взвывает, и я вздрагиваю: машина срывается вперед, вжимая меня в сиденье. Неужели это реакция на мои слова? Его руки на руле по-прежнему спокойны, но глаза, устремленные на дорогу, снова полны сдерживаемого огня.

Мы вылетаем из города, словно пуля.

– Куда мы едем? – я смотрю на загородное шоссе и понимаю, что даже не назвала свой адрес. Похоже, Дезире он и не нужен. Хозяин Королевства уверенно везет меня черт знает куда, продолжая вдавливать педаль газа.

Дезире поднимает правую руку и снова проводит по моим волосам, убирая их от лица, испачканного размытой тушью.

– Нельзя пачкать такие прекрасные волосы.

Дыхание становится прерывистым. Мне кажется, я вот-вот потеряю сознание – перед глазами снова мерещится Ужасный Принц.

– Бог мой…

– Это вряд ли, – хмыкает Дезире.

Без разрешения его свободная рука падает на мое обнаженное бедро. Сердце пускается вскачь, когда мужские сильные пальцы начинают путь вверх, к краю платья. Я нервно сглатываю; мышцы напрягаются, когда он скользит рукой под ткань, забираясь выше. Ты ведь этого хотела, Аврора? Приключения? Забыться?

Да.

Дезире явно умеет обращаться со своими игрушками.

Его пальцы скользят под трусики, по моим складочкам. Тяжесть его руки заставляет мои бедра разойтись шире, и он жарко шепчет:

– Ты вся мокрая, принцесса. У меня слюнки текут.

– Почему… ты называешь меня так же, как ОН? – выгибаюсь я; моя грудь тяжело вздымается и болезненно врезается в ремень. Если он скажет, что из-за газет, я возненавижу его.

– Как кто? – он оттягивает край белья и вводит палец глубоко внутрь.

Ночь за окном размывается в сплошное темное пятно. Боже, с какой скоростью он едет?

– Аха-а… как мой… как мой Ужасный Принц… как Зак…

– Как кто, блядь?! – свирепо рычит он.

Я вздрагиваю, но Дезире тут же вводит в мою киску второй палец, жестко вдавливая меня в сиденье, и меня буквально затапливает горячей волной.

– Отвечай, когда я спрашиваю, – чеканит он, оборачиваясь ко мне на краткий, пугающий миг. Его оскал по-настоящему свиреп, но скользящие во мне пальцы убийственно умелы и быстры, словно у виртуозного пианиста.

– Меня спас один мужчина, – рвано выдыхаю я, чувствуя, как от его касаний моя киска отзывается новой волной влаги, буквально плача на его жесткую ладонь. – Он был жесток и… прекрасен.

– И при чем здесь Зак?! – Его рык бьет по натянутым нервам, а два пальца с безжалостным нажимом входят глубже, заставляя меня жалко и беспомощно хныкать прямо ему в лицо.

Дыхание срывается с губ горячим, прерывистым выдохом. Между ног, там, где он продолжает свои истязающе-сладкие движения, пульсирует густая истома. Она разливается по венам. Растекается жидким огнем, сжигая всё тело.

– Он… мой спаситель, – цежу я сквозь стон.

– Сученыш Зак?! С чего ты вообще взяла этот бред?! – гремит Дезире на весь салон.

И как только ему удается оставаться настолько пугающим и до одури эротичным одновременно? Почему моя история вызывает в нем такую слепую ярость?

– Он сам признался, – едва слышно бормочу я, пытаясь свести дрожащие бедра, но его рука властно удерживает их раздвинутыми.

– Ты, блядь, на полном серьезе поверила, что я – этот жалкий ублюдок?! Поэтому так тряслась перед ним?!

Сквозь шум крови в ушах я даже не до конца понимаю, что именно он мне сейчас кричит. Тело пронзает тысяча обжигающих электрических разрядов, я тону в этом грубом, оглушительном удовольствии, навязанном его пальцами, и просто физически не могу соображать.

Кажется, его гнев немного отступает. Дезире тяжело дышит, его движения замедляются, и он начинает властно, почти задумчиво поглаживать большим пальцем чувствительную пуговку моего клитора. На какую-то долю секунды он убирает вторую руку с руля и бьет по кнопке на приборной панели.

С гудением крыша машины плавно отъезжает назад, и мы мгновенно открываемся навстречу холодной звездной тьме. Резкий поток встречного ветра тут же подхватывает и безжалостно треплет мои распущенные волосы, хлеща ими по лицу.

– Дезире, что ты делаешь? – мой голос дрожит от возбуждения.

– Я трахну тебя так жестко, что ты наконец-то вспомнишь, принцесса, что это я тогда заявил на тебя права. Что это я своими руками прикончил папашу Зака.

– Ты не мой Ужасный Принц, – бормочу я совершенно неуверенно.

– Да неужели, блядь?

От очередного собственнического касания я со стоном запрокидываю голову, подставляя лицо бескрайнему звездному небу. За окном с бешеной скоростью проносятся жуткие черные тени деревьев. Мои глаза слезятся – то ли от хлесткого ветра, то ли от странной, больной радости от того, что все эти пугающие силуэты леса размазались в единую безопасную полосу. Ледяной воздух с силой бьет в легкие, запахи ночной трассы обостряют чувства до предела. Это дикое ощущение безграничной свободы, скорости и его пальцев внутри меня обрушивается на меня куда ярче и острее, чем было в закрытом салоне.

Дезире пугающе точно играет на моих слабостях. Он знает не только как довести меня до животного ужаса, но и как вырвать из меня самый постыдный, самый сладкий стон удовольствия.

– Ты не мой спаситель, – пытаюсь я убедить саму себя.

Потому что если это окажется правдой, я окончательно пропаду. Меня больше не будет. Дезире абсолютно беспощаден, он просто сотрет меня в порошок. Зак был совсем другим. Он меня даже пальцем не трогал. Черт, он меня даже не трахал. Я смотрела на Зака и чувствовала лишь жалость, а не этот парализующий, первобытный страх, который скручивает внутренности сейчас. С Заком у меня хотя бы оставался крошечный, но шанс. Шанс вылечиться, заглушить все это с помощью дорогих психотерапевтов и горы таблеток, шанс оставить мой прогрессирующий ПТСР и ночные кошмары где-то далеко позади. С Дезире никаких шансов нет.

– О нет, детка, – он криво улыбается, склоняясь ко мне так близко, что кажется – еще секунда, и он буквально вопьется острыми зубами в мою беззащитную шею, как лев в антилопу. – Я не твой гребаный спаситель. Я – твой главный кошмар. У меня нет желания тебя спасать. Я хочу только присвоить тебя себе.

Мое предавшее меня тело реагирует на эти жуткие слова собственничества очередной дикой пульсацией. Глубокий, тянущий спазм в киске заставляет меня невольно сдвинуться вперед на кожаном сиденье, насаживаясь на его пальцы еще плотнее.

Машина едва заметно вильнула на трассе.

– Не дергайся, – с веселой угрозой бросает он. – Иначе моя рука дрогнет, и мы улетим прямо к твоим чудовищам во тьме. Мне совсем не хочется пачкать бампер, раздавливая их.

– Нет… Ты просто не можешь быть им, – жалко хнычу я, всем телом содрогаясь от порывов встречного ветра и невыносимого напряжения в киске. – Пожалуйста, просто скажи, что ты играешь со мной. Что ты врешь, точно так же, как врал Зак.

– Открой гребаный бардачок, – жестко, не терпящим возражений тоном велит он. – Открой, и ты своими глазами увидишь правду.

А хочу ли я вообще знать эту правду? Я уже ни в чем не уверена. Меня все вокруг обманывают, используют в своих больных играх. Мои руки так сильно дрожат, что я едва попадаю по защелке. Пальцы с силой дергают пластиковую крышку вниз. То, что я там вижу, заставляет первобытный ужас ледяными тисками сжать мое горло, а глаза – широко распахнуться от шока.

– Сюрпрайз, принцесса, – безжалостно смеется Дезире. Его низкий, рокочущий хохот заглушает дикий рев мотора и свист ветра.

Внутри, в тусклом свете приборной панели, прямо поверх упаковок с влажными салфетками и пачек презервативов, безжизненно лежит она. Гладкая белая маска, раскрашенная тремя золотыми полосками, словно следы львиных когтей. Маска моего Ужасного Принца.

Львиная ухмылка медленно приподнимает уголки губ Дезире. Пользуясь моим полным оцепенением, он проталкивает пальцы внутрь меня с новой, разрушительной силой, выбивая из легких остатки кислорода.

– Я буду безжалостно мучить тебя, Аврора. Буду разрывать тебя на мелкие части, а потом заново собирать по кускам, – его голос бьет наотмашь. – Но я никогда не буду тебе врать. А теперь поверни голову и посмотри направо.

Словно сломанная, лишенная воли кукла, я послушно поворачиваюсь к кромешной тьме за окном. Черные стволы деревьев сливаются в одну бесконечную, пугающую полосу.

– Это всего лишь деревья. Там никого нет, – властно произносит Дезире, подчиняя себе каждый удар моего сердца. – Твой единственный настоящий кошмар сейчас пирует тобой. Ты поняла?

Его большой палец сминает мой клитор, и в этот же момент он дико, наотмашь входит в меня так глубоко, что на долю секунды я всерьез думаю: его пальцы сейчас достанут до самого моего горла. Распорют меня изнутри.

Я судорожно трясу бедрами, не в силах контролировать собственное предавшее меня тело, и буквально захлебываюсь криком. Я стону, срывая голос, и плачу от невыносимой, режущей остроты ощущений. Сквозь влажную пелену слез мои расфокусированные глаза цепляются за холодные звезды над нами, за непроглядную тьму за окном летящей машины и за белую маску в бардачке прямо передо мной. Эта безумная ночь впервые в моей жизни кажется настолько пугающе прекрасной. Прямо сейчас, в эту секунду, в моем колотящемся сердце нет свободного места для страха. Весь мой ужас без остатка тонет в слепом, животном экстазе, когда я с выдохом разбиваюсь на тысячи мелких кусочков прямо вокруг его пальцев.