Аманда Проуз – Дитя клевера (страница 59)
Дот почувствовала, что снова плачет. Что ж, в последнее время слезы стали неотъемлемой частью ее существования. Плакать – почти то же самое, что дышать. Кое-как она подавила тяжелые всхлипы, рвущиеся из груди, и продолжила:
– Я ответила, что меня зовут Дот. А ты сказал, что это имя мне совсем не подходит, что я заслуживаю более красивого и более длинного имени. И в тот момент я почувствовала себя самой настоящей кинозвездой! Честное слово! Вернувшись домой, Сол, я всю ночь потом не могла заснуть. Все думала и думала о тебе, вспоминала твое лицо. И вот прошел год, но ничего не изменилось! Я по-прежнему думаю о тебе и все время вспоминаю твое лицо. Ах, Сол! Ну почему ты бросил меня? Почему уехал, не сказав ни слова? Я так по тебе тоскую! Если бы ты только знал, как мне тебя не хватает!
Дот плакала до тех пор, пока не иссякли слезы. Она продолжала беззвучно всхлипывать, уже погружаясь в полудрему. И слезы же заставили ее проснуться ни свет ни заря. В горле пересохло, дыхание было прерывистым и тяжелым.
Но, к своему удивлению, на следующее утро Дот проснулась с более или менее ясной головой. Надо сделать еще одно усилие над собой и попытаться начать жить заново. Она прекрасно понимала, что уже никогда не станет прежней Дот. Но понимала и другое. Как бы ей ни хотелось умереть и покончить со всем раз и навсегда, жизнь пока продолжается, и надо жить. Жить, пока в груди бьется ее исстрадавшееся сердце. Нельзя же остаток дней провести вот так, в одиночестве и в слезах. Опершись о раковину в ванной комнате, она даже попыталась изобразить некое подобие улыбки, после чего принялась внимательно разглядывать собственную физиономию в маленьком квадратном зеркале, висевшем на стене, перед которым каждое утро брился ее отец. А по вечерам перед ним мать накладывала свой ночной крем.
Приведя себя в порядок, Дот направилась в кафе Паоло, где у нее была намечена встреча с Барбарой. Ей не терпелось поскорее переступить порог кафе. Чем плохо потрепаться с лучшей подругой о том о сем? А вдруг Паоло снова скажет ей что-нибудь приятное о них с Солом? И тогда уж точно ей обеспечено хорошее настроение на весь день. Она и Барбаре сегодня обязательно расскажет о том, какую поистине волшебную роль сыграло это маленькое кафе в ее жизни. Пусть тоже приобщится хотя бы краешком к ее сказке.
Барбара поджидала ее снаружи. Она стояла, упершись одной ногой в стену дома и зажав между пальцами сигарету.
Дот уже издали помахала ей рукой.
– Привет, Барбара! Чего это ты обрядилась сегодня в какие-то тряпки?
Барбара безмолвно уставилась на нее.
– Что-то не так? – Дот ожидала, что подруга сейчас набросится на нее за критику в свой адрес, ответит какой-то колкостью. Но нет! Барбара просто стояла и продолжала молча разглядывать ее. – С тобой все в порядке, Барбара? – Повисла короткая пауза. Молчание, от которого Дот стало не по себе. – Барбара! Я тебя спрашиваю! Скажи же хоть что-нибудь!
– Ты – сука, Дот! Грязная сучка, вот ты кто! И я хочу, чтобы ты это знала! Поверь мне, я не такая дурочка, как бы тебе того хотелось!
При этих словах Дот лишилась дара речи и лишь безмолвно вытаращилась на подругу, растерянно хлопая ресницами.
– Я тебе никогда не прощу! Никогда! До самой смерти! Тебе все было известно обо мне, и все это время ты подло смеялась за моей спиной. Что ж, посмотрим, кто из нас будет смеяться последней! Я-то свою жизнь устрою! Можешь не сомневаться! И парикмахершей стану, и на круизный лайнер устроюсь работать. А ты так и сдохнешь здесь, в этой вонючей дыре! Но мне будет на тебя наплевать! На вас обоих! Ты поступила подло, Дот! Никогда не думала, что ты способна на такую низость!
– О чем ты, Барбара? – Дот все еще надеялась, что подруга просто шутит таким странным образом.
– Ты прекрасно знаешь, о чем я! Пока у тебя была интрижка с этим черномазым, я все время была рядом с тобой, поддерживала… Выручала тебя, прикрывала на все те ночи, пока ты барахталась с ним в постели.
– За что я тебе страшно благодарна! Очень!
– Да уж знаю я, как ты умеешь быть благодарной! Ты даже не удосужилась сообщить мне, что уезжаешь в Кент. Просто собралась и смылась на какую-то гребаную ферму! О том, что тебя нет в Лондоне, я узнала от тети Одри. Получается, что я для тебя – пустое место! Разве так себя ведут с лучшими подругами?
– Все совсем не так, Барбара, как ты думаешь! Совсем не так! Хотя на первый взгляд кажется, что все было именно так, и ты права. Но поверь мне на слово! Мне очень не хватало тебя все эти месяцы! А сейчас ты и сама не представляешь, как ты мне нужна!
Конечно, Дот очень хотелось поделиться с подругой всеми своими сокровенными тайнами, но она справедливо опасалась того, что болтушка Барбара немедленно сделает ее секрет всеобщим достоянием.
– Да неужели? Странный способ ты выбрала, чтобы продемонстрировать мне свою приязнь.
– Что это значит? Не понимаю тебя! Я ведь всегда рядом, когда нужна тебе! И ты тоже! Всегда рядом! И так было всю жизнь! С раннего детства. А это значит, что…
– Да, я тоже так считала! Сидела тут, развесив уши, а ты плела мне всякую дребедень, наставляла, как мне жить… Дескать, учись, ищи себя, не бойся приключений… Как это ты там выразилась? «Я люблю тебя сильно-сильно и хочу, чтобы у тебя была замечательная, интересная, увлекательная жизнь…» Что? Не могла дождаться, когда столкнешь меня прочь со своей дороги, да? Сама не понимаю, как я могла повестись на всю эту дерьмовую болтовню! Представляю, как вы там с Уолли потешались за моей спиной! Боже! Я так зла! Я просто в бешенстве! Что ж, прими мои поздравления, Дот! В прошлом году ты потеряла любовника, а сегодня ты потеряла свою лучшую подругу.
Дот громко расхохоталась.
– Я и Уолли?! Ты что, с ума спятила? Ты в своем уме?
– В своем, в своем! Можешь не волноваться! Давно бы мне уже надо было догадаться! И ты еще смеешь все отрицать?
– Барбара! Я даже не знаю, что тебе сказать! Но думать, что я и Уолли… что мы…
– Ах, значит, на воскресный ленч к вам приходил кто-то другой, да? И чаи вы вчера распивали не с ним и с твоим папашей? А что еще вы там вытворяли за моей спиной?
Дот ошарашенно уставилась на подругу.
– Нет, я не стану отрицать! Уолли действительно заходил к нам пару раз. Я сама собиралась рассказать тебе об этом, но…
– Никаких твоих долбаных «но»! Он мне сам рассказал о ваших дальнейших планах! А потому я ставлю жирную точку в наших с тобой отношениях. Между нами все кончено! Проваливай ко всем чертям, Дот, и оставь меня в покое! Наслаждайтесь обществом друг друга!
Барбара сорвалась с места и стремительно понеслась вдоль улицы, пока не исчезла из вида.
– Постой, Барбара! Прошу тебя! Куда ты? Это все неправда! Я люблю Сола! В моем сердце нет места ни для кого больше. Тем более для какого-то Уолли… Барбара! Не уходи! Пожалуйста! Ты – единственное, что у меня осталось…
Но едва ли хриплый шепот Дот долетел до ушей ее подруги.
Глава десятая
Ди кружилась и кружилась по комнате до тех пор, пока у нее не поплыло перед глазами. После чего она в изнеможении повалилась на родительскую кровать, вытянулась и закрыла глаза. Кровать сдвинули в сторону, чтобы освободить как можно больше места для приготовлений. Но вот головокружение прошло, и Ди, широко раскинув руки, возобновила свои вращательные движения.
– Послушай, Дот! Я плохо танцую, да? Мисс Кинг говорит, что бальные танцы у меня получаются из рук вон плохо, что я похожа на неуклюжего слоненка из сказки. Ну и пусть! Я ведь не собираюсь быть балериной. Я буду стюардессой. Ты только посмотри, Дот, на мою юбочку! Похожа на балетную пачку, да? Тоже вся такая шуршащая, торчит в разные стороны… Интересно, если я спрыгну с лестницы, то она удержит меня, как парашют? Как думаешь? Или лучше не взбираться на самый верх, а спрыгнуть где-нибудь с середины лестницы, а? Что скажешь, Дот? Ну Дот! Скажи, откуда мне прыгать!
Дот сидела у трельяжа, который стоял у самого окна в родительской спальне, и молча разглядывала отражение своей сестренки во всех трех зеркалах. Венок из искусственных маргариток соскользнул с головы Ди и упал почти до самого подбородка, закрыв половину лица. Дот уже успела изрядно устать от ее гиперактивности, нескончаемых прыжков и кружений, да еще сопровождаемых веселой болтовней. Рот у Ди не закрывался ни на минуту. Она так и сыпала вопросами, на половину из которых сама же и отвечала.
– Осторожнее, солнышко!
– Я всегда осторожна, Дот! И потом, я же сильная. Вот! Потрогай мою руку! Ущипни изо всей силы, если хочешь! И я не заплачу!
Ди проворно извлекла свою ручку из белоснежного, связанного на спицах жакета и продемонстрировала старшей сестре крохотный бицепс.
– Ну, давай же! Ущипни! Изо всей силы! Я не буду плакать! Обещаю!
– Не выдумывай, Ди! Не собираюсь я щипать тебя!
– Хорошо! Тогда давай я ущипну тебя первой, а потом ты!
– Ди! Я не буду щипать тебя ни первой, ни второй! Ясно? И пожалуйста, не вздумай прыгать с лестницы! Ничем хорошим это не кончится! Только ноги себе переломаешь!
– А с переломанными ногами я все равно буду твоей подружкой на свадьбе?
Дот ненавидела это слово – подружка. Оно тут же напоминало ей о том, что сама она – невеста. И если Ди сломает себе ногу или руку, ничего в судьбе Дот не изменится. Просто на какое-то время отложат саму церемонию. Более того, Дот была абсолютно уверена в том, что, если бы она и сама сломала себе ноги или даже свернула шею, а такие мысли не раз и не два посещали ее, все равно бы это ей не помогло! Родители нашли бы способ доставить ее к алтарю, лишь бы побыстрее сбагрить непутевую дочку с рук.