Amaury Shadow – Сердце Межмирья (страница 5)
– И это ещё не всё, – добавил Каин, переключая слайд. – Два месяца назад – серьёзная авария. Машина всмятку. Она выжила. Без критических травм. Почти без последствий.
Я замер.
– Почти?
– Пара недель закрытых медицинских данных. Потом – чисто. Но знаешь, что интересно? – он поднял на меня взгляд. – Именно после аварии она практически перестала появляться на публике без этого браслета. Раньше на фото его нет. Виски перестал жечь. Он просто стал холодным.
– А теперь он не снимается, – тихо сказал я.
– Похоже на то.
Мы оба замолчали. Пять лет поисков. И вместо древнего хранилища – женщина с травмами, стаей хищников вокруг и артефактом, который, судя по всему, уже не просто украшение. Я откинулся на спинку кресла.
– Это не случайность, Каин.
– Никогда и не было, – тихо ответил он.
Я смотрел на экран. Аурелия Адамс. И, возможно, ключ к самому опасному механизму во всех мирах. И чем больше я узнавал, тем меньше хотел просто сорвать браслет с её руки. Потому что теперь вопрос звучал иначе: не
– Идиллия, – пробормотал я. – Вампир, оборотень, страж и смертная. Создали свою маленькую семью. Когда?
– Со школы, – Каин переключил вкладку. – Все пятеро, включая Рейвен, учились вместе. Сблизились быстро. Есть даже запись их первой общей шутки… но это лирика.
Он щёлкнул дальше.
– Ключевой момент – похищение Аурелии в шестнадцать.
Я выпрямился.
На экране мелькнули выдержки из полицейских отчётов – закрытых, очень закрытых. Медицинские заключения: десять дней в плену. Психологические и физические издевательства. Наркотические вещества. Сексуальное насилие. Я смотрел сухо. Аналитически. Но в памяти всплыла её реакция. Как она дёрнулась. Как отшатнулась.
Как воздух между нами будто вспыхнул. Глаза Лии – те самые, что сегодня смотрели на меня холодно и твёрдо – сложились в другое выражение. В то, чего она не показала. Не позволила увидеть.
– Отсюда фобия прикосновений, – произнёс я ровно.
И в груди что-то неприятно сжалось. Раздражающе. Ненужно. Сентиментальность – слабость. Я её не практикую.
– Именно, – кивнул Каин, и на секунду перестал быть насмешливым придурком. – Её друзья нашли её сами. Без взрослых, без полиции, без разрешений. Вырвали из плена. С этого момента, как пишут в досье, они и стали семьёй.
Следующий слайд.
– Потом – смерть Рейвен. Потом – месть. Целый вампирский ковен, уничтоженный за ночь. Без следов. Шёпоты приписывают это им.
Я медленно усмехнулся.
– Четверо подростков?
– Уже не подростков, – поправил Каин. – И, судя по всему, очень мотивированных.
Ещё вкладка.
– Падение отца Амари. Политические удары. Компромат. Несколько загадочных исчезновений. Никто ничего не доказал.
Ещё одна.
– Два месяца назад – гибель родителей Аурелии. Подозрительная авария.
На экране – фотографии с похорон. Я узнал князя, отца Кассиана, в толпе. Значит, северный ковен действительно вовлечён.
– После этого, – Каин понизил голос, – у Аурелии случилась ещё одна авария. Через несколько недель. Была на грани жизни. Кассиан вытащил её из машины. И с тех пор… – он прищурился, – в её медицинских записях появились странные отметки: необъяснимые головные боли, гиперчувствительность, но анализы – идеальные. Всё чисто. Ровно с того дня. Я смотрел на даты. Смерть родителей. Передача браслета. Её авария.
– Она получила браслет прямо перед смертью родителей, – произнёс я, складывая факты. – Мать велела надеть и не снимать. После их смерти она попала в аварию. Её кровь попала на браслет… и с ней стало происходить то, что приборы этого мира не фиксируют.
Я сделал короткий вдох.
– Она меняется.
Каин присвистнул.
– Веселуха. Значит, она не просто носитель. Она, возможно, активатор. Или… цель.
Я покрутил стакан в пальцах. Активатор.
Слово неприятно отозвалось внутри. Артефакт Верховной Хранительницы не реагирует на случайных смертных.
Он запечатывается. Ждёт. Подчиняется. Если браслет сросся с ней… Если он проснулся…
– Если она активирует его полностью, – медленно сказал я, – мы уже ничего не «заберём».
Каин помолчал.
– Думаешь, она знает?
– Нет, – ответил я сразу. – Но чувствует.
Именно поэтому она напряжена. Именно поэтому вокруг неё столько хищников.
Не потому, что она слабая. Потому что она – центр. Мы молча смотрели на экран, где светилось лицо Аурелии. Маленькая смертная, вокруг которой сгруппировались одни из самых опасных существ этого мира. Пережила плен и не сломалась. Мстит так, что её боятся.
И носит на руке артефакт, способный – если верить легендам – переписывать судьбы миров. План «забрать и унести» окончательно рассыпался в прах. Я поставил стакан.
– Мы не будем её похищать.
Каин поднял бровь.
– Ого. Ты растёшь.
– Мы будем рядом, – продолжил я. – Соседи. Инвесторы. Заказчики. Что угодно. Я хочу видеть, как браслет реагирует на меня. На магию. На давление.
– А если он реагирует на тебя так же, как ты на неё? – лениво усмехнулся Каин.
Я перевёл на него холодный взгляд.
– Следи за языком.
Он хмыкнул, но промолчал. Я снова посмотрел на её фотографию. Аурелия Адамс. Ты либо ключ. Либо бомба. И если отец узнает, что артефакт активируется через живого носителя… Он не станет церемониться. Я медленно улыбнулся.
– Значит, придётся сделать так, чтобы он не узнал.
И это уже было не про приказ. Это было про выбор.
– Так просто мы её не возьмём, – констатировал Каин, и я не сомневался: он это видел. По выражению моего лица. – Её друзья – это не просто компания для выпивки. Это боевая единица. Со своими ресурсами, влиянием и фанатичной преданностью.
Он наклонился ближе, деловито, почти хищно:
– Если мы её тронем, они поднимут на уши весь город. А потом полезут копать. И рано или поздно доберутся до нас. А нам внимание со стороны местных властей – даже сверхъестественных – вообще нахрен не нужно.
– Нужен другой подход, – согласился я.
В голове уже простраивались первые контуры стратегии.
Она не жертва. Она – центр паутины.
И чтобы добраться до артефакта, нужно либо разорвать эту паутину – дорого, шумно и с кровавыми последствиями, – либо… Вплестись в неё. Стать частью картины. Соседом. Заказчиком. Союзником. Чем-то большим. В этот момент зазвонил телефон Каина. Он взглянул на экран, поднял бровь.
– Да? … Понял. Спасибо.
Он отключился и посмотрел на меня с лёгкой, хищной усмешкой.