Амари Санд – Четвертая жена проклятого барона (страница 3)

– О первых трех женах барона Ридгара, погибших при самых разных обстоятельствах, – выпалила толстушка.

– Долорес! – старуха нахмурилась. – Могла бы не упоминать о нашей трагедии в такой день. Тесса и без твоей помощи узнала бы обо всем.

– Агнетта! Девочка должна знать! – возразила тетушка.

– Трех? – холодная капля пота скатилась по моему позвоночнику. – До меня у Ридгара было три жены? И вы, что же, хотите сказать, они все погибли? Вообще-то, о таких вещах надо заранее предупреждать!

Глава 4

Карета выровнялась, колеса снова зашуршали по дороге, но атмосфера внутри изменилась. На моем белом платье расплывалось красное пятно. Деревяшка разодрала кожу до крови.

– Какая неловкость, – прокомментировала свекровь, даже не попытавшись помочь. – Дурная примета поранить себя в день свадьбы. Очень дурная.

– Это только царапина, – процедила я, все еще переваривая новость. – И это не я неловкая, просто штора упала.

– У вещей в доме Териньяков имеется свой характер, – загадочно произнесла Агнетта, не вдаваясь в подробности. – Они не любят чужаков.

Чертовщина какая-то.

Я прижала к плечу платок, заботливо поданный Долорес, чувствуя, как внутри нарастает паника. Почему дурацкая штора упала именно сейчас? И этот толчок…

Колесо попало в яму? Или что-то другое?

Остаток пути прошел в напряженном молчании. Я смотрела в окно, пытаясь разглядеть сквозь мутное стекло пейзаж, но видела только серые скалы и свинцовое небо. Дорога петляла, поднимаясь все выше в горы, и с каждым поворотом мне казалось, что мы въезжаем в пасть чудовища.

Замок Териньяк вырос прямо из скалы, словно гигантский каменный нарост. Темные башни пронзали небо, массивные стены нависали над пропастью, внизу которой бесновалось море. Он был величественным и пугающим одновременно. Никакой легкости и изящества – только грубая сила и древняя, давящая мощь.

Окна-бойницы смотрели на нас черными глазницами, и мне на мгновение показалось, что сам замок наблюдает за моим приближением, плотоядно облизываясь.

– Мы приехали, – оповестила Агнетта с неожиданным облегчением, как будто и не надеялась добраться.

Карета въехала по подъемному мосту, грохоча колесами по доскам, и остановилась во внутреннем дворе, вымощенном булыжником. Дверца распахнулась.

– Леди, – знакомый глубокий голос заставил меня вздрогнуть и покрыться липким потом.

Ридгар стоял у подножки, протягивая мне руку. Он казался неотъемлемой частью этого сурового места – таким же диким и неприступным.

Я замешкалась, глядя на его ладонь, обтянутую черной кожей перчатки. Если коснусь его сейчас, пути назад не будет.

Но мы ведь уже женаты, и теперь его слова в храме «пока смерть не разлучит нас» обретали другой, зловещий смысл.

– Тесса? – в голосе Ридгара прозвучало нетерпение.

– Иду, – выдохнула я, собирая в кулак остатки мужества.

Я вложила свою руку в его ладонь. Пальцы Ридгара сомкнулись, крепко и надежно, помогая мне спуститься.

– Добро пожаловать домой, жена, – произнес барон, окидывая таким взглядом, что мне сделалось не по себе.

Взгляд Ридгара скользнул по моему плечу, задержавшись на кровавом пятнышке, проступившем сквозь тонкую ткань платья. Его брови сошлись на переносице, превратившись в грозовую тучу.

– Ты ранена?

– Пустяки, – отмахнулась я, инстинктивно прикрывая плечо рукой. – Небольшая поломка в карете. Карниз обвалился.

– Карниз? – он резко повернулся к Агнетте, которая как раз выходила из экипажа с помощью лакея. – Матушка, вы не следите за состоянием экипажей?

– Все стареет, Ридгар, – она равнодушно пожала плечами, отряхивая юбки. – И вещи, и люди. Не стоит делать трагедии из царапины.

– Берт! – рявкнул барон. От стены замка тут же отделился коренастый мужчина с лицом, изрезанным шрамами. – Проверь карету. И найди лекаря. Пусть осмотрит леди Тессу перед пиром.

– Не нужно лекаря, – возразила я, чувствуя себя неловко от повышенного внимания. – Правда, это просто царапина.

– В моем замке не бывает пустяков, – он наклонился ко мне и, понизив голос до шепота, продолжил. – Запомни это. Здесь любая мелочь может стоить жизни.

Ридгар посмотрел мне в глаза и на крошечную долю секунды мне показалось, что в его темном взгляде промелькнуло нечто, похожее на беспокойство.

– Прошу к столу, – громко объявил он, выпрямляясь. – Гости уже собрались в большом зале. Не будем заставлять их ждать.

Он увлек меня к массивным дубовым дверям, обитым железом. Я шла рядом с ним, чувствуя спиной тяжелый, сверлящий взгляд свекрови, и думала о том, что свадебный пир – это, конечно, прекрасно. Но за ним последует брачная ночь. А к ней я абсолютно не готова.

Мы вошли в большой зал. Огромное пространство, освещенное сотнями чадящих факелов, обрушилось на меня гулом голосов, звоном посуды и запахом жареного мяса. Сотни глаз – жадных, оценивающих, сочувствующих и откровенно злорадных – впились в меня одновременно.

Ноги, как назло, заплетались в длинном подоле платья, пока муж тащил меня к высокому помосту, где стоял хозяйский стол.

– Выше голову, Тесса, – прорычал Ридгар мне на ухо. – Ты леди Териньяк, а не побитая собака. Не смей показывать им свой страх.

– Легко вам говорить, – огрызнулась я шепотом. – Это не вас все смотрят и раздевают взглядами.

Он промолчал, сжав пальцы на моем локте еще сильнее. Мы поднялись на возвышение. Стулья здесь напоминали троны – массивные, с высокими резными спинками, обитые темной кожей. Я с опаской опустилась на свое место, ожидая подвоха. И не зря.

Стоило мне перенести вес тела на сиденье, как раздался громкий, сухой треск.

Сердце ухнуло в пятки. Задняя ножка стула подломилась, словно спичка. Мир накренился, и я, нелепо взмахнув руками, полетела назад, прямо на каменные плиты пола. Я зажмурилась, в страхе ожидая удара. Но его не последовало.

Ридгар среагировал мгновенно. Он перехватил меня поперек талии, вздергивая наверх с нечеловеческой скоростью. В следующую секунду я зависла в воздухе, прижатая к его твердому боку, а сломанный стул с грохотом опрокинулся на пол.

В зале повисла мертвая тишина, даже музыка оборвалась на визгливой ноте.

– Ильза! – голос барона прогремел как раскат грома, отражаясь от сводчатого потолка.

К помосту метнулась высокая, тощая женщина с лицом засушенной воблы.

– Да, милорд? – она почтительно присела в реверансе.

– Почему мебель в таком состоянии? – Ридгар навис над ней, излучая угрозу. – Моя жена могла разбиться.

– Прошу прощения, милорд, – виновато потупилась служанка. – Древоточец. Старое дерево. Мы не доглядели. Я накажу плотника.

– Всыпать ему плетей! И вон с глаз моих, – рявкнул он. – Вели подать другой стул.

Распоряжение барона выполнили за пять секунд, и я осторожно присела на новый трон. На моих глазах слуги унесли сломанный стул. Он выглядел монолитным, способным пережить ядерную войну. А тут вдруг ножка подломилась. Странно!

Я подняла глаза и встретилась взглядом со старухой Агнеттой, к которой все вокруг обращались за помощью, и она радушно отвечала им. Свекровь невозмутимо отрезала кусочек мяса, отправила его в рот и едва заметно мне кивнула.

«Добро пожаловать, дорогая невестка».

– Пей, – передо мной со стуком опустился кубок. – Это успокоит нервы.

– Надеюсь, не отравлено? – вырвалось нервным смешком раньше, чем успела подумать.

Барон медленно повернул голову. В темных глазах плясали отблески факелов, делая его еще больше пугающим.

– Если бы я хотел тебя убить, Тесса, то сделал бы это другим способом. Ты нужна мне живая и здоровая. По крайней мере, до тех пор, пока не родишь наследника.

Глава 5

Я осторожно взяла кубок. Сделала вид, что пригубила, и оставила его прочь. Только спиртного мне не хватало, когда каждую секунду я ждала очередного подвоха. Да я, вообще, не пью.

Пир продолжался. Люди подходили к нашему столу, кланялись, говорили поздравительные речи. Лица сливались в пеструю, шумную массу.

Какой-то толстый лорд с красным носом желал нам «плодовитости», пялясь на мою грудь так масляно, что меня затошнило. Сухопарая дама в вуали шептала что-то о «терпении и смирении», глядя на меня с неприкрытой жалостью, как на смертельно больного ребенка.

– Вы так бледны, миледи, – прошамкал беззубый старик, сосед справа. – Вам дурно?

– Мне прекрасно, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как пульсирует боль в ушибленном плече. – Просто не привыкла, когда подо мной ломается мебель.

Внезапно взревели трубы, возвещая начало танцев. Музыканты на галерее ударили по струнам, и мелодия – дикая, непривычная, волнующая кровь – заполнила зал.