Амари Санд – Четвертая жена проклятого барона (страница 8)

Лотти семенила впереди, то и дело испуганно оглядываясь, словно не верила, что я действительно иду следом. Коридоры замка Териньяк напоминали бесконечный каменный лабиринт – мрачный, холодный и давящий.

Сквозняки гуляли здесь, как полноправные хозяева. Каждый мой шаг отдавался гулким эхом, и мне чудилось, что за темными поворотами прячутся тени прошлого, наблюдая за новой жертвой.

– Вот, миледи… Ваши покои, – пролепетала Лотти, останавливаясь перед массивной двустворчатой дверью из темного дерева, украшенной резьбой в виде переплетенных лоз и шипов.

Навалившись всем телом, она с трудом толкнула тяжелую створку. Петли отозвались протяжным, жалобным скрипом, похожим на стон умирающего зверя.

Я шагнула внутрь и замерла.

Комната оказалась огромной, но большая кровать с балдахином и громоздкая темная мебель, затхлый воздух и вездесущая пыль создавали такое впечатление, будто я попала в старый фамильный склеп.

Тяжелые портьеры винного цвета наглухо закрывали высокие стрельчатые окна, не пропуская ни лучика солнечного света. Застоявшийся воздух был пропитан запахом воска, сушеной лаванды и едва уловимой сладковатой гнилью. Огромный камин, занимающий целую стену, зиял темным провалом, как пасть чудовища.

– Я… Я сейчас же зажгу свечи, миледи! – засуетилась Лотти, метнувшись к канделябрам. – И прикажу принести горячей воды. И чай! Вы хотели чаю!

– Да, Лотти. Чай будет кстати, – звук моего голоса показался глухим, будто его поглотили стены, оббитые шелком.

Я прошла в центр комнаты, чувствуя, как ноги утопают в мягком ворсе дорогого ковра. Меня отчего-то не покидало ощущение чужого присутствия. Казалось, стоило мне на миг отвернуться, и отражение в зеркале подмигнет, а кресло скрипнет под весом невидимого гостя.

Здесь жили бывшие жены барона Териньяка.

Я провела рукой по парчовой спинке кушетки. Дорогая ткань неприятно холодила пальцы. Интересно, кто из них любил здесь сидеть?

В голове назойливым набатом зазвучали слова Агнетты, сказанные с той особой ядовитой вежливостью, на которую способны только свекрови, ненавидящие невесток: «Приличная жена должна дожидаться мужа, быть приветливой и всячески ему угождать. Жене не пристало навязываться и докучать. Если Ридгар захочет, он пришлет за тобой».

Ждать. Смиряться. Угождать.

Я фыркнула, нарушая мертвую тишину комнаты. Горячая ярость поднялась в груди, разгоняя липкий страх.

Черта с два.

В моем мире женщины управляли корпорациями, летали в космос и сами решали, когда и с кем им спать. Я – Татьяна Зубова, студентка четвертого курса, почти психолог, и я не собираюсь превращаться в покорную овцу, которую ведут на заклание.

Но проблема заключалась в том, что я не знала правил игры.

На что я имею право? Могу ли я выходить из замка без разрешения? Принадлежит ли мне хоть что-то, кроме платьев в шкафу? Каковы законы наследования? Если Ридгар умрет, что станет со мной? Меня вышвырнут на улицу или я стану владелицей всего этого каменного кошмара?

Незнание – вот что самое опасное, способное погубить одним неосторожным словом или действием.

– Миледи, позвольте я помогу вам раздеться, – тихий голос Лотти вывел меня из задумчивости.

Она стояла рядом, держа наготове домашнее платье – более простое, но все еще невероятно громоздкое по моим меркам.

– Да, пожалуй, – я повернулась к ней спиной, позволяя расшнуровать корсет.

Когда жесткий каркас, сдавливающий ребра, наконец ослаб, я сделала первый за этот день глубокий вдох. Господи, какое блаженство.

Как местные женщины вообще выживают в этих тисках? Это же добровольная пытка, не позволяющая ни вздохнуть, ни убежать.

Я сбросила тяжелое «парадное» платье, оставшись в нижней сорочке. Служанка проворно подала мне халат из плотного изумрудного шелка.

– Лотти, скажи мне… Эта комната… Она всегда была такой? – я подошла к туалетному столику и присела на пуф.

Девушка вздрогнула, расставляя на туалетном столике баночки с кремами и гребни. Ее руки мелко дрожали.

– Такой… Темной, миледи?

– Такой мертвой, – поправила я, глядя на ее отражение в зеркале. – Здесь жили предыдущие леди Териньяк?

Лотти побледнела, сделавшись похожей на полотно. Она испуганно покосилась на закрытую дверь, словно боялась, что Ильза может услышать нас даже сквозь толстое дерево.

– Да, миледи, – прошептала она, опуская глаза. – Это покои хозяйки замка.

– И никто ничего не менял после их смерти? – я обвела взглядом комнату. – Даже мебель не переставили?

– Баронесса Агнетта запретила, – Лотти вжала голову в плечи. – Она сказала, что это лишние траты. И что память о них должна служить уроком.

Уроком. Отлично.

Значит, меня поселили здесь специально и устроили моральный прессинг. «Смотри, они умерли, и ты умрешь». Психологическое давление высшего класса. Агнетта знала толк в пытках разума.

– Я хочу открыть шторы, – решительно заявила я, поднимаясь и направляясь к высокому окну. – Здесь темно, как в могиле.

– Осторожнее, миледи! – пискнула Лотти. – Механизм заедает, Шторы очень тяжелые!

– Ничего, справлюсь, – отмахнулась я.

Мне жизненно требовался солнечный свет. Искусственный полумрак давил на психику, вызывая иррациональную тревогу. Я должна видеть небо и море, видеть хоть что-то живое за этими каменными стенами.

Я ухватилась за толстый витой шнур, предназначенный для раздвигания тяжелых бархатных портьер. Он был пыльным и жестким на ощупь.

Потянула. Ничего. Ткань даже не шелохнулась.

– Черт бы побрал эту рухлядь, – пробормотала я, упираясь ногой в стену для упора. – Ну же!

Я дернула сильнее, вкладывая в рывок все свое раздражение, всю злость на этот мир, на Ридгара и Агнетту, на проклятый корсет и собственную беспомощность.

Сверху раздался противный скрежет металла о камень.

– Миледи, нет! – отчаянный крик Лотти разрезал тишину.

Глава 11

Инстинкт, отточенный годами жизни в мегаполисе, сработал быстрее мысли. Животный ужас хлестнул по нервам, заставляя тело действовать на опережение.

Я не стала смотреть наверх, а просто отпрыгнула.

Резко, боком, падая на ковер и больно ударяясь бедром. В ту же секунду раздался оглушительный грохот.

БАМ!

Пол дрогнул. Облако вековой пыли взметнулось вверх, забивая нос и горло.

Я закашлялась, размахивая руками перед лицом, и с ужасом уставилась на место катастрофы. Массивный кованый карниз – тяжелая железная труба с наконечником, напоминающим острие копья – рухнула вниз вместе с тонной бархатной ткани.

Наконечник вонзился в паркет ровно в том месте, где я только что стояла. Глубоко вошел, пробив паркетную доску, как масло.

Если бы я замешкалась хоть на секунду… Если бы Лотти не крикнула…

Этот штырь пробил бы мне голову или позвоночник. Мгновенная смерть, нелепая и случайная.

– Миледи! Миледи Тесса! – Лотти подползла ко мне на коленях, вся перекошенная от ужаса, с льющимися по щекам слезами. – Вы живы? Слава богам, вы живы?

– Жива, – прохрипела я, пытаясь унять бешеную дрожь в руках. – Кажется… Жива.

Я медленно села, отряхиваясь от пыли. Сердце колотилось так, что казалось, ребра сейчас треснут изнутри. Адреналин бурлил в крови, превращая страх в холодную, кристальную ясность.

Это не случайность.

Я перевела взгляд на стену, откуда сорвался карниз. Крепления там вырвались с мясом. Но не это привлекло мое внимание.

Я поднялась на ватных ногах и, перешагнув через груду бархата, подошла к стене. Лотти всхлипывала позади, не смея приблизиться.

На полу среди мусора валялся тяжелый кронштейн. На потемневших от времени шляпках болтов виднелись свежие царапины от спила.

Крепления не сломались и не вылетели от старости. Кто-то выкрутил их. Выкрутил практически до конца, оставив держаться на честном слове.

Достаточно приложить малейшее усилие, чтобы вся эта махина рухнула вниз, погребая под собой того, кто решил впустить в комнату немного света.