Amaury Shadow – Сердце Межмирья (страница 12)

– Это правда, что, когда мы вырастем, станем как папа с мамой? – спросила я. Та девочка во сне.

– Кто тебе такое сказал?

– Я подслушала разговор родителей. Они сказали, что мы – идеальная пара. И предназначены друг для друга.

Мальчик пожал плечами.

– Возможно. Вряд ли нас с тобой спросят.

Девочка нахмурилась.

– Но мы же друзья! Как мы можем стать как мама и папа? Тогда ты перестанешь быть моим другом!

Он рассмеялся. И в смехе было что-то взрослое. Нежное. Опасно-спокойное.

– Глупая. Можно быть и другом, и мужем. Ты же не забыла, что я поклялся тебя защищать.

– Конечно помню! Ты мне тогда ещё и кулон подарил… очень красивый. Я его храню в секретном месте. Никто не знает.

– Дурочка, его нужно носить, – он мягко погладил меня по голове. Взгляд тёплый, как солнце в этом саду. – Он будет защищать тебя. И если с тобой что-то случится, я узнаю сразу.

– Я боюсь его потерять. И вообще… что со мной может случиться на территории замка?

Мы говорили о чём-то детском, важном. О глупостях. О вечности.

А потом небо почернело. Резко. Будто кто-то вылил на него тушь. Воздух наполнился гарью и криками. Ужас. Боль. Приказы.

– Не смотри! Отведи её!

Потом всё стало красным. Алый туман застилал глаза. Запах крови – сладкий, едкий – забил лёгкие. Крики стихли, сменившись резкими, сдавленными голосами. Они спорили.

– Ты забираешь её. Укроешь на Земле. Я запечатала память и силу. Дай моей дочери обычную жизнь. Прошу… береги её. Я уйду спокойно, зная, что она будет жить.

Этот голос разрывал меня изнутри. Мама. Но не та, что погибла два месяца назад. Древняя. Полная сокрушающей, бесконечной грусти. Снова спор – слова тонули в гуле, в рёве разверзающейся реальности. И вдруг голос стал близким – прямо у уха. Тёплое дыхание на щеке.

– Лия, девочка моя… Мы с папой любим тебя больше жизни. Ты наше солнышко. Наша принцесса. Живи. Вдали от этого безумия.

Голос отдалился, стал холодным, повелительным:

– Все, идите. Долго портал держать не смогу.

Тёплые губы коснулись лба. На щеку упала холодная капля – слеза. А потом – тьма. Падение. Бесконечное, глухое. И ощущение, что что-то внутри меня раскалывается – и одновременно запечатывается.

Я резко села в постели, вся в холодном поту. Сердце колотилось так, будто пыталось выломать рёбра. Меня трясло мелкой дрожью. Я вцепилась пальцами в волосы, сжала их в кулаки – и из горла вырвался сдавленный стон.

Потом пришли слёзы.

Тихие. Горькие. Тоска по чему-то, чего я не помнила – но что было моим. Это был не сон. Это было воспоминание. Слишком реальное: запахи, тепло, кровь, утрата. Всё жило во мне, как заноза, которую нельзя вытащить – потому что вместе с ней вытащишь сердце. Когда рыдания стихли, я посмотрела на часы.

Шесть тридцать утра.

Словно меня выдернули из одного кошмара и швырнули в другой – в реальность. Я поднялась, пошла в ванную. В зеркале на меня смотрело бледное, опустошённое лицо с огромными, потерянными глазами. Я умылась ледяной водой. Не помогло. Всё ещё под тяжёлым, липким ощущением сна, я натянула спортивный костюм и вышла из квартиры.

Бежать. Пока не сойду с ума. Я шла, уставившись в пол, не замечая ничего вокруг, пока не врезалась во что-то твёрдое и тёплое.

– Простите, – пробормотала я, потирая ушибленный нос.

– Какая встреча, мисс Адамс.

Я вздрогнула и резко подняла глаза.

Аарон Рейнхарт. Спортивные штаны. Чёрная футболка, подчёркивающая рельеф груди и плеч. Тёмные волосы влажные, на них застыли капли воды – он только что вернулся с тренировки. И выглядел… чертовски несправедливо привлекательным.

– Мистер Рейнхарт?! – голос предательски сорвался. – Что вы тут делаете?

– Доброе утро, Аурелия, – ухмыльнулся он.

Ухмылка мгновенно зажгла во мне злость. Чистую. Иррациональную.

– Доброе, – огрызнулась я. – Хотя ни черта оно не доброе.

Он, конечно, услышал. И ухмылка стала шире. Мне захотелось врезать поэтому идеально спокойному лицу. Я попыталась обойти его – он чуть сместился, перекрывая путь.

– Не выспались? – невинно поинтересовался он. – Вид у вас… раздражённый.

– Да, не выспалась, – прошипела я. – И, насколько я помню, я не давала вам разрешения называть меня по имени.

– У вас красивое имя. Трудно удержаться, – парировал он.

И его взгляд – тяжёлый, неторопливый – прошёлся по мне сверху вниз.

– Кстати, спортивная одежда вам идёт. Даже слишком. Вы выглядите… естественно.

По коже побежали мурашки. И это было самое мерзкое. Потому что это были не мурашки страха. Это было тёплое, щекотливое, опасное ощущение – и оно меня бесило.

– Благодарю, мистер Рейнхарт, – ледяным тоном сказала я. – Прошу меня извинить. Мне пора на пробежку.

Он чуть наклонил голову.

– Тогда называйте меня Аарон. И хорошего вам дня, Аурелия.

Он отступил. Я почти вбежала в лифт, чувствуя, как пылает затылок.

Пробежка не принесла облегчения.

Мысли всё равно возвращались к саду. К мальчику с янтарными глазами. К голосу, который называл меня принцессой.

Вернувшись, я приняла душ, съела что-то, не ощущая вкуса, и поехала за продуктами.

Три часа бессмысленного катания по супермаркетам лишь усилили головную боль. Теперь она раскалывала череп ровно пополам.

Я вернулась на парковку дома, вытащила тяжёлые пакеты – и сразу поняла: донести всё за один раз невозможно.

Чёрт. Я прикинула расстояние до лифта, вес пакетов и своё состояние.

Голова гудела. Руки дрожали. Я прислонилась к машине, закрыла глаза, пытаясь собрать силы. И тут меня пронзило знакомое чувство. Острое. Неприятное. Животное. Кто-то смотрел мне в спину так, будто сверлил. Я сделала вид, что роюсь в сумочке, и бросила быстрый взгляд в сторону. Метрах в тридцати, возле чёрного внедорожника, стояли четверо мужчин. Высокие. Слишком правильные. И смотрели прямо на меня, переговариваясь. Лёд сковал живот.

Я снова сделала вид, что ищу что-то в машине, и достала из-под водительского сиденья небольшой, но надёжный пистолет. Спрятала за пояс спортивных штанов, прихватила телефон. Большим пальцем нашла быстрый набор «Кассиан» и начала печатать, глядя в салон, будто проверяю список покупок:

«Я на парковке моего дома, тут странные типы очень…»

Не успела дописать – отправила так.

Мужчины двинулись ко мне. Я глубоко вдохнула, вынула из багажника пару пакетов – чтобы руки не были пустыми – и повернулась к ним, когда они остановились в двух метрах.

Четверо. И все с той самой нездешней, слишком идеальной внешностью. А глаза… сиреневые, золотые, серебристые – ни одного земного оттенка.

– Чем могу помочь, господа? – спросила я, натянув вежливую улыбку.

– Мы кое-что ищем, – сказал самый высокий, с сиреневыми глазами. Голос мягкий, но в нём звенела сталь. – Вещь ценная. По нашим данным, она у тебя.

– Не понимаю, о чём вы, – пожала я плечами. – Я не коллекционирую артефакты. Обратитесь в Орден Стражей. У них есть отдел по… подобным вопросам.

Внутри всё сжималось в узел. Браслет. Я почувствовала, как холодный металл на левом запястье будто нагрелся. Не смотрите сюда. Не смотрите.

– О, не скромничай, малышка, – вмешался второй.

И голос ударил меня, как хлыст. Смутно знакомый.