Аманда Проуз – Дитя клевера (страница 60)
Впрочем, все произошло так быстро, что у Дот практически не было шансов помешать предстоящей свадьбе.
– Уолли – хороший парень, и ты ему нравишься! – заявила ей мать после одного из ставших уже традиционными воскресных ленчей с его участием. – Пора тебе наконец взглянуть на саму себя в полный, так сказать, рост. И пора прекратить изображать из себя страдалицу и нагонять на всех остальных тоску. Сидишь тут целыми днями напролет с кислой миной на лице. Не лицо, а задница какая-то! Подвернулся стоящий человек, надо действовать, Дот! Иначе рискуешь остаться в старых девах. Тем более без работы!
Дот лишь молча прикусила губу. Еще один ее позор! Еще одно пятно в длинном шлейфе ее позорных деяний. Дело в том, что она так и не сумела заставить себя вернуться на спичечную фабрику. Сама мысль о том, что ей снова предстоит пройти через ту проходную, где когда-то в самое первое утро ее самого первого рабочего дня ей сделалось плохо, так вот, сама мысль о том, что придется снова идти через те же ворота, повергала Дот в ужас. Ноги категорически отказывались повиноваться. Она ведь думала тогда, что подцепила какую-ту инфекцию, что и Сол тоже заразился от нее. А на самом деле она уже просто была беременна. Носила под сердцем их ребенка. Почему, ну почему она не помчалась в то же самое утро прямо к Солу? В «Купеческий дом»? Не разбудила его? Не сказала ему всю правду? Вполне возможно, все тогда в их жизни сложилось бы по-другому.
Ее родители оказались правы. Уолли она нравится, а других подходящих вариантов у нее нет. И Барбара тоже была права: надо катиться по накатанной дорожке, не выдумывать себе всякие бредни.
Доктор Левитсон сказал, что в ее нынешнем состоянии повинны нервы. Дот прекрасно понимала, что дело совсем не в нервах, но безропотно пила трижды в день какую-то тонизирующую микстуру, которая якобы должна ее успокоить. Однако при чем здесь нервы, когда у нее разбито сердце? И это разбитое, безутешное сердце что ни день упрямо напоминает ей о том, что могло бы быть, если… Она вспомнила, как ехала на работу после того незабываемого, поистине волшебного вечера в клубе, когда она танцевала перед самой Эттой Джеймс. Вроде и автобус тот же, и маршрут, которым он петляет по городу, прежний, но она не видит ничего вокруг, мыслями она все еще там, в клубе. Потом она вспомнила, как нравилась ей разноцветная радуга красок в отделе тканей, когда она работала в «Селфриджез». И тут же подумала о том голубом комбинезончике, который собственноручно сшила для своего новорожденного сына. А потом, как она смотрела через решетчатое отверстие в двери, как миссис Дьюбос (хорошее у нее лицо, доброе!) прижимает к себе ее сына. Вот он, судьбоносный поворот в ее жизни! После которого уже ничего и никогда не будет, как прежде.
– Но ведь я не люблю его! – сказала она как-то раз матери, имея в виду Уолли.
Для Дот сама мысль о том, что можно выходить замуж без любви, казалась кощунственной. Разве так можно? Но оказывается, ее родители вполне серьезно полагали, что так можно и даже нужно.
Она вспомнила лицо матери в этот момент. Джоан презрительно сморщила носик и бросила небрежным тоном, словно все эти сантименты, озвученные только что ее дочерью, не просто вредоносны, но и глупы:
– Любовь? А при чем здесь любовь? С чего ты вбила себе в голову, что любовь – это главное в жизни? Нет, моя дорогая! Вынуждена тебя разочаровать! Это не так! Любовь бывает в кино, а в жизни – это крохотная искорка: вспыхнет и тут же погаснет. Главное другое: уверенность в завтрашнем дне, крыша над головой, полный желудок. Вот это, доченька, и есть реальная жизнь, а не те сказки, которые ты сама себе напридумывала. Все эти цветочки, конфетки, первые объятия и поцелуи – все это пустое! Проходит и забывается… Да, у нас с твоим отцом получилось не так, как у других. Но наш брак, можно сказать, что по любви, – это скорее исключение из правил, чем само правило. Мы с самого начала оба знали, чего хотим и чего ждем друг от друга. И не разочаровались в своем выборе. У тебя в жизни сложилось все как сложилось… Этот твой роман… Как говорится, погуляли, и хватит!
– У нас было намного больше, чем просто «погуляли»! – возразила Дот.
Ей хотелось рассказать матери, какое неописуемое счастье она испытывала в те мгновения, когда просто смотрела на лицо Сола. А какая волна радости накрывала ее лишь потому, что ее рука лежала в его руке! Так они всегда прощались перед тем, как Дот отправлялась домой. Но она предпочла промолчать, зная, что у нее, во-первых, не хватит духу начать делиться с матерью такими интимными подробностями, а во-вторых, едва ли та поймет ее.
– Говоришь, намного больше? – саркастически бросила в ответ Джоан. – Ты сама-то в это веришь, Дот? И где она сейчас, эта твоя неземная любовь? Тебе сказать? Или без слов понятно?
Дот не сомневалась: в случае чего, мать скажет и не постесняется в выражениях.
– Так вот! Ты получила кучу проблем, полностью расшатала свои нервы, да и нам с отцом устроила такую встряску, будь здоров! И ради чего? Что в сухом остатке? Одни сожаления и печаль! Эта твоя любовь едва не разрушила тебе жизнь и едва не погубила всю нашу семью. Нет, дочь! Мы во всем потакали тебе, если ты помнишь. Шли у тебя на поводу, но ничего путного, как видишь, из этого не вышло. А потому сейчас тебе придется делать то, что велят. А мы с папой велим тебе выходить замуж за Уолли! И на этом точка!
Дот понуро кивнула головой. Конечно, так проще. Она выйдет замуж за Уолли Дея, состарится и умрет. А какие у нее еще есть варианты?
Неожиданно отец отложил в сторону газету и тоже вставил свое словечко:
– И чтобы тебе было все предельно ясно, скажу так! Или ты выходишь замуж за Уолли, или в течение трех недель изволь собрать свои шмотки и выметайся вон из моего дома. Хоть на улицу, хоть в Темзу с головой… Куда хочешь! Твой выбор!
– Как приятно, папа, услышать от тебя слово поддержки и участия! Ты, как всегда, все понимаешь правильно!
– И не смей подшучивать надо мной! Я все сказал! Сама теперь думай, в какую сторону тебе податься. Рад, что мы наконец поговорили начистоту! Давно пора было… Тебе еще повезло, что ты приглянулась такому приличному парню, как Уолли… И что мы не выгнали тебя из дома после всего, что ты натворила… И дело даже не в том, что ты там натворила! Беда, что ты так ничего и не поняла! Ни тени раскаяния, ни малейшего желания повиниться и попросить у нас прощения. Так вот, знай, что если бы не твоя мать, то я давно бы выпер тебя из своего дома. Духу бы тут твоего не было!
«О, вот в этом я ни капельки не сомневаюсь», – подумала Дот.
– Но тебе еще повезло с нами. Очень повезло! Мы как могли все же старались устроить твое будущее. И на наше счастье нашелся парень, который хочет взять тебя в жены. Между прочим, в дни моей молодости таких шалав, как ты, сразу же выбрасывали на помойку… на свалку…
Отца даже передернуло от отвращения.
– Что-то я не чувствую себя очень уж везучей!
– А кто виноват? – колко бросила мать, скрестив руки на груди и недовольно поджав губы.
«Я! Виновата только я одна! Но я ведь думала, что любовь – это очень важно…»
– Можно я тоже накрашу губы, как у тебя?
– Что? – Вопрос сестры застал Дот врасплох. Пришлось возвращаться в день сегодняшний.
– Можно мне тоже накрасить губы, как у тебя? – Ди смешно вытянула свои губки ей навстречу.
– Конечно!
Дот осторожно прошлась кисточкой с помадой по губам сестры, потом оторвала кусочек туалетной бумаги и положила ее между губами Ди.
– Сожми губы! – скомандовала она.
Ди сжала губы, запечатлев на клочке бумаги слабый розоватый след от помады, похожий на тетиву лука у купидона.
Дот погладила сестренку по щеке.
– Ты очень хорошенькая! Выглядишь превосходно!
– А ты – нет! У тебя такой уставший вид… А ведь ты сегодня должна вся светиться от счастья!
Дот невольно рассмеялась.
– И кто это тебе, интересно, сказал такое, а?
Ди хитровато прижмурилась и дернула головой.
– А вы, когда поженитесь, будете заниматься сексом, да?
– Что?! – В первую минуту Дот решила, что ослышалась.
– Мне моя подружка Марция так сказала. Она говорит, что, как только девушка выходит замуж, она может заниматься сексом. Вот у нее старшая сестра… вышла замуж. И уже три раза занималась сексом. И у нее сейчас трое ребятишек. Наши мама с папой занимались сексом два раза, и поэтому нас только двое. Вы с Уолли тоже будете заниматься сексом?
Дот лишь растерянно покачала головой. Но от необходимости отвечать на прямой вопрос сестры ее спасло появление матери. Джоан буквально ворвалась в комнату. Она была уже в полной боевой готовности: пальто из бирюзовой чесучи и в тон ему мини-платье.
– Почти готова, да? – Тон у матери был лебезящий и чересчур жизнерадостный. Но при этом и невооруженным глазом было видно, что она заметно нервничает.
Вот она нетерпеливо схватила с туалетного столика расческу, привлекла к себе Ди и, усевшись на кровать, зажала девочку между ног и принялась расчесывать кудряшки на ее головке, стараясь уложить их в некое подобие прически.
Дот глянула на отражение матери в зеркале.
– Сама толком не пойму, готова я или еще нет. Что-то в голове туман стоит!
Джоан сердито взмахнула расческой в сторону старшей дочери.